Елена Богданова – Полюбить Рождество (страница 17)
— Помнишь тот год, когда Димка решил стать готом? — с улыбкой спросила Аня, вручая мне шар и показывая, куда его повесить.
— Ещё бы, — рассмеялся я, вспоминая те мрачные дни, что отражались на лице моего друга в виде чёрного макияжа. — Хотя потом он открещивался от своего увлечения и говорил, что ничего такого не было.
— И мы бы поверили ему, если бы не фотографии. — хмыкает она.
— У тебя есть фото того времени? — с удивлением смотрю на неё.
— Обижаете. — растягивает губы в обольстительной улыбке. — Как такое не запечатлеть на память потомкам? — Она дала мне ещё один шар и махнула рукой, давая понять, что я могу повесить его на своё усмотрение. — Особенно мне нравится одна. Рождественская. Могу сказать, что Дима, одетый во всё черное, очень контрастировал с нашей ёлкой. Я в восторге от этой фотографии и от того, что могу использовать её для слайд-шоу, которое готовлю для своего поздравления.
— Они разрешили тебе заняться слайд-шоу?
— Разрешили? — фыркает, закатывая глаза. — Кто их спрашивать будет? Как хочу, так и оформляю своё поздравление.
Она потянулась, чтобы повесить последнюю игрушку на верхушку елки, отчего её футболка чуть задралась и обнажила гладкую кожу её живота, заставив меня нервно сглотнуть. После того как я сам себе признался в чувствах к ней, меня с невероятной силой тянет к ней прикоснуться. Почувствовать. Увидеть хоть какой-то отклик: положительный или отрицательный. Чтоб понять, как вести меня с ней. Я словно зелёный пацан, не знаю как вести себя с понравившейся девчонкой. Остаётся лишь пожирать её взглядом и слюни глотать…
— Лиля спросила, буду ли я толкать речь и я не смогла отказаться. Одно радует, что и Дима не может мне запретить, ведь это традиция. Он только умолял, чтобы я не выходила за рамки приличия.
— Но ты, конечно же, не стала обращать внимание на его мольбы.
— Я не могла упустить такой шанс. — ослепительно улыбнулась Аня.
— Несправедливое преимущество для нашего пари.
— Может быть. — пожала она плечами и отвернулась повесить игрушку на ёлку. — Но ты можешь отыграться, толкая свою речь, как свидетель…
— О, нет, — застонал я.
— О нет? — с улыбкой повторила она, заглядывая мне в глаза. — Ты забыл? Пожалуйста, скажи, что ты забыл. Порадуй меня.
— Я и правда забыл. — я опустился на диван и чуть не придавил кота. — Прости, приятель, — рассеянно буркнул и покачал головой. — Димон мне ничего не сказал.
— Мне кажется, он даже не думал, что ему следует тебя предупреждать. Торжественная речь входит в обязанности свидетеля. Тебе следовало знать об этом, учитывая… — Она запнулась и поморщилась. Может, вспомнила наш предыдущий разговор или просто забавлялась надо мной.
— Отец никогда не просил меня выступать с речью. — проговорил я, глядя на ёлку за её спиной. — Наверное, боялся, что я скажу какую-нибудь… ахинею.
— А может, он просто плевать хотел на традиции?
— Знаешь, — откровенно заявил я, всё ещё рассматривая игрушки на ёлке. — мои отношения с отцом довольно сложные. Наверное, из-за того, что я никогда не обсуждал с ним свои чувства по поводу случившегося с матерью или его последующих отношений.
Аня ничего не ответила, и я немного напрягся и всё же посмотрел на неё.
— Ты вроде говорила, что вы не обсуждали подобные вещи.
— Я также сказала, что мы много говорили о тебе, — сочувственно бросила она. — Может, я ошибаюсь, но у меня создалось впечатление, что он знает о том, что ты его не одобряешь. По крайней мере, не одобряешь его романы, последовавшие после смерти твоей матери. — Аня запнулась, а потом продолжила: — Опять же, я понимаю, что всё это наверняка дико для тебя, и мне очень жаль. По правде говоря, если бы я знала, что ты вернёшься, и у нас состоится вот этот разговор, может, я бы не стала заводить дружбу с твоим отцом.
— Ты думала, я не вернусь? — удивился я.
— Тебя не было целых пять лет. — буркнула она.
— Это беспокоило тебя? — моё сердце мучительно сжалось, когда Аня покачала головой и отвернулась. — Это ранило тебя…
— Нет… Я в порядке. — прервала она меня, разворачиваясь ко мне. — В порядке, — повторила она, когда я взял её за руку и потянул к себе, чтобы она села рядышком.
Я осторожно обнял её за талию, так что при желании она могла отстраниться, но я надеялся, что она этого не сделает. Машинально нахожу край футболки и касаюсь большим пальцем нежной кожи. Это точно лишнее, но остановиться я не могу. Мой палец начинает жить своей жизнью и выводит узоры на её коже.
— Я даже не догадывался.
— А как ты мог догадаться? — её голос чуть дрогнул. — Мы ведь даже не были друзьями.
