Елена Бодрова – Клуб масок. Взросление Ское (страница 14)
– Это прилагательное, образованное от существительного «потеря».
– Это шутка?
– Это не шутка, это улица. Удачи, – попрощалась девушка и как-то очень уж быстро скрылась в арке.
Ское бросился следом. Во дворе оказалось пустынно и тихо. Ское осмотрелся. Квадратный двор, окруженный четырехэтажными облупленными старичками-домами. Дома хмурили крыши и шептались между собой ветром.
Дверь одного из подъездов негромко хлопнула, и Ское направился к ней. На двери висел листок, пожелтевший, в нескольких местах порванный и много раз чиненный скотчем: «Клуб масок. Вход со своими лицами запрещен». Ское вошел внутрь. Дверь слабо лязгнула ему вслед и затихла в темноте. Ское носком ботинка уперся в ступеньку. Стал подниматься по лестнице. Через несколько пролетов, на третьем этаже, замаячил свет хилой качающейся лампы, свисающей с потолка на единственном проводе. На площадке была всего одна дверь. Незапертая.
Войдя, Ское очутился в тесном коридорчике с гречишного цвета стенами. Слева была прибита металлическая вешалка с несколькими крючками в ряд, а на них висела одежда – куртки и пальто. Справа на такой же вешалке были развешаны карнавальные маски. Ское припомнил текст плаката при входе в подъезд – «Со своими лицами вход запрещен» – и наугад взял себе маску.
За коридорчиком через дверь располагался еще один коридор – длиннее, с еще одной дверью в конце. Через витражное грязное стекло Ское ничего не смог разглядеть, поэтому просто толкнул дверь; она открылась.
В помещении, с мышиного цвета стенами и низким потолком с лампой без абажура, за круглым большим столом сидели люди. Когда Ское появился на пороге, они, как по команде, повернули к нему головы в масках. Енот, лиса, медведь, дракон и кукла.
– Проходи, заяц.
Ское не сразу понял, что обращаются к нему. Значит, на нем маска зайца, а он и не обратил внимания.
– Сегодня нас мало, – сказал енот. – Почитаем стихи собственного сочинения, будь они неладны?
Пружинисто вскочил медведь, слишком худой для медведя. Он вытянулся к потолку. По всему было видно, что он здесь не в первый раз. Впрочем, как и остальные. Так подумал Ское, разглядывая маски и пытаясь увидеть в прорезях выражение глаз. Трудно: глаза лишь поблескивали, как капли воды, и выражение их было неясно.
Медведь принялся монотонно читать. Видно, он не только был завсегдатаем этого странного клуба, но и стихи читать любил. Ское с интересом разглядывал медведя.
Медведь вопросительно замолк. Ское показалось, что медведь смотрит именно на него. Но вот он поклонился, качнулся от своего роста и худобы, как мачта на ветру, и сел на место.
– В меру непонятный и бессмысленный стих. Одобряю. Кто еще желает? – предложил енот.
Сзади что-то скрипнуло, и Ское обернулся. В дверях стояла коза. Другие маски тоже воззрились на нее. Коза робко переступила с ноги на ногу и прошагала к столу, где в нерешительности остановилась. Енот указал ей на свободное место, и она села.
– Сегодня мы декламируем стихи. Попробуешь?
Ское подумал, что коза, наверно, тоже не впервые здесь. Она кивнула маской и поднялась на ноги, неловко задев стол коленкой. Откашлялась, схватила себя за козий нос и тут же отпустила. Взяла одну руку в другую и прерывисто начала:
– Да, у меня есть стих. Он… в общем, ненормальный какой-то. Дурацкий стих.
– Именно за этим мы и собрались, – медленно кивнул енот. – Слушать стихи. Дурацких стихов не бывает. Бывают плохие и очень плохие, – неожиданно заключил он.
– Тогда я прочту.
– Тогда прочти, – согласился енот, а худой медведь резво кивнул.
Коза еще раз кашлянула и начала приглушенным голосом, словно у нее болело горло: