Елена Безрукова – Мой плохой босс (страница 4)

Мамы с нами нет давно. Есть только я и папа, который, увы, не может мне сильно помочь. Хотя он тоже работал по мере сил — он был учителем в университете, и сейчас принимал нескольких учеников-школьников у нас дома. На эти деньги мы покупаем продукты…

И мне оставалось лишь надеяться, что вскоре какая-то из вакансий достанется мне.

— Ничего, он сегодня молодцом, — ответила женщина. — Даже поел. Не капризничал.

— Ученики у него сегодня были?

— Был, один.

— Возьмите эти деньги себе, Лариса Ивановна. За работу.

— А как же…вы? — она сочувственно смотрела на меня.

— Мы… Ничего, мы как-то разберёмся. Я нашла работу. Надеюсь.

Солгала, конечно. Мне ведь ничего пока не ответили насчет собеседования. Но так не хотелось признаваться в очередных неудачах… Лариса почти год уже ухаживает за отцом, и стала тут “своей”.

— Что ж… Тогда я пойду ужином заниматься?

Лариса ещё и готовила для отца. Ну, и для нас всех. Конечно, мне бы не хотелось с ней расставаться… Мне так не хочется садиться самой дома и готовить, убирать…

Не то, чтобы я прямо ненавидела быт, но я ещё молода и мне хотелось бы строить карьеру в шумном, большом, светлом офисе, зарабатывать деньги, расквитаться с долгами… А дома на папину пенсию далеко мы не уедем…

— Да, конечно. Спасибо вам.

— Ты отдохни, девочка. На тебе явно лица нет. Устала от собеседования?

— Да… Сложное было.

— А…что за рубашка такая на тебе? Мужская, что ли? — вгляделась в меня Лариса.

— Да. Рубашка босса, — ответила я и рассмеялась. — Идёмте в кухню, я вам всё расскажу. Только к папе загляну сначала… И в душ.

8.

— Привет, — заглянула я к отцу в комнате.

Он читал книгу полусидя в постели.

Он мог сидеть только так. Хорошо, что так.

Он мог читать и недолго — писать. Статьи на сайте про русский язык и литературу.

Этим тоже немного удавалось ему зарабатывать.

Вообще, я, конечно, считала, что папа у меня — молодец. Пережил аварию, потери в здоровье, но старается всё равно приносить пользу и заработать хотя бы себе на сиделку. А это уже немало! Сиделки сейчас тоже в копеечку вливаются…

Он старается помогать, а не упал мне на плечи и не стал ныть бесконечно о том, что ему, инвалиду, тяжелее всех. Тяжело, конечно, кто же спорит. И больно видеть его теперь таким, ведь он его не старый у меня… Но уж так жизнь пошла, что тут сделаешь… На лечение денег у нас нет, придётся ему доживать в таком положении, и я считаю, что он делает это очень достойно. И действительно оказывает мне помощь. Ещё бы сиделку я бы точно не потянула, осела бы тут с ним, и совсем наше положение стало плачевным.

— Привет, доча, — улыбнулся он мне. — Ну как твоё собеседование? Волновался весь день. Даже вот читать любимую книгу не могу — так душа болит. Как всё прошло?

— Я побеседовала с руководством, — принялась рассказывать я, усевшись с ним рядом на кровати. — Представляешь, сам гендир проводил собеседование.

— Зачем? — нахмурился он. — Разве это не делегируют на ответственных сотрудников обычно?

— Да. Обычно так. Но этот — щепетильный. Хочет в отборе сам участвовать.

— Почему? Как он это объясняет?

Вот когда папа этот вопрос озвучил, то мне он тоже не понравился. Стало казаться подозрительным такой отбор лично директором. И повышенная заработная плата. Может, тут и правда какие-то подводные камни кроются, а я, наивная дурочка с переулочка, просто чего-то не понимаю или…не хочу понимать?

— Да просто хочет выбрать достойного человека на должность своего помощника, — пожала я плечами. — Ему ведь с этим помощником бок о бок много времени проводить…

— Вот именно, — хмыкнул отец. — Он точно смотрит только на профессиональные качества?

Нет. Не точно.