— Мы были чем-то. — Меня переполняли эмоции, и я не удержался и коснулся ладонью её щеки. — У меня нет слов, чтобы описать то, что происходило между нами, поэтому я буду называть это «чем-то».
Аня подняла свой взгляд и я тону в её океанах. Она положила ладонь поверх моей руки и потёрлась щекой об мою руку, словно кошка. Ослепительно улыбнувшись, тихо произнесла:
— Это описание подходит нам идеально.
Я улыбнулся в ответ, но тут же улыбка сходит с моих губ.
— Прости. Мне не следовало блокировать твой номер.
— Тогда почему ты сделал это? — тихо спрашивает она.
Я уронил руку ей на колено, и она тут же сжала её своими пальчиками. Словно хотела сказать, что не осуждает меня.
— Я испугался, что всё испортил, — честно признался я.
— Как ты мог всё испортить, если у нас не возникло проблем после первого поцелуя?
— Потому что тогда тебе было шестнадцать. Ты была неопытной, и я… нашёл себе кучу оправданий. Я убедил себя в том, что после этого поцелуя ничего не изменится — как мы и договорились.
— А после второго раза?
— После второго раза возникло осуждение. Чувство вины… — мне показалось, что она собирается отодвинуться, и я ещё крепче прижал её к себе. — Аня, мне было проще испытывать вину, чем что-то другое. И я боялся потерять дружбу с Димой…
— Но как насчет меня?
Я улавливаю в её голосе какое-то отчаяние, но не могу ответить на этот вопрос. Я не сомневаюсь, что смогу выдавить из себя фразы типа: 'я испытывал вину не только перед Димой. Что я осуждал себя за то, что воспользовался беззащитностью Ани. Отыгрался на ней за своё разбитое сердце… Но вместо этого, я тихо произношу:
— Я допустил ошибку.
— Это была не ошибка. Это был выбор. Осознанный, — выдохнула она, опустив голову. — Ты решил вычеркнуть меня из своей жизни и выбрал Диму. Я не могу винить тебя за это. По крайней мере, пытаюсь…
— Я не мог бы дальше общаться с тобой и делать вид, что ничего не было.
После моих слов в комнате воцарилась тишина. И меня накрывает сумасшедшим желанием узнать, а что было-то? А вдруг это всё и правда, просто гормоны. А сейчас всё может быть по-другому… Я уже не тот разочарованный мальчишка. Она не та наивная девчонка. Может, и правда, ничего не было и нет? Наконец, Аня кивнула, словно в подтверждении моих мыслей, и похлопала меня по руке.
— Ладно, — пытаясь придать своему голосу бодрости, бросила она. — Мы ещё не повесили звезду на верхушку.
Она попыталась встать, но я удержал её на месте. Мне нужно проверить свою теорию…
— Угу. Но сначала мне нужно принять другое решение. Нам обоим нужно его принять.
— О чём ты? — выдыхает Аня отрывисто, сводя брови к переносице.
Смотрю на неё в упор. Пристально и напряженно, не контролируя ни одной десятой доли из тех эмоций, которые бомбят сейчас организм. Сглатывая, опускаю взгляд и тихо произношу, словно боюсь её спугнуть.
— Аня, я хочу поцеловать тебя, — Она прикрывает глаза, словно сживаясь с тем шквалом эмоций, что лишает её равновесия. — Но поскольку это, безусловно, усложнит наши жизни, мне нужно, чтобы ты тоже…
Она не дала мне договорить и прильнула к моим губам, лишая, на хрен, возможности о чём-либо думать. Мозг отключился.
Глава 14 Анна Смирнова
После того как Ник сказал, что хочет поцеловать меня, я больше ничего не слышала. Кровь в венах закипает. Каждый сантиметр плоти пышет от жара. А внутри всё трясется, будто я в лихорадке. Я смутно помнила, что он пытался о чём-то меня предупредить.
Но разве стоило обращать на это внимание, когда я ощущала его губы на своих?
Сейчас я снова чувствовала себя целостной. Я подумала, что Миша оказался в дураках, бросив меня. Что это он совершил ошибку. Что это по его вине у нас ничего не получилось.
Потому что я совершенство, раз меня целует сам Никита Демьянов. Этот потрясающий, соблазнительный и невероятно привлекательный парень. Его щетина царапает моё лицо, но мне это даже нравится. Не хочется отпускать эти нереальные губы, потому что меня никто и никогда не целовал так как Никита.
Он был из тех, кто во время поцелуя делает все целенаправленно. Каждое прикосновение его языка, каждое движение его губ заставляли меня чувствовать себя единственной девушкой на всём белом свете.
Я позволила себе отдаться на волю чувств, насладиться тем, как прикосновения его языка вызывают дрожь в теле. Содрогаюсь. Раз, второй, третий… Не могу это остановить. Сквозь моё тело проходит волна за волной. Чувствуя это, Ник синхронно дергается. Перехватывает меня, словно нечто обжигающее и вызывающее невыносимый дискомфорт, но из рук не выпускает. Вздрагивает и сжимает ещё крепче. А потом… Хрипло, с нотками рычания стонет мне в рот, посылая внутрь меня дополнительные вибрации.