Елена Блаватская – Разоблаченная Изида. Том I (страница 26)

Уважаемый английский платоник Генри Мор в своем ответе на нападки со стороны некоего скептика, по имени Уэбстер,[71] на верящего в спиритуалистические феномены и магию, говорит:

«Что касается другого мнения, которого придерживается большая часть священнослужителей Реформированной церкви, а именно, что это был Дьявол, который (в Священном Писании) явился под видом Самуила, – то это мнение ниже всякой критики, ибо хотя я не сомневаюсь, что во многих случаях, где фигурируют такие некромантические привидения, они суть смехотворные духи, а не души умерших, какими они кажутся; все же для меня ясно, что это было появление души Самуила; и мне также ясно, что в других случаях, связанных с некромантией, это могли быть такого рода духи, как Порфирием вышеупомянутые, которые принимают любые формы, любой вид, какое-то время играют роль демонов, потом роли ангелов и богов, а иногда – роли душ умерших людей. И я признаю, что такой дух мог бы сыграть Самуила, что бы там ни утверждал Уэбстер – его аргументы чрезвычайно слабы и неубедительны».

Когда такой метафизик и философ, как Генри Мор дает такое свидетельство, как вышеприведенное, – мы можем считать, что мы выразили правильный взгляд. Все ученые исследователи очень скептически настроены по отношению к духам вообще, а по отношению к «душам умерших людей» в особенности; в течение последних 20 лет они ломали свои головы над изобретением новых имен для старого предмета. Так, например, это неизвестное для Крукса и сержанта Кокса будет – «психическая сила». Профессор Тьюэри из Женевы называет его «психодом» или эктенической силой; профессор Балфур Стюарт – «электро-биологической энергией»; Фарадей, «великий мастер экспериментальной философии в физике», но, по-видимому, новичок в психологии, высокомерно наименовал его «бессознательное мускульное действие» и «бессознательная мозговая деятельность» и так далее; сэр Уильям Гамильтон – «латентная мысль»; доктор Карпентер – «идеомоторный принцип» и т. д., и т. д. Сколько ученых, столько и названий.

Годы тому назад старый германский философ Шопенгауэр разделался с этой силой и материей в одно и то же время; и со времени перемены своих взглядов и мистер Уоллес, великий антрополог, очевидно, усвоил его идеи. Учение Шопенгауэра заключается в том, что вселенная есть проявление воли. Каждая сила в природе также есть следствие воли, представляющей большую или меньшую степень своей объективности. Это – учение Платона, который ясно высказал, что видимое все было создано или эволюционировано из невидимой и вечной ВОЛИ и по ее образу. Наши небеса – говорит он – были сотворены по извечному образу «Идеального Мира», содержащемуся как и все, в додекаэдре, в геометрической модели, используемой божеством [32, 97]. У Платона Первичное Существо есть эманация Разума Демиурга (мировой разум), который содержит в себе извечно «идею» мира, «который должен быть построен», и идею эту он создает из себя самого.[72] Законами природы являются установившиеся соотношения этой идеи к формам ее проявления;

«этими формами, – говорит Шопенгауэр, – являются время, пространство и причинность. Через время и пространство идея изменяется в бессчетном разнообразии проявлений».

Эти идеи далеко не новы, они произошли даже не от Платона. Вот, что мы читаем в «Халдейских оракулах» [90, с. 243]:

«Работы природы сосуществуют с умственным [νοέρω], духовным Светом Отца. Ибо это был дух [ψυχη], кто украсил великое небо и кто украшает его после Отца».

«Бестелесный мир тогда был уже завершен, имея свое местопребывание в божественном Разуме», —

говорит Филон [91, x], которого ошибочно обвиняют в том, что он взял свои идеи у Платона.

В «Теогонии» Мокуса мы сперва находим эфир, а затем воздух; два принципа, из которых родился Улом, постигаемый [νοήτος] Бог (видимая вселенная из материи) низшего порядка [89, с. 268].

В орфических гимнах Эрос-Фанес эволюционирует из Духовного Яйца, которое оплодотворяется эфирными ветрами, причем Ветер [92, с. 236] есть «дух Божий», про которого сказано, что он движется в эфире, «оплодотворяя Хаос» – божественная «мысль». В индийской «Катакопанишаде» пуруша, божественный дух, уже стоит перед изначальной материей, из союза которых возникает великая Мировая Душа, «Маха-Атма, Брахма, Дух Жизни» [93, 213, 214 и далее]; последние обозначения идентичны с Мировой Душой или Anima Mundi и астральным светом теургов и каббалистов.

Пифагор принес свои учения из святилищ Востока, а Платон придал им более понятную для непосвященного человека форму, чем таинственные числа Пифагора, чьи учения он полностью усвоил. Поэтому у Платона Космос есть «Сын», имеющий в качестве отца и матери божественную Мысль и Материю [89, с. 268].

«Египтяне, – говорит Данлеп [94, с. 88], – различали старшего и младшего Гора; первый был брат Озириса, а второй сын Озириса и Изиды».

Первый есть Идея мира, пребывающая в разуме Демиурга, «порожденная во мраке перед сотворением мира». Второй Гор есть «Идея», исходящая из Логоса, одетая в материю и начавшая действительное существование» [89, с. 268].

