Елена Белова – Сам дурак! или Приключения дракоши (страница 26)
– Побратался?
– Да вот… получилось, – развел руками рыжий Сотто. И первый рассмеялся. Мы тоже… ну смеяться не смеялись – поулыбались разве что. Тревога не отпускала из цепких лапок, но… огонь горел, уютно потрескивая, словно в камине, за стеной тихо плескались девушки, переговариваясь о своем. И маги рассказывали историю за историей.
– Это ерунда, – усмехнулся второй маг, лет под тридцать. – А я вот глупость сотворил – до сих пор совестно. Семья у нас большая, а королевскую помощь многодетным отец то ли от гордости не хотел брать, то ли просто ленился. Это же с хутора надо в поселок ехать, поручительство брать. И с нашим шаманом он не ладил. Так что жили мы не очень хорошо. Голодать не голодали, но близко к тому. Подработать тоже было не особо где – лес ведь кругом. Только и жили охотой и ягодами. Я вот еще корзинки плел. А потом, как у меня магия прорезалась – цыплята за неделю в курицу вымахивали, очень уж есть хотелось, – забрали меня в университет. Год учился, старался, потом на каникулы отпустили… Домой приехал – сразу кинулся семье помогать. Напомогался – село до сих пор помнит. Он корзинки плести начал на продажу, малышне хотел что-то прикупить. И чтоб цену повысить, заклинания стал накладывать: на холод там, на свежесть… Сельчане жалобу на меня написали.
– За холод?
– Да нет. Я долго молчать не выдержал, стал сестренкам сказки рассказывать. И все страшней и страшней. А магии-то все равно, что чаровать. Так что днем мои корзинки были на заглядение и ушли вмиг, а ночью из них полезло такое… и пауки говорящие, и злые ырки, и мыши с шестью лапками… Шаман с ног сбился все это убирать и утром сказал мне такое спасибо, что уши горели!
– Эй, подожди! Так это ты? Это у тебя грибной дождь получился такой, что грибами заросли и улицы, и крыши, и даже шляпы?
– Ну да. Это уже на второе лето. Сельчане вторую жалобу накатали и попросили меня на каникулы домой не отпускать.
– За шляпы?
– За шляпы тоже. Только грибы-то выросли и на деревьях. И на огородах сплошь. И на рогах у буренок. И у девиц на чепчиках. Ох, вспомнить страшно.
Эта история почему-то была несмешная, как остальные. Наоборот, жалко его стало.
– Попало? – посочувствовала я.
Маг усмехнулся:
– Да нет. Учитель сказал: на ошибках учатся. Главное – не учиться на них до старости.
Вэрри подбросил в огонь несколько веток.
– Да… А у меня другая история в запасе. Тоже давнишняя. Мы тогда вдвоем с Рикке жили, в одной комнате.
Я оживилась. Что-что там про Рикке?
– Он солнечник, я стихийник, он шаман, а я полный маг, но мы в общем-то ладили. Он ведь куда серьезней, чем я, и кроме своей программы, еще и мою освоить пытался. Насколько мог, конечно. Вот из-за этого все и вышло. Задали мне как-то работу по выращиванию ценного альго-лишайника из спор. То есть это я потом понял, что лишайника. А тогда… стыдно сказать, но мою тетрадь в тот раз Рикке прочитал внимательней меня. Мне тогда пятнадцать было. Первая любовь, понимаете ли. – Вэрри прищелкнул языком. – И стали мы выращивать. Я рад был – с напарником-то куда легче. День он поливает, день я. А все внимание – на другое. Рикке мне твердит, что цвет не тот и развитие не соответствует, а я только о Лименне думаю… о девчонке из руселей, на практике они были. Он мне про одно, я про другое. А когда наш «лишайник» взломал ящик и выполз, тогда я и понял, что малость ошибся. Только поздно. Пока мы с занятий пришли, этот «лишайничек» уже успел сцапать наши сапожки, сожрать зеленые растения на подоконнике (практику Рикке), печенки со стола и вовсю облизывался на мяуку, которая висела на занавеске и вовсю мяукала с перепугу. Потом наставники разобрались, что Рикке поливал лишайник как лишайник, а я – как тер-авис, плотоядную лиану с Южного архипелага. Вот и вышло такое… неясно что. А вредные наставники еще и запретили его уничтожать – в назидание, дабы воспитать в нас подобающее чувство ответственности. И пришлось держать его в комнате. И кормить. Вы когда-нибудь видали лишайники, которые пьют травяной отвар и молоко? Нет?
– Да! – обрадовался рыжик. – Я видел! В университетском музее ученических ошибок. Оно там сейчас живет и пристает к посетителям – выпрашивает вкусненькое. Его там балуют. Так это ваше? Надо же…
– Его еще и балуют! – поднял глаза к звездам Вэрри. – Рикке и так его избаловал до безобразия. Оно нас полюбило, как родную маму, ползало по пятам и все норовило влезть в постель…
Грохнул хохот.
– О предки… первые… – вытирал слезы рыжик. – В постель… с лишайником… Все, ты больше не рассказываешь. Это уже слишком.
– Да ладно. Вон давай драконов попросим что-нибудь рассказать… А, хозяева? Вы как?
– Смешное? – уточнил Гарри.
– Ну да. В меру.
Братец раскрыл рот… и вдруг, покосившись на тетушку Риррек, поспешно закрыл.
– А я… а у меня ничего интересного не было. Пусть лучше тетя что-нибудь расскажет!
