Елена Безрукова – Собственность Грешника (страница 20)

— Хорошо. Жду.

— Ну, тогда до встречи, Тая.

— До встречи.

Алекс отсоединился, а я ощутила, что вся дрожу от одного разговора с ним. Понял ли он, о чём я буду с ним говорить и почему согласилась приехать к нему домой для разговора? Может быть, как раз всё и понял, поэтому и пригласил в свой дом. Странно, что не в отель, как Толя…

Что ж… Есть ровно час, чтобы привести себя и мозги в порядок. Иначе у меня ничего не получится, и Алекс выставит меня вон, оставив наедине с проблемами и страхами.

— Юль, через час приедет водитель, — сказала я сестре, когда они с дочкой вернулись в гостиную, чтобы продолжать играть в настольную игру, разложенную на огромном чайном столе, которую им пришлось прервать для ужина. — Ксюша, зайка, мама будет собираться и ехать по делам. Помнишь, мы с тобой об этом говорили?

— Да, — сразу же сникла Ксения. — А ты приедешь скоро?

— Скоро, малыш, — улыбнулась я ей. — Только ты уже спать должна в это время. Поэтому не жди меня и ложись баиньки, когда тебе скажет Юля. Договорились?

— Хорошо, мам, — кивнула девочка, в глазах которой отражалась грусть.

— Не переживай, милая, — обняла я её, ласково потрепав по волосам. — Так надо. Мама вернётся и очень любит тебя!

— И я тебя люблю, мам!

— Да ты же солнышко моё! — прижалась я к ней щекой. А потом отстранилась и заглянула в такие же зелёные глаза, как у меня. — Ну всё, слушайся Юлю, я пошла собираться.

Поднялась наверх, приняла душ, довела своё тело до совершенства… Вымыла волосы, высушила их и слегка накрутила. Неярко подкрасила глаза карандашом. А вот теперь — бельё…

Открыла комод с отделом для белья и стала перебирать кружева. Красное, белое, розовое… Юля говорила про чёрное, и Алекс как-то говорил, что именно чёрное кружево его впечатляет больше всего. А вот назло им всем выберу бежевое! Такой вот маленький протест.

К нему телесные чулки. Оглядела себя в зеркало. Повертелась перед своим отражением. Красиво. Ему понравится. Мне придётся сделать так, чтобы понравилось.

Из одежды выбрала светлую блузку со свободным рукавом и темную юбку.

Ну всё. Можно ехать.

На тумбочке у кровати завибрировал мой телефон. Я подошла к ней и взяла в руки свой смартфон. Алекс…

— Да, — приняла я вызов.

— Водитель на месте. Ты едешь? — спросил мужчина.

— Да, еду, — ответила я, ощущая, как почему-то холодеют пальцы ног. — Уже выхожу.

— Хорошо. Он тебя ждёт.

— Иду.

Я завершила звонок. Постояла ещё какое-то время с телефоном в руках, а потом взяла в руки небольшую сумочку и стала спускаться вниз.

Накинула своё тонкое пальто, такие же не сильно тёплые замшевые сапоги на каблуке и вышла к машине Алекса.

Такси слишком быстро доставило меня по указанному адресу и остановилось у крыльца коттеджа, в котором мне уже доводилось бывать несколько раз. Правда, цель моих посещений была совсем иная, нежели чем сейчас. Мы посещали это место с мужем в качестве гостей Алекса, а теперь я приехала сюда одна и собираюсь сделать то, чего он мне никогда не простит, если узнает об этом. Но других вариантов спасти мужа я просто не видела. Времени осталось совсем мало. Алекс же обещал мне, что никто не узнает о том, что сегодня произойдёт в этом доме.

Отдав водителю свою последнюю наличку, я покинула салон машины. Пошла к двери, словно нарочно медля, словно совсем не ощущая мороза по щекам и ветра. Словно я могла бы оттянуть миг, когда я должна буду навсегда переступить эту черту и потерять себя.

Я поднялась по ступеням и задержалась у двери, не решаясь нажать на звонок. Сердце барабанило в ушах так, что даже ветер вокруг, кажется, завывал тише.

Но стоять на морозе и ждать чуда бессмысленно — проблемы сами собой не исчезнут. Заставила себя поднять руку и надавить на кнопку.

Снова ожидание, снова в ушах бешеная дробь собственного взбесившегося сердца.

Дверь открыла домработница Алекса Татьяна.

— Добрый вечер, — кивнула мне она, приглашая войти в холл.

— Добрый вечер, — отозвалась несмело я и вошла в уютное тепло, которое, впрочем, меня сегодня совсем не грело.

— Давайте ваше пальто, я уберу его в шкаф, — предложила она.

Я расстегнула пуговицы дрожащими и непослушными пальцами, отдала пальто Татьяне.

— Алексей Сергеевич ждёт вас в кабинете, — указала она направление, в котором следовало идти.