«Земной Бог вечен, беспределен, молод и стар, волнообразной формы» [90, с. 240], – говорится в «Халдейских оракулах».

Эта «волнообразная форма» – образ, чтобы выразить вибрационное движение астрального света, с которым священнослужители древности были очень хорошо знакомы, хотя их взгляды могут не совпадать со взглядами на эфир современных ученых, ибо они вкладывали в эфир Вечную Идею, наполняющую вселенную, или Волю, которая становится Силой и творит и организует материю.

«Воля, – говорит Ван Гельмонт, – первая изо всех сил. Ибо через волю Творца все было сотворено и приведено в движение… Воля есть свойство всех духовных существ и проявляется в них тем сильнее, чем больше они освободились от материи».

И Парацельс, которого называли божественным, добавляет в том же самом духе:

«Вера должна подкреплять воображение, ибо вера создает волю… Решительная воля есть начало всех магических операций… Из-за того, что люди не умеют в совершенстве воображать и верить в совершенстве, получается, что результаты их магии сомнительны, не надежны, тогда как они могли быть вполне надежными».

Одной только противодействующей силы неверия и скептицизма достаточно, если ток ее направлен с равною силою, чтобы воспрепятствовать силе веры других и даже полностью ее нейтрализовать. Почему спиритуалисты удивляются, что присутствие некоторых сильных скептиков на сеансах, или таких, которые, будучи настроены чрезвычайно враждебно к спиритуализму, – бессознательно приводит в действие их противоборствующую силу воли настолько, что мешают проявлениям и часто совсем их прекращают? Если нет на земле сознательной силы, но иногда обнаруживается что-то мешающее и даже прекращающее явления, то почему удивляться, что бессознательная, пассивная сила медиума вдруг парализуется в своих результатах другою, противодействующей силой, хотя она тоже приведена в действие бессознательно? Профессора Фарадей и Тиндаль хвастались, что их присутствие в кружке спиритуалистов во время сеансов сразу прекращает все проявления. Один этот факт уже должен был доказать этим выдающимся ученым, что в феноменах участвовала какая-то сила, достойная того, чтобы привлечь их внимание. В качестве ученого, профессор Тиндаль, возможно, был самым выдающимся из присутствующих на сеансе; в качестве проницательного наблюдателя, которого выкидывающему трюки медиуму нелегко обмануть, он был не лучше, чем другие, присутствующие на сеансе, если и был настолько же умен; и если бы проявления были бы обманным мошенничеством, настолько искусными, что обманули бы всех других, они бы не прекратились даже от его присутствия. Какой медиум может когда либо похвастать такими феноменами, какие совершал Иисус и апостол Павел вслед за ним? Все же, даже у Иисуса были случаи, когда сила бессознательного сопротивления преодолевала даже так умело направленный волевой ток.

«И он не совершал там много чудес из-за их неверия».

Каждый из этих изложенных взглядов имеет свое отражение в философии Шопенгауэра. Наши «исследующие» ученые могли бы с пользою заглянуть в его труды. Они найдут там много странных гипотез, обоснованных на старых идеях, размышления по поводу «новых» феноменов, которые могут оказаться такими же разумными, как и всякие другие, ученые таким образом избавились бы от бесполезного труда по изобретению новых теорий. Психические и эктенические силы, и даже теория «бессознательной мозговой деятельности» – могут быть сконденсированы в два слова: каббалистический АСТРАЛЬНЫЙ СВЕТ.

Смелые теории и мнения, высказанные в трудах Шопенгауэра, широко расходятся с мнениями большинства наших ортодоксальных ученых.

«В действительности, – говорит этот смелый мыслитель, – нет ни материи, ни духа. Тенденция гравитации в камне насколько же необъяснима, насколько необъяснима мысль в человеческом мозгу. Если материя может (никто не знает – почему) падать на землю, то она также может (никто не знает – почему) – думать… Как только, даже в механике, мы преступаем границы чисто математического, как только мы доходим до загадочного, сцепления, тяготения и так далее, мы стоим перед лицом явления, которое является для нашего рассудка столь же таинственным, как ВОЛЯ и МЫСЛЬ в человеке – мы находимся перед непостижимым, ибо такова каждая сила природы. Где же тогда та материя, на хорошее знание которой вы постоянно претендуете и из которой (будучи так близко знакомы с ней) вы выводите все ваши заключения и объяснения и приписываете их всему?.. То, что можно полностью понять охватить рассудком и чувствами – только поверхностное; они не в состоянии постичь внутреннюю сущность вещей. Такого было мнение Канта. Если вы считаете, что в человеческой голове присутствует какой то дух, вы обязаны думать то же самое о камне. Если ваша мертвая и совершенно пассивная материя может проявлять тенденцию к тяготению, или, подобно электричеству, может притягивать и отталкивать, искриться, тогда точно так же как мозг – она может также и думать. Короче говоря, каждую частицу так называемого духа мы можем заменить эквивалентом материи, и каждую частицу материи можем заменить духом. Таким образом декартовское разделение всего сущего на материю и дух нельзя назвать философски точным; но только если мы разделим их на волю и проявление, каковая форма разделения не имеет никакого отношения к прежнему делению, ибо она одухотворяет все то, что в первую очередь реально и объективно (тело и материя), она преобразует каждое проявление – в волю» [95, II, с. 111—112].