Елена Богданова – Связанные по Жизни (страница 47)
— Тогда не удивительно, что твой отвар ведет себя странно. Там, — он ткнул корнем в злополучный шкаф, — хранятся напитанные магией или заговоренные ингредиенты. Всё для зелий.
— То есть, я не виновата? — обрадовалась я.
— Нет. — улыбнулся парень. — Сейчас я принесу новый котел и схожу найду корень аира, а ты пока всё приготовь, но без меня ничего не делай.
Жека вышел, а я побрела к неприметному, грубо сколоченному шкафу, с вязью рун по краю дверцы, за новым набором для отвара. Почувствовав, нежели услышав, что уже не одна в помещении, я обернулась и мой взгляд встретился с синевой до боли знакомых глаз.
Я застыла, растерянно глядя на него. В первое мгновение даже подумала, что это мой личный "глюк", видение. Но Ден выглядел непривычно. Таким я его помнить не должна. Волосы его слегка выгорели, приобретя какой-то пыльный серебристый оттенок, а сам он был какой-то незнакомый. Усталый, загорелый и очень напряженный. Он стоял в дверном проёме, рассматривая меня, чуть склонив голову, и нервно улыбался. Он улыбался, а по моим щекам катились слёзы. То, что я спрятала глубоко в душе, запретив даже надеяться, казалось, выходило из сердца с солёной влагой.
Едва наши взгляды встречаются, по телу, будто тысячи миллиампер тока проходит. Сердце заряжает на полную катушку. Я и забыла какого это, когда твоё сердце как живой зверь в грудную клетку долбит. Машинально растираю грудь рукой, пытаясь унять непривычно разбушевавшееся сердце или удержать? Нащупываю кулон и сжимаю через ткань. Это якорь с реальностью. Мне его Аля с директором сделали после того, как Дена кулон взорвался. Кулон реален. И Он реален. Ден здесь. Боже, это он… Он… Он… Его глаза. Я. Не могу. Поверить…
Ден медленно начинается двигаться в мою сторону, словно боится спугнуть меня. Кожу осыпают мурашки. Плечи едва ли не до треска напряжением свело. Но особенно сильно меня трясет внутри. Сердце грохочет, сотрясая и разрывая что-то давно забытое. Это расползается по груди жгучей лавой, раня плоть острыми ударами. Иступлено. Мощно. Невыносимо.
Мы так и замерли друг напротив друга, без слов. Когда-то я хотела столько всего ему сказать и боялась… Боялась, что никогда этого так и не скажу. Он лишь вздохнул, зачем-то пригладил мне волосы и обнял, опустив подбородок на мою макушку. Я же, замерев на секунду, неуверенно обняла его за талию, всхлипнула и, уткнувшись в его грудь, разревелась. И ревела так до тех пор, пока сюртук парня основательно не промок.
— Ты, наверное, меня ненавидишь? — раздался над ухом тихий родной голос, а объятия стали крепче.
— Ненавижу? — я нашла в себе силы посмотреть ему в глаза. — Нет. Конечно, нет! Злюсь, рассержена — это да. Но я, черт тебя дери, люблю тебя. Люблю… — выдохнула полушепотом и ударила его кулаком по груди.
Думала, что он что-то ответит мне, но, увы, просчиталась. Это же Ден. Когда он что-либо говорил? Он, как всегда, словам предпочел действия. Ден медленно, словно смакуя вино, прикоснулся своими губами к моим. Долгий, дурманящий, сводящий с ума поцелуй. Я прикрыла глаза и позволила изучить, вспомнить его тело своими руками. Достаточно было почувствовать его крепкие плечи, жар дыхания, чтобы понять — он здесь, рядом… Наконец-то я успокоилась, таяла в нежности и ласке…
— И я тебя люблю, пушистик, — выдохнул парень, прервав поцелуй и уперевшись лбом в мой лоб, осторожно обхватил моё лицо горячими ладонями. — И очень скучал.
— Скоро нам скучать не придётся, — пытаясь совладеть с эмоциями, выдавила я. — Если ты, конечно….
— Тш-ш-ш. — он прислонил палец к моим губам, прерывая речь. — Теперь я никогда тебя не оставлю.
С этими словами он, всё так же обнимая меня одной рукой, второй достал из кармана браслет. Черный, ажурный. Словно из тонких нитей сплетённый. На самом деле из тонкого металла.
— При нашей первой встрече ты заявила мне чтоб я тебя любил, холил, лелеял, оберегал и кормить не забывал. Так, вот. Я согласен. — И всё так же крепко обнимая, даже не давая возможности высвободиться, он защёлкнул браслет на моей руке. — И в горе, и в радости, до скончания дней наших. Теперь мы не просто в одной связке — теперь мы связанны по жизни одной судьбою на двоих.
— И запомнил же… — снова шмыгнула носом я.
— Я помню каждый миг, связанный с тобой, пушистая, — пальцы Дена с нежностью стирали следы слез.
— Тогда ты должен помнить и то, что у меня скоро экзамен, а я так и не сварила ни одного отвара.
— Жека плохой учитель?
— Жека отличная нянька. — вздохнула я. — Всегда рядом и предугадывает любые наши капризы.
— Прости меня, Вась. Ты же понимаешь, если был бы другой вариант, я бы обязательно им воспользовался…
— Я понимаю, Ден. Правда. Не будем об этом. Что было, то прошло. Но, если это повторится, то можешь не возвращаться. Ясно? — я посмотрела ему в глаза, в ожидании ответа.
