Елена Богатых – Швейцарский счет (страница 6)

Наконец, тело подалось, тяжело завалилось на спинку стула, от неожиданности Алиса не удержала его, и оно с грохотом опрокинулось на пол. Теперь Марк лежал на спине, уставившись в потолок невидящими глазами, широко разбросав руки в стороны.

– «Совсем как в старых фильмах про войну», – промелькнуло в голове Алисы. И только тут до нее дошло: Марк мертв!

– А-а-а! – закричала она и не узнала собственного голоса, резкий и сиплый, он больше походил на карканье кладбищенской вороны.

Бессильно опустившись рядом с телом, она подняла худую еще теплую кисть мужа и попыталась нащупать пульс. Безрезультатно. Тогда она в невыразимой тоске прижалась к остывающей ладони щекой и застонала:

– Мамочка, что делать? Что же мне делать? – китайским болванчиком раскачивалась она. – В чужой стране, ночью, наедине с трупом. Телефона скорой помощи не знаю. Боже мой, языка и то не знаю. Даже объяснить, что произошло не смогу, – слезы, застрявшие где-то в гортани, вырвались на волю, размочили тушь и полились по щекам, черные дорожки текли с подбородка на дорогую шелковую блузку, но Алиса и не пыталась их вытирать, она ошалело смотрела на мгновенно заострившееся лицо покойника и тихонько, по-бабьи выла:

– Это я… я тебя убила. Ты любил меня. А я, эгоистка чертова, думала только о себе. Ты не вынес этого. Марик, милый, прости. Прости меня. Господи, я – убийца. За что? – с отчаянной злостью выкрикнула она вверх, туда, где по ее разумению должен был находиться Всевышний.

В ответ раздался оглушительный треск взорвавшегося полена и из камина посыпался сноп оранжевых искр. Алиса испуганно втянула голову в плечи и затихла, беспомощно глядя на распростертое рядом тело Марка.

За окном глухо завывал ветер, прекратившаяся на пару часов метель снова разбушевалась. Сидела она долго, в голову лезли беспорядочные мысли о болезни Марка, об их разом рухнувшем счастье, о себе, сиротине. И вдруг ее осенило! Не может быть, чтобы отлично чувствовавший себя накануне Марк внезапно скончался! Раковые больные не умирают в одночасье. Как правило, их смерть – процесс медленный, мучительный, болезненный. Она вспомнила, как умирала ее тетка, тогда мама месяцами дежурила у постели иссохшего, корчащегося от непереносимой боли тщедушного тела, вкалывая страдающей все возрастающую дозу морфина. А тут такое…

Алиса снова вгляделась в застывшее лицо мужа, его распахнутые навстречу вечности глаза были пугающе неподвижны, превозмогая страх, она потянулась к его лицу и осторожно прикрыла остывающие веки. Немного успокоившись, она принялась соображать дальше. Похоже, причиной смерти Марка оказалась не лимфосаркома, а что тогда? Тогда – это убийство. Отравление! Ну конечно! Как она сразу не догадалась! Чертов американец прислал им рыбу, которая, очевидно, была напичкана ядом. Две минуты – и Марка не стало. Но зачем? Кто этот проклятый американец? Получается, что он хотел убить их обоих, ведь не мог же он знать, что Алиса терпеть не может японскую кухню. И что теперь делать? Заявить на него в полицию? Но кто ей поверит? Свидетелей нет. Никто не видел, как она разговаривала утром с этим типом. Никто не видел, как посыльный привез коробку из ресторана. Хотя, стоп. Рассыльный-то как раз и может подтвердить доставку заказа. Ну и что? Ведь он не покажет, что рыба была отравлена. Полиция может решить, что яд подсыпала Алиса. Именно так они и подумают. Арестуют, посадят в камеру, начнется следствие. И никто, никто ей не поможет. «Господи, кошмар какой! Такого не бывает! Я сплю. Сплю, и мне снится жуткий сон. Проснусь, и все будет хорошо».

Медленно поднявшись с колен, Алиса подошла к столу, машинально налила себе вина, выпила, покосилась на деревянную плошку с рыбой, в ней оставалась добрая половина.

– Может и мне за тобой, Маркес? Что мне теперь? – шепотом произнесла она и оглянулась на покойника. Он неподвижно лежал на ковре, лицо, тронутое дыханием смерти, приняло величественное выражение, точно ему открылась высокая тайна, непостижимая для еще живущих. Отрешенность и безмятежность. Покой. Будто под гипнозом, Алиса потянулась к маслянисто поблескивающим прозрачным кусочкам. И вдруг правый глаз мертвеца влажно блеснул в полумраке, Марк как будто наблюдал за женой из потустороннего мира. Лукавый прищур его глаза словно подначивал: «Давай-давай! Слабо, Лиса, а?»

Громоподобный звонок телефона разорвал оглушительную тишину, и Алиса испуганно отдернула руку. С трудом ориентируясь в пространстве, она вслепую нашарила, валявшуюся среди диванных подушек трубку телефона. Нелюбезный тон Фридмана-старшего заставил ее очнуться:

– С Рождеством тебя, дорогая. Подарок Марка понравился? – несмотря на ласковое обращение, нотки высокомерия в голосе свекра свидетельствовали о том, что ее наглое вторжение в клан Фридманов не вызывает у главы семейства ни малейшего энтузиазма.