Потому что в вакансии требовалась приятная внешность помимо знания иностранного языка, владения компьютером, коммуникабельности, стрессоустойчивости и опыта работы секретарём. Но я лично подумала, что просто гендир не желает ставить лицом своей компании престарелого птеродактиля с кривыми ногами, что логично. Может, и папа слишком подозрителен к этой особенности Станислава Ивлева?

— На них — в первую очередь, — улыбнулась я.

— Смотри, доча, — покачал головой папа. — Как бы чего не вышло.

— Чего, например?

— Ты у меня девочка красивая, нежный цветочек. А мужчины, они… Не всегда честны и хотят исключительно любви. Понимаешь меня?

— Пф-ф-ф… Понимаю, конечно, пап. Что ты со мной как с маленькой? Всё я сама знаю.

— Ну вот и не будь маленькой, наивной девочкой, Полиночка.

— Постараюсь, па.

— Так что в итоге сказали-то? — вернулся он к тебе разговора.

— Пока — ничего, — пожала я плечами. — Перезвонят, если я им подошла.

— Ну… Стоит тогда всё-таки посмотреть другие вакансии, да? Не ждать прямо ответа от этой компании.

— Конечно, па. Я не буду их ждать.

— Умница моя. Ты такая умница.

Он ласково сжал мою руку, а я чмокнула его в щетинистую щёку.

Всё у нас с тобой ещё будет чики-бомбини, па.

Обещаю.

Или я не Апполинария Романовна, чёрт возьми!

9.

— Слушай, ну ты в историю какую-то не угодила — день прожит зря, — смеялась за чаем Лариса.

Папу я оставила отдыхать, а сама села выпить чая с его сиделкой. За время работы у нас она нас стала другом и мы легко могли бы сесть и побеседовать с ней словно с ещё одним членом семьи… И это мне очень нравилось. Когда в доме мы с папой вдвоём были, то стояла неприятная тишина, было одиноко, и я рада, что в нашем доме появился ещё один человек, женщина. Мне даже кажется, что они с папой как-то симпатизируют друг другу. Может быть, эта симпатия выльется во что-то большее? Бывает же такие чудеса в жизни. А возможно, мне просто хотелось верить сейчас в эти чудеса сейчас особенно сильно…

— Да уж, — ответила я. — Одна из девушек хотела устранить конкурентку. Думала, что я впаду в смущение и немедленно убегу, поджав хвост с собеседования. Как бы не так!

— Ты у нас — крепкий орешек, это точно, — кивнула Лариса Ивановна. — Не на ту девушка напала.

— Вообще не на ту, — рассмеялась я. — Помогла мне не опозориться, а выделиться. Однако, это всё же не гарантия того, что мне перезвонят.

— Но шанс-то теперь точно есть.

— Ну, шанс — да, есть, в принципе… Но время покажет.

— Не зря же он тебе дал свою рубашку, — усмехнулась Лариса, глядя на меня с весёлой искоркой в глазах.

— Да это… — махнула я рукой. — Вряд ли что-то значит. Просто помог девушке в сложной ситуации.

Рубашку я уже, конечно, сняла и постирала руками. Она сохнет, после чего я планировала её отутюжить и вернуть. И отчего-то мне захотелось сделать это именно самой — поехать в офис и передать её Станиславу. Те мысли, что я хочу ещё раз увидеть красивого мужчину, я гнала, хотя, конечно, логичнее было передать её с курьером. Однако я не была уверена, что эта обычная на вид, хоть и хорошая, сорочка, не от какого-нибудь Армани, и не стоит как крыло самолёта. А вдруг курьер по дороге её потеряет, испортит или что-то в этом духе? Всякое бывает в службе доставки… Люди там работают разные, в том числе и ненадёжные и даже прямо-таки неадекватные. Не готова я доверить такую миссию курьеру, лучше уж сама съезжу через пару дней и отдам рубашку лично. Заодно постараюсь разведать обстановку, если мне так и не перезвонят.

— Ты не права, Полиночка, — улыбнулась Лариса, заговорщически склонившись ко мне. — Мужчины крайне редко помогают девушкам, которые не кажутся им симпатичными.

— Почему это?