Елена Безрукова – Я тебя отниму (страница 84)

– Всё. Ждите, за вами придут.

Она ушла. А я стала волноваться ещё больше. Ещё никогда мне не делали никаких операций, даже аппендицит не вырезали. К тому же, живот уже прилично хватало, а за мной всё не шли. Хоть бы не опоздали. Телефон остался в сумке на кушетке, и я даже не могла понять, сколько сейчас времени.

За окном уже светало, когда пришли меня переодевать и повезли на операцию. В операционной было очень холодно, или же меня морозило от страха и введённого наркоза. Зуб на зуб не попадал. Укол подействовал быстро. Трясло так, что анестезиологу приходилось меня держать за плечи. Я не могла сама объяснить, от чего именно так дрожу – и холодно, и страшно, неизвестность пугает.

Не знаю, сколько прошло времени, когда я услышала плач. Плач моего сына. Распахнула широко глаза и даже забыла, как дышать, когда услышала его. Слёзы сами собой хлынули из глаз. Я слышу своего сына! Он родился.

Врачи переговаривались между собой и даже, кажется, шутили, но я ничего не воспринимала, была сосредоточена на ребёнке. Я вертела головой, в попытках разглядеть, что именно с ним делают.

– Так, – говорил врач. – Пишите. Вес: два девятьсот. Рост: пятьдесят два. Записали?

– Да, – ответила ему сестра.

– Положите маме на грудь.

Медсестра взяла маленький красный комочек и понесла ко мне. Выложила на грудь младенца. Я увидела очень близко мутные синие глазки и мягко обняла нежное детское тело. Ребёнок даже перестал плакать, когда оказался у меня.

– Достаточно, – сестра забрала его и завернула получше в пелёнки.

– Куда вы его? – спросила я.

– В инкубатор, милая, – ответила она. – Он недоношенный у тебя. Ты пока будешь отдыхать в реанимации.

Сына унесли, а меня перевезли в палату интенсивной терапии. В ней было три места, и я пока была здесь одна. Меня укрыли тёплым одеялом, чтобы так не трясло, и поставили рядом бутылку с водой, наказав пить, чтобы наркоз отходил легче. Всё, что ниже талии, не чувствовала вовсе, и это довольно страшное ощущение… Чтобы взять стакан воды, нужно было прикладывать неимоверные усилия.

– А можно позвонить? – спросила я врача.

– Можно, – отозвалась она. – Где твой телефон?

– В сумке. В наружном кармашке.

Доктор вынула мой смартфон и протянула мне. Я тут же набрала номер Вадима, но он оказался недоступен. Тогда я позвонила Алле.

– Алло, – позвала я, когда трубку сняли. – Алла, я родила.

– Как? – опешила женщина. – В смысле, родила? Тебе же ещё рано. – Да, но ночью начались роды, и я вызвала скорую. Полчаса назад у вас родился внук.

– Так ты сейчас в больнице, что ли? – воскликнула мать Вадима.

Очевидно, что новости её взволновали.

– Да. Мне делали операцию, сейчас я отхожу от наркоза, а сына забрали пока.

– Ясно… Господи, неужели родился? И как он? А ты?

– Пока не знаю. Унесли и ничего не говорят. А я как пока не понимаю. Наркоз отойдёт, скажу. Спасть хочу.

– Ложись, спи, конечно. Позвони потом. Поздравляю тебя, Алиночка! Ты стала мамой.

– Спасибо, – улыбнулась вяло в трубку. Глаза просто закрывались.

– Спи, милая. Спи. Пока.

– До свидания.

Нажала отбой и меня просто отключило.

ЭПИЛОГ

Уже к вечеру меня перевели в обычную палату, а утром принесли сына. С ним всё оказалось хорошо, и хоть ребёнок недоношенный, проблем никаких выявлено не было. Малыш активный, на всё реагировал правильно и с удовольствием взял моё молоко, которое начало постепенно прибывать. Это очень меня обрадовало.

