Елена Безрукова – После развода. Люблю тебя, жена (страница 21)

— Что? Посадить? Егора?! Нет, это уже точно лишнее… — ответила я, слегка обалдев от такого предложения.

Я, конечно, злая на этого предателя, но не до такой степени, чтобы упечь его за решётку.

Может, я слишком добра к нему? Не знаю, но по-другому не смогу.

— Нина, — посмотрел на меня строго капитан. Видимо, он тоже посчитал меня слишком доброй к неверному мужу. Он такой сердечности просто не заслуживал. — Вы понимаете, что это уголовно наказуемое деяние? И если он сядет за это в тюрьму, то получит по заслугам. Это будет справедливо. Не надо заниматься такими делишками, и никто его трогать бы не стал. Додумался тоже — шантажировать женщину, жену, мать собственного сына! Очень низкий поступок.

— Я согласна, что этот поступок не от большого ума и благородства, — ответила я. — Но всё же не стоит забывать, что этот человек мне не чужой. Он мой муж… У нас общий сын, которому он останется отцом несмотря на то, что произошло между нами. Я понимаю, что наказания он заслуживает, но… Может, всё-таки его просто припугнуть? Чтобы перестал на меня давить. Но сажать… Нет, я к такому не готова. Жить потом с таким грузом вины — не готова. В глаза сына, который рано или поздно всё узнает — не готова. Понимаете меня?

Виктор посмотрел в мои глаза. Он понимал. Конечно, понимал — что тут могло быть не ясно из сказанного мной? Но в то же время капитан злился на моего супруга за его поведение со мной — любовница, предательство, шантаж… Картина и впрямь выглядела максимально неприглядно.

— Вы к нему слишком добры, Нина, — сказал он наконец, озвучив мои собственные мысли. — Он этого не заслуживает. И более того, он чего он действительно заслуживает — сурового наказания.

— Так давайте напишем заявление, — предложила я. — Проведёте с ним беседу в участке, вызовите его по повестке, всё как по протоколу. А потом я заберу заявление.

Смирнов вздохнул.

— Понимаете, Нина… — задумчиво потёр он подбородок. — Такая стратегия обычно не работает.

— Почему? — спросила я.

— Потому что мужчина увидит, что остался всё равно в итоге безнаказанным, — пояснил капитан, отпивая кофе из чашки. — Он не думает о том, что прошёл по лезвию ножа и был на волосок от самой настоящей тюрьмы. Он думает именно о том, что его пронесло несмотря на гнусные поступки. И что вы его прощаете, проявляете мягкотелость. А значит, можно повторять это с вами снова и снова, и даже совершать поступки хуже. Забирая заявление вы даёте ему сами разрешение на скотское поведение, которое будет лишь усугубляться именно по причине того, что его поступок не имел серьёзных последствий и наказания.

Я задумалась.

Логика в этом, безусловно, есть.

Это я бы испугалась грозящей мне тюрьмы, а такой человек, как Егор, который совершал не очень хорошие поступки по жизни и в сторону своих конкурентов, мог в самом деле решить, что ему просто повезло и меня можно и нужно “додавить”.

— Но всё же сажать его по-настоящему — слишком кардинальные меры.

— Тогда давайте так сделаем, — предложил Виктор. — Всё-таки подадите заявление, потом заберёте, если хотите. Но покажете его сыну. Чтобы ваш сын знал, что творит его отец. Во-первых, вашему мужу станет стыдно, возможно, хотя бы перед собственным сыном. Во-вторых, он у вас парень взрослый, и способен маму защитить. Так посвятите его в ваши семейные проблемы. Он всё равно скоро узнает обо всём. И будет хуже, Нина, если ваш сын узнает правду от посторонних людей… Вы сами знаете, как ходит информация по чужим рукам, и в каком виде она доходит до конечной цели.

Я снова задумалась, глядя в свою чашку с еле тронутым кофе.

Да, Виктор говорит очень разумные вещи. Я, будучи в полном душевном раздрае и деморализации, весьма туго соображала пока что.

Сыну стоит рассказать правду, потому что такую правду не получится скрывать долго.

И Егор любит Костика, он не станет давить на меня прямо при нём.

Мне не очень хотелось втягивать сына в наши дела, но ситуация стала выходить из-под моего контроля, и мне требуется помощь.

В конце концов, я просто женщина, а не терминатор, и у меня есть мужчина, способный меня защитить — сын.

— Я поговорю с Костиком, — сказала я. — Вы правы. Он всё равно скоро всё узнает.

