Елена Бодрова – Продавец счастья: магия кинематографа, или Новые приключения Ское (страница 5)

— Ах ты…

— Ну что, волшебница, по капельке адьос? — снова предложил принц.

— Разадьоскался тут! — затопала ногами волшебница.

13

— Опять незавершенная, — сказал Ское, дочитав.

— А может, еще упадет? — предположила Ника и посмотрела вверх.

— В прошлый раз я тоже так думал. Но, видимо, она падает дозированно: по три листа, — усмехнулся мальчик.

— Не похоже, что не хватает еще трех листов. Это ведь самый конец, развязка. Не достает буквально нескольких предложений.

— Да, наверное.

Ребята вышли из двора и побрели в сторону Никиного дома.

— Это продолжение «Корабля на крыше». Опять про тебя, — сказала Ника, взглянув на друга.

— А я похож на продавца счастья? — спросил Ское, улыбнувшись.

— Ты похож на принца, — ответила Ника и отвернулась, притворившись, что рассматривает противоположную сторону улицы. Зачем она так сказала? Двусмысленно получилось. Ское промолчал в ответ.

— Может, снимем фильм на этот сюжет? — спросил он через некоторое время. Ника обернулась к нему и радостно улыбнулась:

— Да!

— В мае. Когда станет зелено.

— А до мая не будем снимать фильмы? — расстроенно поинтересовалась девочка.

— Почему? Будем. У меня уже есть идеи, — начал говорить Ское, но его прервал звонок. Мальчик достал из кармана телефон и ответил.

— Привет. Дай Нике трубку, — услышала Ника долетавший даже до нее голос Вадима. Ское протянул телефон девочке.

— Как фильм? — поинтересовался Вадим на том конце провода.

— Я не ходила в кино.

— Но ты все равно с ним.

— Почему ты на мой телефон не позвонил?

— Он у тебя разряжен или не знаю, что еще ты с ним сделала. Не отвечает.

— Ладно, Вадим. Поговорим потом.

— А это, собственно, все, что я хотел узнать, — ответил тот и сбросил вызов. Ника вернула телефон Ское.

— Похоже, обиделся, — констатировал он.

— Ну и ладно, — отмахнулась Ника, но лицо ее выглядело расстроенным. Ребята дошли до подъезда девочки и распрощались. Ника посмотрела на небо и вспомнила, как они только что со Ское смеялись и ловили листы со сказкой. Облака из рыжих стали пунцовыми. Она перевела взгляд на арку противоположного дома, но поздно: высокая фигура Ское уже скрылась в ней за несколько мгновений до этого. Нике стало грустно.

14

«Где искать концовку сказки? Снова войти в ту дверь?» — думал Ское по дороге домой. Красные отблески прыгали в ручейках, бегущих по его улице. Белые облака, висящие над головой, соседствовали с алыми на горизонте, будто стыдливая девушка прикрыла покрасневшие щеки бледными руками.

15

— «Февраль. Достать чернил и плакать! — провозгласила Инна Викторовна. — Писать о феврале навзрыд, пока грохочущая слякоть весною черною горит», — продолжила она с выражением. — О чем это стихотворение? Абрамов.

Вадим поднялся с места.

— О том… — замялся он. — О том, что если плакать на чернильную надпись, она прикольно расплывается.

— Садись, два, — металлическим голосом сказала учительница. Вадим сел и равнодушно уставился в свою тетрадь. — Вильсон.

— Стихотворение о стихийности творчества, которое близко в этом природным процессам. О том, что писать о дожде лучше в дождь, когда «грохочущая слякоть весною черною горит». Когда слезы смешиваются с влагой неба, и чернила на бумаге от этого расплываются, — закончил Ское. — Так что Вадим в чем-то прав, — добавил он, усмехнувшись.

— Садись, Вильсон, — устало проговорила учительница. — Можно было обойтись без иронии. К следующему уроку всем выучить стихотворение, — сказала она классу, и тут же прозвенел звонок, ребята зашумели сумками. Вадим сложил учебник в рюкзак и молча направился к выходу мимо Ское и Ники.

— Вадим, хватит дуться, — примирительно сказал Ское, поймав друга за рукав.

— Я не дуюсь, — тот остановился и хмуро уставился на него.

— Оно и видно, — усмехнулся Ское. — Давайте прогуляемся, погода хорошая.

— Прогуляйтесь. У вас с Никой это хорошо получается, — буркнул тот.

— Я с тобой хочу, — улыбнулся Ское.

— Значит, с тобой что-то не так, — ответил на это приятель.

— Пойдем втроем. Будем «случайно слагать стихи навзрыд», как в том стихотворении, — настаивал мальчик.

— В смысле? — спросила Ника.

— В смысле, у меня есть идея фильма, нужно обсудить.

Пока ребята шли, Ское рассказал Вадиму про сказку, упавшую на них с Никой.

— Почему, когда мы с тобой там были, сказка не падала с неба? — поинтересовался Вадим у Ское. — А на вас с Никой упала?

— Я не знаю, Вадим, — честно ответил ему мальчик. — Ты переживаешь из-за того, что сказка упала не на тебя? — усмехнулся он.

— Нет, конечно. Я вообще не переживаю, я просто иду по асфальту, — буркнул тот, глядя себе под ноги. — Это и есть твоя идея? Продавец счастья?

— Да, но не только. Я хочу снять триптих: три фильма на разные темы, в разном стиле. Три лика весны: первый — замороженная и страдающая весна в оковах последнего снега, вторая — оттаявшая, бросающая на землю смесь из дождя, первых цветов и рисунков на асфальте, третья — радостная, искрящаяся зеленью и небом. «Продавец счастья» будет третьим.

— А первый и второй? — поинтересовалась Ника.

— Недавно я слышал, как мама сказала маленькому мальчику, что найдет себе другого сына, если тот не будет слушаться, — ответил Ское.

— Ну и что? — спросил Вадим. — Так многим говорят в детстве.

— Тебе, наверное, только так и говорили, — язвительно предположила Ника. — Мама позвала, ты сразу все бросил и побежал.

Девочка посмотрела на Вадима. Брови его дрогнули, но он продолжал идти молча, глядя перед собой, будто Ника ничего и не говорила. «Вот, значит, как! Игнорируешь меня. Ладно-ладно», — подумала она мстительно.

— Так что там с этим сыном? — подал голос Вадим, повернувшись к Ское. — В чем суть-то?

— Мать решила бросить его, потому что нашла себе сына лучше, моложе и красивей. И в фильме она пытается объяснить своему старому сыну, что уходит к новому.

— Как тебе только такие идеи в голову приходят? — усмехнулся Вадим. — Но мне нравится. Где возьмем актеров?

— Думаю, сына можно найти в школе. Среди учеников пятого или шестого класса выбрать наиболее артистичного, — ответил Ское.

— Как выберем? На урок придем? — заинтересовался Вадим.

— А почему нет? Придем.

— А мама?

— С мамой сложнее. Подумаем.

— И какой это будем фильм, первый или второй? — спросила Ника.