— Хорошо, — ответила я и пошла за женщиной, ощущая, как нарастает паника внутри. Как я это сделаю? Как я потом смогу смотреть в глаза Паше? Я не знаю, кем я сама для себя буду после этого… Но отступать нельзя. Я уже пришла сюда, и мне нужна помощь Алекса.

Возле одной из дверей на втором этаже в конце коридора Татьяна остановилась.

— Это здесь, — сказала она мне. — Проходите.

Она оставила меня одну, а я ещё раз попыталась собраться с духом. Заправила прядь волос, выбившуюся из причёски, за ухо, осмотрела юбку. Не нашла к чему ещё придраться в своём внешнем виде и перевела взгляд на дверь. По ту сторону меня ждёт он. Тот, кого я ненавижу и кого сейчас буду умолять о помощи.

Подняла руку, собрала пальцы в кулак и нерешительно постучала по толстому дереву.

— Да, — услышала я и опустила ручку двери.

Та поддалась и открылась. Я сделала несколько шагов вперёд и услышала, как дверь сама почти бесшумно закрылась за мной, будто отрезая пути к спасению.

Тут же по телу пробежала дрожь — на меня в упор смотрели карие глаза, такие нереально тёмные, что удивительно, как они могли принадлежать обычному человеку. Он стоял у окна и повернулся, когда я оказалась в его кабинете.

Я молчала, мужчина — тоже, и это напряжение, повисшее между нами с первой секунды моего здесь появления, очень давило и заставляло нервничать в разы больше, хотя мне казалось, что это уже просто невозможно.

— Алекс, я… — мяла я в руках шарф, не зная, с чего начать разговор. Алекс явно не собирался мне помогать. Он просто ждал, что скажу ему я. — Я готова на твои условия. Я сделаю всё, как ты… Как ты хочешь.

— Правда? — скептически изогнул он бровь.

— Лёш. Мне нужна твоя помощь, — подняла я глаза на него. Он смотрел прямо мне в лицо, будто бы видел насквозь. Его взгляд всегда тяжёлый, всегда было сложно его выносить. Но я постаралась выдержать его, хотя мне давалось это очень непросто. — И эти деньги.

Порочные губы мужчины тронула пренебрежительная улыбка. Как бы мне хотелось съездить по этой роже, кто бы только знал! Но вместо пощёчин я должна буду делать совершенно другое…

— Тая, — ответил наконец он. — Это было актуально два дня назад.

Я опустила голову и закусила губу до боли. Он гонит меня?

— Я тебе уже сказал, что договор аннулирован.

— И что мне теперь делать? — вырвалось у меня.

Вопрос был риторический, и от Алекса никто ответа и не ждал. Он не виноват в наших с Пашей бедах. Точнее, не он один. Но бывший друг моего мужа мне все же ответил. Карие глаза задержались на моих пересохших от волнения и частого дыхания губах…

— Ну… Попробуй меня уговорить передумать.

Я пошла вперёд, к нему ближе. Алекс следил за каждым моим шагом и провожал взглядом меня, словно хищник свою жертву. Как будто играл с ней.

Когда я оказалась возле него и подняла голову, чтобы заглянуть в его темные глаза, ощутила, как меня снова еле заметно колотит, хотя в комнате было тепло. Он молча продолжал смотреть на меня и ждал действий от меня.

Я протянула дрожащую руку себе за спину и расстегнула наполовину молнию юбки, высвободила полы блузки и стала расстёгивать пуговицы на ней. Одну, вторую, третью… Алекс жадно наблюдал за этим действием, его ноздри раздувались от тяжёлого дыхания, кадык так и ходил туда-сюда, губы были плотно сжаты. Когда пуговицы оказались расстёгнуты все, я скинула блузку с плеч, обнажив их и показывая ему то, что скрывалось под ней… Северов разглядывал бельё, которое пока еще прикрывало от него часть моего тела, голый живот, пупок… Всё.

— Так? — спросила я его.

Он опять ничего не ответил. Этого мало?

Я протянула руку и коснулась его небритой щеки. Пальцы колола его непослушная щетина, а глаза Алекса вдруг затянуло поволокой. Ему настолько приятно простое касание моей руки?

Чёрт, но я не смогу пойти на большее… Сама, по крайней мере. А если он меня сейчас начнёт просить о чём-то таком, что я не смогу сделать?

— Лёша… — промурлыкала я негромко, глядя ему в глаза.

Давай уже соблазняйся на это, чёрт щетинистый. Принять ласку проще, чем дарить её самой тому, к кому я не привыкла. Одновременно хотела, чтобы он всё же взял инициативу на себя, и боялась этого.

Ещё несколько ласковых движений пальцами по его лицу, и я достигла его губ. Провела по ним подушечками пальцев… Алекс заметно напрягся, мышцы превратились в камень.