Елена Безрукова – Девочка, я о тебе мечтаю (страница 29)

— Да боже мой, — закатил глаза друг. — Только ты бы тактику сменил, дружище. Троллингом девчонки не добиться, ты и так её от себя уже оттолкнул. Завязывай.

— Не собирался я её добиваться! — рыкнул я ещё громче.

Архип посмотрел на меня как на глупого пятилетнего ребёнка.

— Ладно, как скажешь. Но потом не удивляйся, что она выберет Попова.

Я же плотнее сжал зубы.

Я ей выберу.

— Алла Дмитриевна, — заглянул я в класс, когда все уже разъехались по домам. — Можно?

— Да, конечно, проходите, Роман, — махнула она рукой мне, чтобы я заходил, и отложила в сторону тетради, которые проверяла. — Что случилось?

— Я по поводу Романовой, — сказал я, когда остановился у её стола. — Мне нужен адрес. Я от лица всего класса и по поручению отца хочу её навестить и предложить помощь.

— О, — отозвалась учительница. — Очень здорово, что вы с ребятами не остались равнодушными. Только вы уверены, что вам стоит ехать к Кате? Может, лучше Архип поедет?

Она намекает на то, что Романова не захочет меня видеть? Может быть.

— Поеду я, — твёрдо ответил я. — Мой ведь отец это поручил мне, а не отец Архипа.

— Ну да, да, — согласилась она. — Верно…

— К тому же папа намерен взять опеку над Катей.

— Что? — удивилась Алла.

— Взять опеку над Катей. Или как там… попечительство.

— Твой отец на это согласился?

— Это была его идея, — словно равнодушно пожал я плечами. — Я рассказал ему, что случилось, попросил помочь однокласснице, и мы приняли решение её забрать к нам. Ну, это вам отец по телефону сам расскажет.

Алла Дмитриевна сидела с ошарашенным лицом. То ли она не ожидала такого быстрого решения ситуации с Катей, то ли не ожидала этого именно от нашей семьи.

— Так адрес дадите мне?

— А… Да, — очнулась она. — Записывай.

Спустя минуту адрес рыжей был у меня в руках. Ещё спустя пару минут я назвал его водителю. Пока мы ехали в отдаленный район с небольшими квартирами, я всё думал о том, что мне очень хочется, чтобы Катя ко мне всё же вышла сейчас. Как бы я ни прятал чувства перед другими и ни держал лицо, на самом деле переживал о её состоянии. Мне хотелось её прижать к себе и хоть немного успокоить, сказать, что она не одна. Только как это восприняла бы Катя после всего, что было…

Очень волновался, когда кнопка звонка была уже нажата, а за её дверью послышались шаги…

Дверь распахнулась, и передо мной предстала женщина лет пятидесяти. Грустная, с чёрной повязкой на голове. Наверное, соседка какая-то.

— Здравствуйте! — сказал я. — Можно с Катей поговорить?

— И чего вы сюда таскаетесь? — вздохнула она. — Горе у Катюши, бабушка у неё померла. В детский дом теперь отдадут её. Не до вас ей сейчас! Потом приходите.

Она попыталась закрыть дверь перед моим носом, но я успел всунуть между косяком и дверью свой кроссовок.

— Подождите, — удержал я дверь и рукой. — Я всё это уже знаю. Мы хотели от класса помощь предложить. Мы знаем, что Кате не по силам похоронить бабушку достойно, и мы можем помочь.

Женщина перестала пытаться закрыть дверь и уставилась на меня.

— Ну, ежели так, так попробуй поговори, — сказала она, пропуская меня в тесный коридор. — Только не уверена, что она сможет — Катенька под сильными успокоительными. Пришлось врача вызывать, ну так уж рыдала девка, такие ужасы кричала, что жизнь не нужна и прочее, что мы уж не знали, что и делать.

Я нервно сглотнул. Эти слова будто по сердцу лезвием прошлись. Оно болезненно сжалось.

Бедная. Как тяжело ей сейчас!

Рыжее Солнце.

Моя Катёнок.

Как бы я хотел облегчить твою ношу. Я бы разделил эту боль с тобой. Только ты меня к себе не подпустишь…

— Я попробую всё равно, — настоял я. — Есть важная информация для неё. Если Катя откажется слушать, я передам через вас. Вы соседка?

— Да, дружили мы с Полиной Ефимовной. И Катюня мне как внучка… Жаль, забрать ее я не смогу — места у нас нет, да и я старая уже для этого.

— Бабушка в морге сейчас?

— Естественно. Волчьи времена… Денег нет на нормальную могилу. Сказали, закопают под номером в чью-то брошенную…

— Мне нужна будет информация о ней. Я передам отцу, он у меня депутат и в мэры баллотируется. Он поможет.

— Тогда дай бог вам с папой здоровьечка! — окинула она меня более любопытным взглядом. — Не каждый готов откликнуться в такой ситуации.

— А ещё кто приходил? Сегодня? — не удержался и спросил я.

— Дмитрием представился он, — ответила соседка. — Да, сегодня.

Я стиснул зубы плотнее.

Попов.

Долбаный грифон.

Я тебе ноги между собой сошью, чтобы ходить больше никуда не мог!

— Только Катя общаться с ним не захотела. Так что… Не знаю, станет ли она говорить с тобой, соколик…

— Так ему и надо! Питон вонючий. Приполз он…

— Что ты там бормочешь? — обернулась в недоумении женщина.

Я вслух это ляпнул?

Видимо, да.

— Куда идти, спрашиваю.

Я уже снял кроссовки, рюкзак и куртку, оставшись в джинсах и белой футболке.

— А… Идемте, — кивнула женщина и пошла вперёд по квартире.

Здесь стояла такая тишина, что мне стало не по себе. Телевизор не работал, все отражающие поверхности занавешены простынями, в углу иконы и свечи.

Резко пахло лекарствами, корвалолом больше всего.

Свалилось же на тебя, заучка моя…

Женщина остановилась у дальней двери и постучала. Никто не отозвался. Она пожала плечами — мол, что я говорила? А потом толкнула дверь и заглянула внутрь комнаты.

— Катенька, девочка… Тут к тебе из школы пришли. Надо поговорить насчёт похорон. Помощь предлагают. Можно твой одноклассник зайдёт?

Видимо, Катя кивнула. Соседка отошла в сторону, пропуская меня.

— Поговорите, — сказала она, прикрывая за собой дверь. — Я, если что, здесь.

Картина, представшая передо мной, когда я оказался в комнате, меня поразила. Я не зря называл её котёнок — Катя полулежала в кресле, подобрав под себя ноги. Словно маленькая печальная кошечка. Почти ещё котёнок, оставшийся на морозе.

Она повернула голову на шум моих шагов, и её глаза, которые до этого ничего не выражали и были словно пустыми и равнодушными ко всему вокруг, расширились.

— Рома? — Голос её звучал слабо, но удивление я отчетливо уловил.