Елена Безрукова – Развод. Моя новая жизнь (страница 20)

Кстати, надо бы ему еще раз позвонить в перерывы. А то я звонила ему и ночью, и утром, но тот не отвечал. Написал утром сообщение мне, что у него всё в порядке, но мне хотелось бы услышать его голос, чтобы убедиться в этом. Димка, конечно, парень взрослый уже, но я все равно за него переживала: вчера была драка с отцом, ссора… Сердце теперь у меня было не на месте.

Но надо сосредоточиться на работе….

Восемь пар глаз с надеждой и любопытством смотрели на меня, ожидая начала занятия.

— Итак. Давайте знакомиться, — встала я на ноги, расправив белый халат на себе. — Меня зовут Любовь Сергеевна Самойлова. Я — хирург в этой больнице. И я буду вести у вас практику. Сразу скажу, что просто так зачёт никто не получит. Нужно будет посещать все занятия либо иметь подтверждение об уважительной причине, если вы отсутствовали на лекциях. Также нужно будет работать с настоящими больными и вести их карты — учебные, у каждого свои, в настоящих вам никто черкать не даст. В общем, работать нужно будет, чтобы получить зачёт у меня. Если кто-то пришел просто посидеть на стуле попой — у вас это не прокатит. Можно выйти прямо сейчас, потому что если вы работать не готовы наравне со всеми, то никакого зачёта вам не видать как собственных ушей. Всё ясно?

— Ясно, — отозвался нестройный хор.

Кто-то даже хихикал с моих острых фраз, но однако никто не спешил уходить.

— Значит, если мы поняли друг другу и все готовы работать по полной программе, то…. Начинаем!

Я раскрыла перед собой журнал группы: здесь проставлялась посещаемость лекций и оценки за их работу.

Что ж…. Начнём.

34.

Занятие прошло довольно ладно, учитывая моё внутреннее состояние.

Запомнить всех студентов сразу я, конечно, была не в силах, но думаю, что это дело — поправимое. Табель перед глазами мне помогал.

— Сейчас мы пойдём на экскурсию по отделению, — встала я на ноги, показывая тем самым окончание лекции, и студенты тут же стали собирать вещи. — Единственное: вы не не одеты для этого. У всех есть с собой костюмы?

— Карнавальные? Я хотел взять мушкетёра, но подумал, что не пригодится на лекции! Боже, как я ошибся!

Студенты дружно засмеялись над шуткой товарища.

— Назовите вашу фамилию, будьте добры, — вежливо я попросила парня, который начал устраивать на лекции бедлам. Этого я ему не позволю. Никому не позволю.

— Серов. Павел я, — отозвался он, и я нахмурилась.

Фамилия, знаменитая в нашем городе. И не потому что есть такой певец с известной всем песней про любовь до слёз, а потому то такую фамилию носит мэр нашего города.

— Доктор Серов, — обратилась я к нему. — Я буду звать вас так. Всех буду звать докторами — конечно же, авансом, но чтобы пациенты вас уважали и подпускали к себе, да и вообще — вам надо привыкать уже. И по фамилии. Доктор Серов. Доктор Анохина. Понятно это?

— Да, конечно понятно.

— Так вот. К Серову Михаилу Сергеевичу отношение какое-то имеете, доктор Серов?

— Самое прямое, — нагло ухмыльнулся напыщенный парень и развалился на стуле, словно он сам — хозяин этого города. — Я — его единственный сын.

Я так и зависла на месте.

В этой группе студентов учится сын самого мэра нашего города?

Вот дела! И почему же меня никто об этом не предупредил?

А если я пережестю в моменты воспитания — а я могу! — то потом полетят головы, возможно. Моя, руководства… Предупреждать же надо о таком!

Впрочем, для меня это неважно: он все равно будет делать то же, что и все остальные. Никаких поблажек парню, потому что его папа — мэр города, не будет.

— Сядьте, пожалуйста, правильно, доктор Серов, — сделала я ему замечание, совершенно не обратив никакого особенного внимания на сказанное им. — Вы все-таки не на прогулке.

Ну да, он — золотой малыш, который родился с золотой ложкой во рту. Ну и что из этого? Если он пришел учиться врачебному делу вместе со всеми, то и обращение к нему будет одинаковое со всеми.

— А где же я? — хохотнул он. — Не в операционной же! А это все равно что на прогулке… Сидим тут, бумажки пишем. Я думал, профессия врача как-то повеселее…

— Бумажки, как вы сказали, доктор Серов, действительно занимают в жизни врача большое место, — улыбнулась я вежливо, намеренно не реагирую на его выпады. Нужно сегодня поставить его на место, сразу, иначе потом этот выскочка почувствует безнаказанность и будет срывать мне лекции раз за разом. А мне с этой группой три месяца общаться почти каждый день. Сама на это подписалась. — Я полагаю, что вы это прекрасно понимали, когда шли в медицинский вуз. Впрочем, порадую вас: очень много сейчас уже компьютеризировано, и врачи стали писать бумажек куда меньше. Но пока что они остаются, особенно в больницах, где на обход пациентов трудно взять с собой компьютер.