– Да, спасибо, – выдавила Алиса, усилием воли подавляя рвущиеся наружу рыдания.

– Благодарить не стоит. Это идея Марка, – небрежно продолжал Лейб. – Он рядом? Передай ему трубку. Мне нужно сказать ему пару слов.

– Я…я… – Алиса никак не могла решиться сказать банкиру, о том, что Марк мертв. – Марка больше нет, – наконец осмелилась она.

– Нет? Он вышел? – не понял Фридман. – Тогда передай ему, что приехала Диана с дочерью. Это моя бывшая жена, мачеха Марка, – нехотя пояснил он невестке. – Она хочет увидеться с Марком и познакомиться с тобой. Проще говоря, я хотел пригласить вас завтра к обеду. Часам к двенадцати я пришлю за вами вертолет. Полчаса и вы у меня в Лугано. Надеюсь, ты передашь Марку мое приглашение, – закончил он уже более миролюбивым тоном.

– Нет, – безжизненным голосом пробормотала Алиса и больше не в силах сдерживаться громко всхлипнула.

– Что такое? – насмешливо отозвался Лейб. – Что там у вас? Поссорились?

– Ма-а-арк… – горько зарыдала Алиса.

– Что? Что Марк? Говори же, черт тебя возьми! – почуяв неладное, бешено заорал свекор.

– Он…умер… – сквозь сопливую икоту пролепетала Алиса.

– Что-о-о? – проревел Фридман. И через паузу: – Дря-я-я-янь!!!

Пытаясь хоть как-то оправдаться, Алиса залепетала было что-то про американца и рыбу, но свекор грубо оборвал ее, принявшись сыпать оскорблениями, и ее дрожащий голос потонул в этом потоке как щебет пичужки в реве урагана.

Наконец он устал, последовала напряженная пауза, и неожиданно спокойным ровным тоном, точно речь шла о прогулке в ближайшем парке, Фридман сказал:

– Быстро ты с ним управилась. Не уберег я парня. Не успел.

Потрясенная несправедливыми обвинениями Алиса остолбенела, трубка вывалилась у нее из рук, колени подогнулись, она упала на диван и заплакала в голос. Из валяющейся рядом трубки послышалось:

– Сиди, где сидишь. Ничего не предпринимай. Я буду ровно через час. Поняла?

Поскольку в ответ кроме приглушенных подвываний он ничего не услышал, то со словами:

– Кукла чертова! С бабами свяжешься… – швырнул трубку.

Алиса захлебывалась в рыданиях.

В Лугано потрясенный услышанным банкир с минуту молчал, затем, обернувшись к бывшей жене, с любопытством прислушивавшейся к разговору, Лейб отрезал:

– Умер Марк. Мне нужно в Гриндельвальд. Срочно. А там кроме этой эйфелевой башни с тараканьими мозгами никого.

Диана, тонконогая брюнетка средних лет с мраморной кожей чувственно охнула и картинно прижала бледную алебастровую руку к сердцу:

– Боже мой, Марк умер? Но ты говорил, что у него ремиссия. Как же это, Лейб?

– Как, как… Откуда я знаю как! – яростно огрызнулся Фридман, на ходу натягивая куртку. С трудом попав в рукава, он схватил мобильный и набрал номер телохранителя. – Тигран, бегом в аэропорт! Чтоб через полчаса геликоптер был на площадке. Летим в Гриндельвальд, – приказал он.

– Лейб Афроимович, погода нелетная. Метель, понимаете, – попытался возразить Тигран.

– Через полчаса, я сказал. Все! – рявкнул Фридман.

– Я с тобой? – вопросительно вскинула брови Диана и, услышав в ответ глухой рык, с облегчением вздохнула.

– Я вообще не знаю, зачем ты сюда приволоклась! Мне кажется содержание у тебя королевское, могла бы остановиться в «Плаза», – раздраженно продолжал Лейб, метавшийся по кабинету в поисках загранпаспорта. – Черт побери, в этой спешке ничего не найти! Или соскучилась по кому? – он обернулся на бывшую жену и его голос зазвучал угрожающе.

– Ну как же, Лейб, у нас ребенок… – попыталась сгладить ситуацию Диана, заламывая руки и заискивающе глядя в глаза бывшего мужа.

– Ребенок? Знать бы чей он, – рубанул тот и грохнул дверью.

Оставшись одна, женщина лениво растянулась на обитой шелком кушетке и тихо произнесла:

– Идиот.

Не уточняя имени пресловутого идиота, она добавила. – Этот скоропостижный брак не мог закончиться иначе…

В комнату, волоча за собой большого плюшевого динозавра, вошла темноволосая кареглазая девчушка лет пяти.

– Иди ко мне, кисуля, обними меня, – нежно проворковала мать и, прижав кудрявую головку к своей груди, глухо пробормотала – Страшно мне, Маюша… Началось.

– Что началось, мамочка? – удивилась девочка, озабоченно глядя в расстроенное лицо матери.

– Ничего, детка. Это я так. Предчувствия нехорошие. Пойдем спать, – ласково поцеловав дочь в теплый, покрытый бархатистым пушком лобик, Диана встала и, подхватив девочку на руки, понесла в спальную.