— Верное решение, — кивнул Виктор. — А по поводу вашего мужа…

— Что?

— Вы планируете развод?

— Да, хочу в ближайшие дни подать документы.

— Хорошо.

Он как-то странно посмотрел при этом на меня, словно эта информация несла для капитана особенный смысл. Но он промолчал, никак комментировать это не стал. Но задал новый вопрос, который ввёл меня в ступор. Я не знала, что отвечать на это…

— Так куда вы направлялись? Вы ушли из дома, Нина?

Глава 40

— Ну, если честно, я не считаю нужным втягивать вас в свои проблемы, Виктор Сергеевич, — ответила я. Всё-таки жаловаться кому-то на собственного мужа было бы лишним. — Не берите в голову, я разберусь с тем, где мне жить, а вы позаботьтесь о том, о чём мы с вами только что говорили.

— Значит, я прав? Вы сказали, что разберётесь, где вам жить, — отметил капитан. — То есть, вы всё же ушли из дома, Нина Алексеевна?

Да уж, от такого точно ничего не скроешь. Но всё же было неудобно взять и рассказать всё, как есть. Если сам догадался о том, что могло произойти, то пусть и довольствуется этими догадками.

— Почему вас это так интересует? — спросила я.

— Я уже говорил вам, Нина Алексеевна — я хочу вам помочь, — ответил Виктор. — Я чувствую, что между вами и мужем происходит что-то нехорошее, что, конечно, неудивительно после его поведения и…любовницы. Он вас ударил? Скажите честно. Жертв насилия часто запугивают и они не хотят или не могут признаться, что их бьют или обижают как-то иначе. Можете быть со мной откровенной.

— Нет, он не бил меня, — покачала я головой, глядя на свои руки, лежащие на чашке с кофе, который я почти не пила — ничего не лезло. — Но я действительно не могу там находится. В той квартире, в которой мы жили всей семьёй. А потом он предал меня, завёл любовницу, задел ей ребёнка, а потом снова вернулся в нашу квартиру.

— А что он хочет вообще? — свёл брови вместе капитан. — Зачем он пришёл? Раз правда о его второй семье раскрылась, то и шёл бы туда. Что он идет в квартиру вашу?

— Понятия не имею, — повела я плечом, снова вспомнив ту мерзость, что мне пришлось пережить по милости моего неверного мужа. — У меня нет ответа на эти вопросы. Для меня тоже полнейшая загадка мотивы Егора. Он вернулся и не собирается уходить. Поэтому уйти пришлось мне.

— Он хочет отобрать квартиру?

— Не исключено. По суду будем разбираться, видимо… По закону она — общая, и полностью забрать её себе Егор не может.

— Да, надо будет в суд обратиться. Нечего ему одному всю квартиру отдавать.

— Я обращусь. Чуть позже… Сначала на развод подам.

— Всё понятно теперь, — вздохнул Виктор после некоторого раздумья. Мы оба ненадолго замолчали. — И куда же вы пойти намеревались?

— Снять отель, — ответила я очевидный и самый логичный вариант. — Паспорт и деньги у меня с собой… Успела захватить сумку.

— Да уж… — почесал он нос. — Вы допили кофе?

— Да я не хочу что-то… Я, наверное, поеду. Не буду больше отнимать ваше время.

— Я вас отвезу. Идёмте.

Через пару минут мы снова оказались в его машине и он выехал на дорогу.

Я назвала адрес единственного известного мне отеля и Виктор кивнул.

Едва я положила голову на подголовник сиденья, как незаметно для себя уснула вдруг — наверное, от переживаний я была истощена.

А когда поняла, что машина остановилась, проснулась и огляделась по сторонам.

— Это же не отель… — задумчиво сказала я, оглядывая обычный типовой двор пятиэтажек.

— Нет, не отель.

— А чей это дом? — спросила я.

— Мой, — ответил капитан. — Я вас привёз к себе домой.

Глава 41

— К…куда? — удивлённо захлопала я глазами, мигом прогоняя сонливость.

— К себе домой, — повторил он, словно мы были у него дома уже много раз, и тут ничего такого не было необычного.

Я посмотрела на него искоса.

— И зачем? — задала я вопрос, застёгивая куртку.

Мало ли что у него на уме… Он всё же мужчина.

Он как-то странно ведёт себя со мной. Так, словно я ему нравилась как женщина.

Но я сама не понимала, что я испытываю по этому поводу в ответ.