Елена Безрукова – Развод. Научусь жить без тебя (страница 58)

— Привет, — присел возле Дарины Руслан. Он держал в руках беленького милого зайчика. Очень похожего держал в руках и Егор. Руслан решил подарить им похожие игрушки, только Дарине — девчачьего зайчика, для Егора — мальчишечьего. Милый подарок.… — Я — Руслан. Ну, ты, кажется, уже это знаешь.

Он явно смущался и терялся, не зная, что точно говорить ребёнку. Его ребёнку. Теперь он это знает.… И самое интересное, что поверил мне лишь на слово, не требуя проведения никаких экспертиз: по сроку понял. Ну, и потому что Дарина похожа на него как две капли воды, просто маленькая копия Руслана. Теперь он и сам это заметил, хотя, вообще-то, мужчины часто это не замечают, пока в лоб им не скажешь об этом и не нарисуешь плакат!

Я тоже переживала. Прямо заламывала руки от волнения. Руслан уже, конечно, видел Дарину. Но он не общался с ней, зная о том, что она — его родная дочь, наша с ним девочка, рожденная от большой любви в такой большой боли. Теперь — знает. И этот момент встречи отца и дочери был таким трогательным, таким долгожданным в тайне от самой себя, что ком в горле стоял, а слёзы сами собой наворачивались на глазах. Но эти слезы — от счастья. Я рада, что наконец-то этот миг наступил, хоть и говорила всегда вслух, что не желаю, чтобы Руслан участвовал в жизни дочери.

Сейчас я уже хотела иного: если уж не восполнить то, чего не было у дочки, ведь прошлого уже не вернуть, то хотя бы додать любовь и заботу отца сейчас, чтобы они были у нее с этого момента и в будущем.

Лучше поздно, чем никогда, как говорится. К тому же, Руслан сам проявил инициативу и захотел общаться с девочкой, а это дорогого стоит — не каждый мужчина, который не видел ребёнка с самого рождения и не держал его на руках, готов принять его позже.

Я переживала, как всё пройдет, но решила не вмешиваться, если ничего из ряда вон выходящего или того, что мы не обговорили, Руслан не начнет делать или говорить. Пусть попробуют наладить контакт сами. Да, они оба уже видели друг друга, но сейчас они абсолютно точно смотрят другими глазами: как дочь — на отца, как отец — на дочь, и это было так мило, душа радовалась.

— Привет! — ответила она ему, тоже смущаясь, но при этом с огромным любопытством его разглядывая, широко распахнув свои синие глаза. — Значит, это ты — мой папа?

Она как-то сходу и так запросто задала такой важный вопрос, что мы с Русланом даже немного растерялись — ох уж эта детская непосредственность! Чего тянуть? Сразу и спросила о самом главном!

— Да, — кивнул Руслан. — Как тебе такая идея?

— Класс! — подпрыгнула Дарина. — Ты красивый. Я хочу, чтобы ты был моим папой.

— Правда? — слегка смутился он внезапным комплиментом от дочки. — Здорово, что ты так считаешь. И ты тоже очень красивая, принцесса. Самая красивая из всех девочек, что я когда-либо видел.

— Честно-честно? — зарделась от похвалы Дарина.

— Конечно. Я всегда говорю только правду. А знаешь, почему ты красивая такая?

— Почему? — наивно спросил ребёнок.

— Потому что ты очень похожа на свою маму. А мама у тебя очень, очень красивая. Вы обе — настоящие красавицы.

— Да! Моя мама — самая красивая и добрая в мире.

— Абсолютно согласен, — глянул на меня Руслан, а я спрятала глаза и закусила нижнюю губу.

Я так отвыкла от комплиментов в свою сторону от него… Я не слышала их много лет. А Руслан ещё так мило их делает — через нашу дочку. И мне было очень приятно слышать, что спустя столько лет нашего знакомства, брака, спустя рождение дочери и всего, что мы пережили, он всё ещё считает меня красивой и лучшей в мире женщиной. От этих слов словно теплее на душе стало, словно она — маленький котёнок, нуждающийся в ласке, а Руслан нежно погладил котёнка по шерстке и взял его в свои большие, надёжные, тёплые руки.

— Это тебе, — протянул Рус зайчика ребёнку, и та, полная восторгов, приняла его, схватив мягкие, длинные плюшевые ушки зверюшки.

— Спасибо! Классный заяц, — поблагодарила его Дарина. — И Егору такого же почти купил?

— Да. Он же мой сын. Как и ты — моя дочь. Егор, иди к нам.

Мальчик, который сидел на диване и наблюдал со стороны со мной за происходящим, спрыгнул и побежал к папе и Дарине.

— Ну что, сын? — обнял Руслан мальчика и ласково и по-мужски потрепал того по непослушным волосам. — Примем в семью нашу двух красивых девочек?

— Да! Дарина — хорошая. Я хочу такую сестру. А мама у нее правда красивая.… Тебе она нравится, пап?

— Очень нравится, — улыбнулся уже мне Руслан. — Я скажу больше: я люблю её и жить без нее не могу. Будем одной семьей?