Вадиму удалось дозвониться и сообщить новость о том, что наш сын уже родился, и теперь ждёт папу. Он был очень рад, ведь Вадик ждал малыша не меньше, чем я, жаль только, быть со мной рядом в этот период ему не удалось. Но я не унывала. Ему осталось совсем немного быть в колонии – адвокат уже подал прошение, и иск удовлетворили. Вадик выйдет, отсидев половину срока. Это означало, что остался ещё месяц. Всего лишь месяц, тридцать дней, и мы снова будем вместе, и уже навсегда.

Алла приезжала меня проведать. Договорилась с кем-то, и её впустили в палату в халате и бахилах. Она подержала на руках внука раньше папы.

– На Вадика как похож, – улыбнулась она, качая на руках нашего мальчика. – Даже сейчас видно.

– Да. И глазки буду синие, я уверена.

– Ну они у всех маленьких какие-то мутно-серые.

– Да. А у сына посинеют, как у папочки.

– Да какая разница, в общем-то? – отмахнулась она. – Лишь бы здоровый. Как назовёте?

– Вадим, – ответила я.

– Вадим Вадимович? – подняла вверх брови Алла.

– Да, – кивнула я. – Мы вместе так решили. Вам не нравится?

– Да почему же, – бабушка снова вгляделась в личико внука. – Ему подходит. Да и дело ваше, в конце концов.

Вот за что уважаю маму Вадика – что она позволяет решать нам сами, что делать со своей жизнью. Возможно, хорошо усвоила, что попытки вмешаться всё равно ни к чему не привели. Однако, это уже осталось позади. Теперь Алла поступает куда более осторожно, и я тоже стараюсь наладить отношения.

Никаких осложнений у меня не обнаружилось, и спустя пять дней меня благополучно отпустили домой. Алла и некоторые друзья встречали меня на выписке. Только одного гостя мне сегодня будет не хватать – Вадима. От этого даже радость от того, что мы с Вадимкой-младшим едем домой, заметно омрачалась. Пока за дверьми готовился фотограф и инструктировал гостей, я переодевала малыша и заворачивала в красивый конверт, который подарила ему бабушка. Мне отдали документы, которые я бережно убрала в сумочку. Взяла на руки сына. Пакеты с вещами уже передали Алле.

– Ну что, Вадим? – обратилась я к нему, и он сосредоточил пока ещё мутный взгляд на моё лице, прислушиваясь к голосу. – Поехали домой, папу ждать.

– Выходите, все готовы, – сказала медсестра, заглянувшая в дверь.

Я вышла с сыном на руках и тут же попала под шквал радостных возгласов и глаз встречающих меня и Вадика. Улыбнулась и огляделась. Наткнулась на синие глаза и улыбка спала с лица. Не может быть…

– Привет, милая, – подошёл ко мне Вадим с самым огромным букетом роз в руках среди присутствующих.

– Привет, – ответила я немного заторможено. – Но как ты…Ты ведь…

– Все кончилось, малыш. Я дома, с тобой. И с ним. Дай мне?

Он отдал цветы кому-то из друзей и взял на руки конверт с ребёнком. Вгляделся в личико и губы тронула мягкая улыбка.

– Сын. Мой сын. От моей любимой девочки. Спасибо, тебе, Алина, – поднял он глаза на меня. – Вы моё всё.

Одно рукой притянул к себе меня и поцеловал. Получились объятия втроём. Фотограф тут же защёлкал фотоаппаратом, желая запечатлеть этот кадр.

***

Прошло два месяца.

– Уснул? – спросил меня муж, когда я легла к нему под бочок и устало вздохнула.

– Да. Потом твоя очередь идти к сыну.

– Помню. Тогда включаю дальше?

– Давай.

По вечерам, когда малой засыпает, пристрастились смотреть сериал, лежа в обнимку в постели. Такое простое занятие, но я жду этого целый день. Вадим на работе пять дней в неделю, а я кручусь с сыном. Глазки у сыночка в самом деле с каждым днём становились всё более синими. Ещё один срдцеед растёт, весь в папу!

