Елена Белова – Вампир... ботаник?! (страница 80)
- Поддерживаю! - вскочил аур, рыжий до такой степени, что белая кожа на его лице казалась ошибкой. - Уважаемый совет, вопрос слишком серьезный, чтобы могли верить на слово чужаку и наемнику!
Игнасио кивнул... и напрасно. Потому что рыжий продолжил:
- Менталисты тоже не лучший вариант. Я предлагаю объединение!
Что?
Тишина стала оглушительной. Невозможной. Ни звука за, ни слова против.
И в этой тишине рыжик чем-то мазнул по рукам и раскрыл их ладонями вверх. И... что это? Бледно-зеленый, почти незаметный свет окутал его фигуру... и, крутнувшись, стремительно вытянулся вверх, словно призрачный воздушный змей. Зеленые глаза рыжего стали золотыми, и он тихо вздохнул, как вздыхает человек, получивший возможность оставить тяжелый груз...
А справа на его ладонь опустилась другая рука, и слева, чуть промедлив, еще одна. И цепочка покатилась по залу, соединяя руки, сплетая энергии. Ярко-бирюзовая, бледно-лимонная, нежно-розовая, мерцающе-белая, светло-сиреневая, холодновато-синяя... линия за линией взвивались вверх, вились и кружились, сплетались в узор, поднимались к потолку, превращаясь в мерцающий купол.
- Дарья, руку!
- Что?
- Я?! Но...
- Ты даешь руку? - в глазах Раймондо кипело золото. - Выбор, помнишь?
"Мы то, что мы выбираем". Помню...
"Только мы выбираем, где кончаются наши возможности".
"Делая выбор, ты принимаешь тот вариант будущего, который зависит от этого выбора"...
Я помню.
Протянутую ладонь обожгло короткой болью, вторую тоже, но злой вскрик умер, не родившись. На моих ладонях вспухла не кровь порезов, а два пушистых золотых шарика.
- Смелее! - чужой свет подтолкнул "шарик", и тот, нерешительно помедлив, полетел вверх...
- Аур... - выдохнул зал. - Аур...
- Бенессионе...
- Феличите!
А следом полетели другие голоса - беззвучные:
И я понимаю, что такое объединение. Нет.
Что такое Объединение. Я понимаю, почему в аур-совете невозможно соврать.
Как невозможно по-настоящему соврать себе.
Ты словно сидишь у костра в компании лучших друзей, которым можно сказать и доверить все, и тут не стыдно быть собой настоящим, потому что примут и помогут... Ты свой здесь, тебе открыто все... и ты открыт для всех. Можно соврать словами, целое кружево выплести... но невозможно душой.
Хотя некоторые против.
В одном месте сияющий купол остался темным. Один вампир не спешил включаться в Объединение.
Теперь он не выглядит уверенным. И спокойствия на красивом лице нет. Он старательно прикрывается маской честности и сдержанной обиды за неуместные подозрения, но как-то сразу понятно, что это маска. Может быть, потому, что руки с плотно переплетенными пальцами лежат ладонями вниз?
- Я не намерен участвовать в этом. Все, что наговорил этот обрубок - ложь.
Тишина. Десятки пар глаз, сверкающих золотом. Беспокойно мерцает огоньками купол, все сильнее напоминая грозовую тучу.
- Я не считаю это нужным. Вы унижаете меня, требуя оправданий!
Тишина. От нее уже в ушах звенит.
- Кровь первых вампиров, я просто против, ясно?
Тишина.
-
Кажется, это выдыхает сама Инфериора - бестелесный голос приходит отовсюду.
-
- Не считаю... не хочу! Не смейте... отпустите. Ненавииииииииииииииижуууууу!
- Я ненавижу людей. Вы знаете, почему, они заслужили. И не раз выступал против соглашений с этими жадными тварями! Посмотрите, до чего мы докатились! Живем рядом с людьми, в их грязных городах, миримся с их мерзкими обычаями, приспосабливаемся! Все чаще в семьях и общинах попадаются эти смески с людьми. Полукровки! Порождения! И никто не слушал моих предостережений!
Хорошо. Хорошо... И я решил, что должен найти способ себя выслушать.
Будьте вы... хорошо. Да, меня слушали! Всегда слушали, но ведь не делали! Не всегда делали...
А потом услышал про хитайский способ, про оболочку.
И подумал, что можно попробовать. И я попробовал. Сначала на своих аргентумах.
Потом на себе - чтобы имитировать нужное поведение. Я не злоупотреблял. Просто продвинул своих, и...
Хорошо! Это оказалось так легко - власть над чужим разумом, ощущение, что ты повелеваешь по-настоящему, без ограничений, безраздельно! И я - уже не один среди всех, а один над всеми! Понятно? Понятно?!
В это минуту его лицо совсем не кажется красивым. Высокомерие, злоба и страх уродуют любого...