Елена Безрукова – Девочка, я о тебе мечтаю (страница 20)
— Четырнадцатого нас могут прослушать для отбора на фестиваль осени. Помнишь, «Нурбания»?
— Ого, — округлил я глаза. — Туда только серьёзные группы попадают.
— Но у нас тоже есть шанс. Особенно с последними песнями близнецов.
— Да, конечно, — кивнул я. — Попытка — не пытка. Но там в какое время надо быть?
— Я думаю, что весь день займёт, — ответил Арх. — Очередь живая, коллективов заявлено много. Нужно сегодня подавать заявку и прямо к раннему утру туда ехать.
— Чёрт, — процедил я сквозь зубы, ощущая, как закипаю внутри.
— Что?
— У отца свадьба четырнадцатого.
— Блин, — огорчился Арх. — Тогда мы в пролёте… Твой отец точно против будет, чтобы ты вместо его свадьбы пытался пройти прослушивание.
Мимо нас прошла заучка, почему-то оглядываясь на меня.
— Че вылупилась, рыжая? — спросил я её. — Дыру протрёшь.
— Проверяю, не появились ли проблески ума в твоих глазах! — отбила она тут же.
— Они всегда там были, ясно? — лениво отозвался я, словно говорить с ней — самое скучное занятие на свете.
— Незаметно, — усмехнулась она, а я залип на её пухлые губы. Как же чертовски красиво она улыбается… Жаль, что такая зануда. — Вчера, наверное, от отца за свой дебош на линейке по полной отхватил, Питерский? Чего тебя лишили в этот раз?
— Так, всё, — одёрнул я её. Это чучело не будет насмехаться надо мной! — Шла куда-то? Вот и проваливай.
— Не очень-то и хотелось с тобой говорить, — пожала она плечами, откинула свои медные волосы назад и пошла в дальний угол коридора. — Сам пристал…
— Так, — вернулся я к нашим баранам. — Я поговорю с отцом. Может быть, мы найдём какой-то выход.
Алла Дмитриевна вела урок, но я никак не мог заставить себя сосредоточиться на том, что она говорила. Я думал о чём угодно, но не о теме занятия.
— С кем там переписываешься? — заглянул в экран моего телефона Архип.
— Любопытной Варваре нос на базаре оторвали, — сказал я ему и спрятал телефон. Вдруг я кому-то решу написать… запрещённому? А он пялится.
— Жалко, что ли, рассказать? — обиделся тут же он. — Я же тебе говорю, если у меня кто интересный появился… Это девчонка?
— Сам ты девчонка! — цыкнул я. — А я маме пишу. Она вчера прилетела на несколько дней ко мне на линейку.
— А-а… — протянул он понимающе. — Тогда ладно.
— Вот спасибо, что дашь мне договорить с собственной мамой!
— Да пожалуйста!
— Слушай, — толкнул меня Архип локтем. Мы сидели с ним за одной партой, наверное, с первого класса. И с первого класса он меня вот так пихает… — А как же Инга? Не нравится, что ли, больше?
— Не знаю… — пожал я плечами. — Я и думать про неё забыл за это лето.
— А она вон так и лыбится тебе. Глянь.
Я поднял голову и посмотрел туда, где сидела Инга. Та в самом деле внаглую отвернулась от доски и смотрела на меня, загадочно накручивая на палец прядь своих светлых волос.
Как скучно…
Невольно перевёл глаза в другую сторону — к Рыжей. Так и тянуло обернуться на неё.
Катя сидела ровно, сложа ручки на парте, как подобает лучшей ученице и истинной зубрилке, и внимательно слушала учителя. Даже без косметики и с простой косой она казалась мне красивее ухоженной и напомаженной Инги…
— Да что-то надоела она мне… — ответил я Арху, возвращаясь к нему.
А то ещё заучка заметит, что я смотрю на неё.
Не дай боже.
Позор на мою седую голову на весь класс!
— Давай другую найдём тебе. О, хочешь, Кузнецову из десятого? Такая, с большими си…
— Так, галёрка, почему я делаю вам уже второе замечание? — прервала наш бубнёж учитель алгебры.
— Да всё-всё, мы тихо, Алла Дмитриевна, — ответил один из парней.
— Этот катет не прокатит, Питерский, — заявила Алла. — Ну-ка, вставайте и пересаживайтесь за парту к… Романовой.
По классу тут же зазвучал гул. Все знают, как сильно мы не перевариваем друг друга с самого начала моего появления в этой школе для золотых детей.
Я замерла на месте. Холодно стало вдруг, а пальцы задрожали так, что я их сжала в кулаки.
Только не он!
Ну зачем Алла словно испытывает меня?
— Только не она, — заявил возмущённо Роман.
— Она, она, — кивнула непреклонная Алла. — Пересаживаемся. Мне ваша конференция с Ветровым уже надоела. С самого начала урока слова вставить не даёте.
— Почему она?
— По кочану, Питерский, — поправила она очки и уставилась на парня. — Если вы не пересядете сейчас же, я напишу записку вашему отцу и вызову его в школу, оторвав от важных совещаний. И вы получите наказание. Будете мыть пол в классе целую неделю.
Роман негромко чертыхнулся, схватил свой рюкзак, дошёл до моей парты и плюхнулся рядом, сверля меня недовольным взглядом. Выражение его лица надо было видеть — его словно с бомжом каким заставили сидеть рядом!
— Это единственный человек во всём классе, с кем вы молчите, Питерский, — сказала учитель. — И впредь на моих занятиях вы будете сидеть только так!
— Да они ж поубивают друг друга, — захихикал кто-то из девчонок. — Выживет сильнейший.
— Тишина в классе! — постучала по столу указкой Алла.
— Заучка, — шепнул мне наглый мажор и толкнул локтем, чтобы я убрала свой. — Двинься!
— Недоумок, — ответила я и отвернулась от него.
Его присутствие рядом сбивало меня с толку. Думать о том, что говорит Алла, больше не получалось. Я ощущала его тепло и запах даже на небольшом расстоянии, а сама мысль, что Рома сидит так близко, заставляла мои нервы натянуться. Словно струну гитары перетянули, и она вот-вот лопнет… Напряжение просто колоссальное, напряжена была каждая моя мышца, кулаки нервно сжались снова, а по спине, и даже по затылку, против воли то и дело пробегали мурашки. Дышала коротко и часто, потому что вдохнуть полной грудью у меня не получалось.
Ну и как я буду проживать эти уроки? Я сойду с ума…
Или задохнусь.
— Чё кулачки свои детские сжала? — услышала я его тихий насмешливый голос. Ну начинается… — Бить меня собралась?
— Тебе это не поможет! — зашипела я.
— Не поможет для чего?