Ночью Вадюша-младший спит дольше, и мы можем немного времени побыть только вдвоём.

Губы мужа нашли мои в полутьме работающего телевизора, всё больше набирая обороты. Вадим долго меня не видел до получения свободы, а после родов заниматься сексом нельзя уже мне, а моему горячему мужчине некуда выплеснуть свою суперсексуальную энергию.

– А тебе совсем нельзя, Алин? – шептал он, сжимая в ладони грудь.

– Нет, – отвечала я, еле сдерживая стоны, ведь за стенкой спит ребёнок. – Совсем нельзя…

– И долго ещё так?

– Пока не знаю. Врач наблюдает как всё заживает. Пока ещё не зажило, это ведь операция.

Но я знаю другие способы, как разрядить нас обоих. Когда чего-то делать нельзя, но очень хочется, фантазия начинает работать на все сто двадцать процентов. С жаром прижалась к нему губами, запуская руку в боксёры. Не удивилась, что член уже был твёрдым и большим.

Спустила совсем бельё и вобрала в себя головку. Несколько раз облизнула её языком, услышала тихие стоны Вадима и тут же загорелась ещё больше. Пока я ласкала его, вбирала в себя как можно глубже твёрдую плоть, мужские пальцы повернули мою попу к себе ближе и тоже стали ласково водить по моим складочкам. Эти ощущения подстёгивали меня ещё сильнее, и вскоре Вадим застонал от оргазма, а я почувствовала вкус спермы у себя во рту, что меня вовсе не пугало. С ним мне нравилось делать всё.

Получив свою порцию удовольствия, муж опрокинул на кровать меня, принялся целовать и водить языком по клитору, и спустя пару минут довёл до оргазма и меня. Это, конечно, не полноценный секс, но всё равно очень выручает и оставляет ощущение счастья и удовлетворения.

Сходили в душ, а потом серию перематывали назад – всё пропустили, занятые ласками.

***

Прошло сорок лет.

Вадим.

Наблюдал за своей пожилой женой и улыбался. Она нянчила на руках нашу внучку, Алису. Ей уже полтора года. Дочь со своим мужем сидели напротив на диване и о чём-то переговаривались между собой, а я всё никак не мог налюбоваться на мою Алиночку. Так и был женат только один раз. Для меня существует только одна женщина на планете – Алина. Пусть она не так красива и молода, как сорок лет назад, я люблю её не меньше, чем в самые первые месяцы нашего знакомства. Я пронёс эту любовь через годы, помня о том, какой ценой она нам досталась. Алина тоже помнила, и всегда была со мной, чтобы не произошло. Есть такое выражение – «мужское плечо», но мало кто понимает, что и от жены мы ждём «женского плеча» – поддержки, любви, заботы. Всё это я получил от моей любимой.

Мы прожили прекрасную жизнь. Если и ссорились, то обязательно находили компромиссы, старались прислушиваться и понимать друг друга. Наши дети очень уважают нашу любовь и обожают слушать историю нашего знакомства. Ничего скрывать мы не стали и врать детям не захотели. Они знают всю правду – всё, как было на самом деле.

После сына у нас ещё родилась дочь, Аня. У обоих детей уже свои дети, которых они регулярно привозят, чтобы пообщались с бабушкой и дедушкой. У нас большая и дружная семья. Жаль, только моей мамы уже больше нет с нами, но правнуков она успела повидать.

Карие глаза любимой женщины на протяжении всей жизни с любовью смотрели на меня и на наших детей. А я смотрел на неё и понимал, что пусть кожа её покрылась морщинами, а голова сединой, мне никакой другой, даже молодой и красивой, не нужно. Я люблю мою старушку Алиночку с живыми озорными глазами цвета виски, такими, какими я их полюбил однажды.

Я ни о чём не желаю. Всё, что произошло – привело нас к любви. Если бы было нужно – я бы повторил. Я бы вытерпел всё ради моего седого счастья рядом с нашей внучкой на руках…

Конец.