— Ноутбук — легко.

— Да. Но только их больнице никто не закупал. Чтобы все врачи могли смотреть результаты осмотров и анализов, нужно несколько ноутбуков как минимум и соответствующее программное обеспечение. Сейчас такого и не существует толком либо оно зарубежное и стоит дорого. Наша больница не потянет такое, поэтому мы по старинке пишем всё в обычные, бумажные карты пациентов.

Парень презрительно фыркнул.

Конечно, на лекциях они сейчас пишут всё в смартфоны, ноутбуки.… Даже мой сын носит с собой именно минибук, и набирает текст за лектором куда быстрее и проще, чем писал бы ручкой в обычную тетрадь. И потерять такие лекции трудно, а дать товарищу — легко. Нужно просто переслать копию файла. Им готовиться к зачётам теперь куда проще, чем это было у нас…. Мы-то в библиотеке все ответы искали, и руками переписывали конспекты друг у друга…. А теперь они просто обмениваются файлами — и дело сделано.

— А вот в операционные вас допустят, между прочим, — сказала я, уже обращаясь ко всем студентам. Те взволнованно загалдели. — Лучшие из вас, у кого не будет нарушений по посещаемости нашей трехмесячной практики, а также те, у кого будут высокие отметки на занятиях и контрольных работах, будут постепенно допускаться ассистировать мне на операциях.

Ребята радостно зашумели. Эта перспектива их радовала. Они явно опасались, что им попадётся старая скряга-преподаватель, которая побоится допускать студентов к операциям. Но я же выступала всегда за прогресс и практику. Этим детям через три года идти лечить людей в онлайн-режиме, и раз они на практике в хирургии, значит, со спецификой определились — хирургия же. И как они буду оперировать людей, не имея практики? Сразу подпускать их к скальпелю, естественно, никто не будет, но начать ассистировать и подавать мне инструментарий, приучаться к виду крови и прочему, они вполне способны будут. Не все, конечно… Дай бог чтобы хотя бы треть из всех, кто сейчас отнимал моё время, действительно стали врачами, получили дипломы и остались в профессии…

— Но только лучшие из вас получат такую возможность! — подняла я палец вверх. Ведь главное в любом деле — стимул. Пусть стремятся стать лучшими. И дело знать будут, и кто-то из них получит желанный приз — реальную практику. — Поэтому не советую вам пропускать занятия и проваливать контрольные работы. “Неуды” буду ставить, слёзы на меня не действуют, угрозы — тоже. Так что старайтесь, работайте, учите, и получите свой зачёт у меня. А теперь вернёмся к костюмам! Если вы принесли костюмы зайчика с собой или, как доктор Серов, сразу Д`Артаньяна, то оставьте их в ваших сумках до следующего карнавала.

Студенты засмеялись, поглядывая на Серова, которого я сейчас так метко подколола. Он же сверкнул на меня синими глазами аки молодой волк.

Не нравится тебе, мальчик? Мне тоже не нравится, когда мне мешают вести лекцию.

И придётся тебе это запомнить.

— Я же говорила о медицинских костюмах. Вы должны переодеться в них и ходить по отделению только в них, — продолжила я. — Кто знает, почему?

— Потому что мы принесли на одежде бацилл! — ответила мне та самая бойкая Ксюша, с которой мы познакомились на входе в кабинет.

— Ваша фамилия? — кивнула я ей.

— Сазонова! Ксения.

— Так вот, доктор Сазонова: вы правы. На вашей одежде очень много микробов, особенно в этих чудесных вязаных свитерочках! Шерсть — прекрасное место для их размножения. Поэтому мы все дружно идём сначала в раздевалку и переодеваемся по форме. И так мы делаем каждый день, когда приходим в больницу. Кто завтра будет без костюма, к практике допущен не будет. А сейчас можете взять свободные костюмы в раздевалке, из того что есть. Завтра обязательно принесите каждый свой. И обувь! Сменная обувь также обязательно при практике в больнице. Всем всё ясно?

— Да! Ясно!

— Тогда — за мной. Переодеваться и в бой — узнавать, где какие кабинеты в нашем отделении.

Я вышла первая, прижимая к себе журнал с табелем, и придерживая дверь для студентов, которые потянулись стайкой из кабинет в коридор.

Серов продолжал сидеть, положив нога на ногу, и нагло взирал на меня.

И что ему надо? Опять какой-то вызов мне? Сейчас? И зачем?

— Доктор Серов. Вам нужно персональное приглашение покинуть учебную аудиторию?

Павел хмыкнул, но все же поднялся с места, подхватил свой рюкзак, закинул тот на плечо и зашагал прочь из кабинета.

35.

— Ну, как всё прошло? — спросил Роман Сергеевич.

Он заглянул в ординаторскую специально, чтобы узнать от меня, как прошла первая лекция для студентов. Я была здесь снова одна — другие доктора разошлись по делам, и нам никто не мешал говорить.