Он задал этот вопрос всем нам. И у меня забилось бешено сердце: Руслан делает мне снова предложение?!

89.

Я не ответила на этот вопрос, поторопила всех на прогулку.

Время в парке пронеслось незаметно. Мы катались на каруселях, ели сахарную вату и смеялись так, что животы заболели!

Это был прекрасный день, один из лучших за последнее время в моей жизни. Мне даже вправду почудилось, что мы все — одна большая, дружная семья.

И ещё горше было думать, что так оно всё и было бы, если бы тогда между нами не влезли бы третьи.… И всё не разрушили.

Сейчас, спустя время, когда эмоции утихли, и я наконец узнала правду, я испытывала сожаление и грусть: мы могли бы много лет быть счастливой семьёй, но жили вдали друг от друга и страдали. По вине посторонних людей, готовых наживаться на чужих бедах и пытаться строить счастье на чужих слезах и бёдах. Из-за того, что не слышали друг друга. Из-за того, что не умели донести свою позицию так, как нужно было, и из-за того, что не я не доверяла своему мужу, хотя как раз в этом случае — стоило бы.

Моя принципиальность и гордость не принесли мне счастья.

Моё счастье — быть рядом с отцом моей дочери и его приемным сыном, мое счастье — любовь Руслана, и теперь я это четко понимала.

И у меня уже был готов ответ на его вопрос, который он задал мне вечером. Только мне, пожалуй, хотелось бы, чтобы он задал его снова, и уже наедине….

Вечер пролетел незаметно, и вернулись мы домой довольно поздно. Егор уснул в машине, и мы решили не тревожить его ещё перевозкой домой, и Руслан и его сын остались ночевать у нас. Егора уложили в гостевой комнате, куда потом намеревался прийти и Руслан, но сначала мы решили побыть немного вдвоем — выпить в кухне чего-нибудь вкусненького….

— Ты такая красивая сегодня, — сказал мне он, слегка приобняв меня.

Мы стояли у окна и смотрели в ночь, держа в руках бокалы с напитком.

Этот теплый и приятный вечер грел наши замершие сердца, словно руки — мягкие шерстяные варежки зимой.

— Только сегодня? — подколола его. — В другие дни — не очень как-то, да?

— Да ну тебя, Лан, — прижал меня теснее к себе Рус. — Ты же знаешь, что ты всегда красивая. По крайней мере, для меня. Каждый день, не только сегодня. Просто сейчас я вижу тебя так близко и…. Знаешь что?

— Что?

— Я тону в твоих глазах. Просто тону… Могу смотреть в них вечно. И мне мало — не могу насмотреться. Какая же ты красивая, Ланочка моя…. Девочка моя.

Он склонился ко мне и коснулся моих губ. Поцелуй был такой нежный, тёплый и родной, что невольно задрожали колени.

Как же я скучала по этим поцелуям, таким домашним и таким трогательным!

Как же я скучала по этим рукам и родному запаху.

Как же я скучала по нему — просто не передать словами…

Эти слова были банальными. Их слышали миллиарды женщин от своих мужчин, наверное. Но такие значимые и дорогие для каждой из них.

Что может быть дороже и приятнее, когда спустя много лет и рождение ребёнка, твой муж, пусть и бывший на данную минуту юридически, говорит тебе, что не может на тебя насмотреться?

Я отвечала ему на поцелуй. Я благодарила не словами, но делом, за его добрые слова, за терпение ко мне, за прощение, за любовь, которая не умерла, и которую он берег и хранил несмотря ни на что. Он хранил её в своём сердце вопреки всему, оберегая от остуды.

— Я смотрю и вижу тебя той, в нашу первую встречу, — продолжил он, когда мы прервались от нашего сладкого, приятного занятия, и наши пальцы переплелись между собой. — Застенчивую юную красавицу. Я смотрел на тебя и мечтал, что ты будешь моей. И так оно и было потом, иначе бы не могло случиться.

— Ну да, — усмехнулась я. — Руслан Адашев такой: если уж что решил — так тому и быть. Сама понравилась ему — сама виновата, да?

— Да, — забавно, но вовсе не обидно, передразнил он меня. — Если уж что решил — так тому и быть. Поэтому прости, дорогая, но….

— Что? — встрепенулась я.

Но вместо ответа взлетела в воздух — Руслан подхватил меня на руки.

— Прости, но я иду тебя делать своей женой снова.

И понес меня в спальню, словно древний мужчина в свою пещеру — женщину.

90.

Я не помню, как опала на пол наша одежда. Мы кидали ее куда попало, как попало, и даже, кажется что-то порвали — ну как минимум оторвали пуговицы на сорочке Руслана.

Мы стремились поскорее снова слиться, стать единым, ощутить тепло тела другого.

Снова упасть в эти безумные ласки, которые были такими лишь с ним.

И лишь с ним я чувствовала себя такой желанной, любимой и такой живой….

Не было в ту ночь ни единого миллиметра моей кожи, которой не коснулись поцелуи любимого, которого я так и не смогла забыть. И он меня — тоже.

Мы очевидно оба были так голодны друг по другу, так истосковались в долгой разлуке, что насытиться другим было просто невозможно.