Елена Бодрова – Продавец счастья: магия кинематографа, или Новые приключения Ское (страница 17)

— Сынок…

— Какой я тебе «сынок»?!

— А кто же? — расстроенно спросила мать. Мальчик опустил глаза, поджал губы и молчал. В карманах он сжимал и разжимал кулаки. К горлу подступил комок, и Вадим отвернулся к окну.

— Никто… — тихо проговорил он наконец. — Езжай.

— Вадим, не надо так, — по голосу матери мальчик слышал, что она плачет, но не хотел оборачиваться, не хотел видеть ее.

— Мы могли бы созваниваться… — с надеждой в голосе проговорила мать, по-детски растопыренными ладонями стирая слезы со щек. — Есть ведь телефон. Скайп. Вадим, мы будем созваниваться. Часто.

— Созваниваться? — Вадим вспомнил их фильм. Там мать тоже предлагала брошенному сыну созваниваться. Он рассмеялся обрывочным, каким-то хриплым смехом. Отец и мать переглянулись. — Созваниваться? — повторил он, повернувшись и глядя на мать исподлобья. Он достал смартфон из кармана, покрутил его в руках. И резко швырнул об пол. Задняя крышка слетела, выпала батарея, смартфон отскочил, несколько раз перевернулся и плюхнулся на паркет, обнажив перед ошарашенными родителями свой разбитый экран. — Все! Не можем созваниваться, — и Вадим выскочил из гостиной.

40

Пошел дождь, и ветки почернели еще больше. Их контуры резкой паутинкой очерчивались на фоне краснеющего неба. Со стороны улицы по стеклу тянулись капли, и мальчик следил за мокрыми дорожками, которые они оставляли. Дорожки перекрывались новыми дорожками, те — еще более новыми, и так до бесконечности. Ское взглянул вниз. На скамейке возле его подъезда кто-то сидел. Сильно любит дождь? Или ему некуда пойти? В том, как парень сложил руки замком, в этой взлохмаченной, промокшей макушке Ское почудилось что-то знакомое. Вадим. Он быстро оделся, взял зонт и вышел.

— Ты промок, — сказал Ское, раскрывая над другом черный круг зонта.

— Мне это уже не поможет, — грустно ответил тот, взглянув в эту круглую черноту.

— Почему не заходишь? — поинтересовался Ское.

— Жду, когда ты выйдешь, — невесело усмехнулся Вадим.

— Пойдем, — Ское махнул головой в сторону подъезда. — Ты же полностью вымок.

— А дед дома?

— Да.

— Тогда не пойдем. Пусть останется для меня таинственным дедом-невидимкой.

— Я попрошу его не выходить из комнаты, — улыбнулся Ское. Вадим промолчал, глядя себе под ноги. — Что с тобой?

Мальчик не ответил. Он развернул руку ладонью вверх и наблюдал, как капли шлепаются и разбрызгиваются. Ское сел рядом с другом на мокрую скамейку, закрыл зонт.

— Ты так тоже промокнешь, — заметил Вадим.

— Пожалуй, — согласился тот. Они просидели в молчании минут двадцать. Красные облака скрылись, воздух посерел. Темнело. С рукавов курток капало, брюки прилипли к ногам.

— Иди домой, не мокни зря, — нарушил молчание Вадим.

— Я уже промок, — усмехнувшись, ответил Ское. — И потом, невежливо уходить посреди беседы.

Вадим грустно ухмыльнулся.

— Что с тобой? — снова спросил Ское. Вадим приготовился было снова промолчать в ответ, но его перебил телефонный звонок, донесшийся из кармана куртки Ское.

— Да, — ответил тот. После небольшой паузы он скосил взгляд на друга и повторил: — Да… Конечно… Вадим, тебя, — он протянул трубку другу. Тот даже не пошевелился, продолжая разглядывать мокрый асфальт у себя под ногами. — Он… он, — замялся Ское в трубку, затем притих, выслушивая реплику с того конца провода. — Хорошо, передам, — и нажал отбой.

— Можешь не передавать, мне неинтересно, — сказал Вадим.

— Звонил твой папа, сказал, что мама себе места не находит и чтобы ты возвращался.

— Она уже прекрасно нашла себе место.

— Вадим, что случилось? — мягко спросил Ское. Тот опять не ответил. — Не пойдешь домой? — тот помотал головой. — Тогда пойдем ко мне, погреемся, раз ты такой молчун.

Вода давно уже пробралась под куртку и холодила спину. Вадим послушно встал со скамейки и направился вслед за Ское в его подъезд.

— Похоже, дед уже спит, — шепотом сказал Ское, когда они зашли в темную прихожую.

— Опять я его не увижу, — отозвался Вадим.

— Возьми у меня в шкафу что-нибудь, переоденься, а я чайник поставлю, — проговорил Ское, снимая обувь.

— Ты прям хозяюшка. Или добрая фея, — прошептал в ответ ему друг.

— Если что не так, на улице тебя всегда ждет гостеприимный дождь, — иронизировал Ское.

— Ладно, я погорячился, ты не добрая фея. Пусть будет обычная фея, средней доброты, — усмехнулся Вадим.

— Сам ты фея средней доброты, — с улыбкой сказал Ское и направился на кухню, стараясь ступать как можно тише, чтобы не разбудить деда.

41

— Мама улетела.

— Да что ты? Неожиданно.

— Вадим, прекрати язвить.

— А что мне еще делать? — мальчик поднялся по лестнице. На последней ступеньке он развернулся и взглянул на отца: — Тебе не интересно, где я ночевал?

— Нет, не интересно. Твой друг Ское позвонил вчера и предупредил, что ты останешься у него.

— Когда успел, — процедил себе под нос Вадим.

— Уясни: новый смартфон тебе покупать никто не будет.

— Обойдусь.

— А перед мамой тебе придется извиниться. Вчера она вся извелась из-за тебя.

— Из-за себя.

— Из-за тебя, Вадим. Мы не знали, где ты, переживали.

— Переживалку не сломали?

— Вадим! Договоришься!

— С тобой договоришься, — зло усмехнулся мальчик.

— Как с тобой трудно, — отец устало махнул рукой. — Чего тебе только надо, все у тебя есть.

— Чего мне надо? Уволь мать!

— Я не могу этого сделать.

— Уволь ее! Ты же владелец компании.

— Не говори ерунды. Конечно, я ее не уволю. Ей нравится работа, она делает ее хорошо.

— А тебе нравится, что она постоянно в командировках?

— Она любит путешествовать, любит командировки, Вадим. Не могу же я запереть ее дома.

— Я бы запер! А ты ей даже слова поперек сказать не можешь. Ты слабак! — выкрикнул мальчик, влетел в комнату и закрылся изнутри.

— Вадим! Открой, — барабанил кулаком в дверь отец. — И повтори мне в лицо то, что сказал. Если ты действительно так думаешь.

Мальчик плюхнулся на диван и засунул голову под подушку. Отец постучал еще, уже сдержанней.

— Не будь трусом, — тихо, но отчетливо проговорил он за дверью. — Открой и скажи в лицо.