Но Ден опять, вместо тысячи слов предпочёл одно проверенное действие. Как же это дьявольски приятно! Держать его в руках, вдыхать пьянящий, притягательный запах… Как долго я об этом мечтала. Но реальность перечеркивает все прошлые воспоминания. Ден полностью утратил над собой контроль. Он впился в мои губы жадным, не терпящим отказа поцелуем. Он в него вложил все свои чувства, насколько это возможно. Прекратить поцелуй не было никаких сил. И когда я сделала робкую попытку отстраниться, Ден, рыча в унисон со своим зверем, ещё сильнее притянул меня к себе. Сейчас он просто не способен контролировать себя и выпустить меня из объятий. Ощущение его желания огнем пронеслось по венам. И не знаю, как далеко бы мы зашли, если бы не…
— Я так понимаю, зря искал корень аира? — скорее констатировал, нежели спросил Жека.
— Нет! — я попыталась вывернуться из объятий, но куда там… — Я сейчас всё сделаю, а то завтра уж точно не попаду сюда.
Со вздохом Ден ослабил хватку и, не выпуская меня из объятий мы прошли к столу. С новыми ингредиентами у меня всё получилось со второго раза. У меня бы и с первого получилось, если бы Ден выпустил меня из кольца своих рук и не отвлекал бы своими мимолетными ласками. Но меня всё равно радовало, что мой отвар больше ничем не плевался и не пытался сбежать. А значит — есть шанс, что экзамен я сдам с первого раза.
Глава 40
— Я люблю тебя, Ден… — пробормотала Вася сквозь навалившийся сон.
В комнате только-только стихли сладкие стоны моего "пушистика", и в воздухе ещё витал запах нашей страсти. Однако Васины глаза закрылись, дыхание замедлилось и стало ровным — сон окончательно одолел её. У меня, напротив, сна как не бывало. Лежа в темноте рядом с любимой, безмятежно и доверчиво уснувшей в моих объятиях, я знал теперь, что такое настоящее счастье. Прав был отец говоря, что пора расставлять приоритеты. У меня для этого было много времени. И я расставил. Теперь самое главное в моей жизни она — моя маленькая девочка, что лежала, свернувшись калачиком, в объятиях. И маленькая жизнь внутри неё.
Все эти месяцы в заключении, только мысли о ней и маленькой жизни внутри неё давали силы жить дальше. Даже месть, которая раньше гнала меня в эти края и та отступила, остыла. Да, бабка доходчиво объяснила условия освобождения — зачать ребёнка её преемнице. Как она себе это представляла? Я заделаю ребёнка и брошу его? Да и Вася. Она же меня выгонит, если узнает. Не-ет. На такое пойти я не мог.
Ведьма надеялась, что преемницей будет её внучка, но получилось то, что получилось. Она сокрушалась. Винила во всём мою мать. Но что удивительно, говорила она о ней с болью в голосе. Словно жалела о смерти своей дочери. Значит, чувства ей не чужды. Значит, она сможет со временем и мне поведать историю её жизни. А пока мне нужно было выбраться из Ковена с наименьшими потерями. Первые недели её девушка приходила каждый день, в надежде соблазнить меня своей красотой. Но ничто не могло сравниться с красотой фиалковых глаз. Каждый день ведьма убегала в слезах из моих покоев. Верховная не учла мою особенность — дракона, который выбрал уже свою пару и никого к себе не подпускал. Попытки сбежать всегда приводили к ещё большему наказанию. Куда бы дракон меня не уносил, призыв на крови действовал безотказно и я появлялся вновь в Ковене.
И вот мне улыбнулась удача. Днём, пока все готовились к шабашу, мне удалось вырваться к Серому Хребту и даже спрятаться за Магическим Щитом. Собственно, когда-то я и сам стремился туда попасть. Но вот оказавшись по ту сторону, понял, что не готов добровольно рисковать своей жизнью, ведь у меня есть те, кто дорог мне. Те, ради кого я обязан вернуться живым. Насмотревшись на тот ужас, что вырывается из глубин Хребта, я в полной мере понял своего отца. Ведь при прорыве Щита выжить удавалось единицам, а уж подчинённой нечисти, которая и удерживала сущностей и не давала им вырваться наружу, пока защитники чинили Щит, и того меньше.
Я мог вечно скрываться от Верховной по ту сторону Щита. Так как Щит сплетен из разных магических потоков и соответственно искажает любое действие рядом с ним. Но разве это жизнь? Мне хотелось домой. К Василисе. К отцу. К ребятам. Я примкнул к отряду наемников, что патрулируют особо опасные места. И надеялся найти решение, как вернуться домой. И вот однажды решение само нашло меня. Потом я, может, и буду жалеть. Потом я буду молить о пощаде, мою любимою. Но это всё будет потом, а тогда мне было важно вернуться к своей девочке. А оплодотворять кого-либо мне не хотелось. Мог. Мог отослать дракона в Храм и сделать всё. Но как с этим жить? Прикасаться к любимой после кого-то? Знать, что у тебя есть ещё дитя. Нет. Нет. А вот заключить договор на возможный брак своей не родившейся дочери с одним из них. Тем самым получить такую долгожданную свободу и шанс вернуться к своей любимой девочке. К Василисе. Восемнадцать лет спокойной жизни. Без страха, что их у меня отнимут. А за это время мы придумаем, как обойти договор. Мы найдём выход. Ведь главное это сейчас. К тому же я этим договором спас ещё две невинные души — ведьму с ребенком. А там, глядишь, и ещё найдутся такие же бунтарки.