Синий дракон почему-то хихикнул. Риррек повела крылом и довольно насмешливо уставилась на «племянничка».
– Так-таки и ничего интересного? А если припомнить ту прелюбопытную историю про дрессированных бабочек?
– Тетя Риррек!
– Ладно уж. А расскажу я, пожалуй, про яйцо…
– Про что?
Лет пятьдесят назад молодая драконша, выполняя самый обычный перелет, совершила вынужденную посадку: пассажиры испугались грозы. Осторожная Риррек, не желая нарываться на межрасовый конфликт, старалась не отдаляться от поста стражи, но конфликт нашел ее сам. Из городка, расположенного неподалеку, прибежал разобиженный торговец и стал кричать, что драконша сжульничала при покупке его кур, и он этого так не оставит. Обалдевшая Риррек, которая в глаза не видела никаких куриц, ничего не понимала. Стража, которой межрасовый конфликт был нужен еще меньше, тут же ласково взяла торговца под локотки и выспросила, в чем претензии уважаемого. «Уважаемый» обиделся еще больше и принялся рассказывать, что сегодня утром к нему пришли двое людей и попросили продать кур. Его гордость, его породу несушек-великанов, которые способны высидеть даже драконье яйцо! Он отобрал четырех лучших, а сейчас обнаружил, что они сжульничали и сосчитали неправильно. А он им еще амулеты на высиживание со скидкой продал! Мол, безобразие, он будет жаловаться!
– Какие? – удивился рыжик.
– Драконье яйцо, – нетерпеливо вставил братец Гарри. – Рассказывайте дальше, тетушка Риррек.
– Так вот. Услышала она магические слова и, конечно, заинтересовалась. Она, само собой, расспросила, не путает ли почтенный торговец, но тот заявил, что он, хвала предкам, в здравом уме и может привести целителя сам, чтоб тот засвидетельствовал его несомненное душевное здравие, и если госпожа дракон хочет поставить под сомнение его продажу куриц… Кое-как стража и дракон убедили его не отвлекаться и уяснили, что речь идет действительно о драконьем яйце. У брата жены торговца тоже имелась лавочка – по торговле редкостями. И там в витрине уже несколько лет красовалась копия яйца, выточенная из морского янтаря.
Короче, торговца усадили на башенку у ворот, и он по очень большой просьбе стражи стал высматривать своих «покупателей». Если незнакомцы решат покинуть город, то обязательно пройдут через эти ворота, поскольку они в пограничном городке единственные.
Но похитители драконьих яиц решили подзадержаться. Прошло несколько часов, гроза давно стихла, а их все не было. Улетать, не узнав про яйцо, Риррек отказывалась. Оставаться тоже было нельзя – скоро про драконшу узнают все, и опасное сокровище могут просто выбросить. Пассажиры начинали нервничать. Стража призадумалась.
Через полчаса почтенного торговца сняли с башни и попросили кое-что сделать во имя добрых отношений с драконьим племенем. Уговорить удалось не сразу. Когда тот узнал, что ему надо будет средь бела дня пройти по улицам и громко цыпать, призывая своих ненаглядных несушек, то у него что-то случилось с горлом. Но кого не убедит городская стража, если сильно захочет…
Местные жители здорово повеселились, увидав своего почтенного гражданина, вопящего «цыпа-цыпа» на городских улицах. Мальчишки сбежались отовсюду, жена примчалась… но место, где наседки отозвались на зов бывшего хозяина, нашлось скоро. А в городской страже работал бывший вор, который ради такого случая вспомнил прежнее ремесло. И вскоре Риррек уже получила тепленькое яичко для передачи драконьему совету старейших. Конечно, можно было арестовать проходимцев, но…
– Стоп! Что это? – вскочил маг.
Мы задрали головы.
– Летят! – громыхнул голос с неба. – Летят!
– Сколько?
– Все! Все! С грузом!
Мне показалось, что теплая вода разом похолодела: с грузом! С грузом… С каким?
Темные тени раскрывают крылья, бьет ветер, почти задувая костер, и…
– Рик!
Живой! Живой и здоровый!
Он соскальзывает по драконьему крылу и находит меня глазами…Темные тени раскрывают крылья, бьет ветер, почти задувая костер, и…
– Рик!
Живой! Живой и здоровый!
Глава 6
– Рик! – Забыв обо всем, я рванула к берегу, и конечно, волна от меня тут же залила костер. Огонь потух, возле купели началась суета.
– Шаман Тоннирэ, все в порядке?
– Александра! Ну что это такое…
– Мруз х-хай!
– Согласен, коллега. Кто-нибудь, скажите, что стряслось с нашим драконом?
– Кха-кха… горррячая любовь, чтоб ее!
– Коллеги, где вы?
– Кто где, – мрачно отозвался голос Виэрре. – Лично я в песке. Меня сюда смыло. Тьфу, полный рот песка…
– Везет, мне так головешку за шиворот занесло. Хорошо хоть потухшую… А где Сотто? Сотто!
– Да здесь я. Ты же мне прямо в живот рукой уперся.
– Это не я!
– А кто? О-о-о! Оно мне под рубашку лезет!
– Пи-и-ип!
– Спокойнее, это мочалка…
– Безобразие! Тоннирэ! Тоннирэ, объясните, что происходит!
– Александра!
Но Рик не отзывался. И я тоже. Еще до того, как погас огонь, я подхватила шамана на крыло, и, пока все суетились и переругивались, кто именно должен «повесить освещение», я пристроила моего шамана на камень чуть в стороне и накрыла нас обоих крыльями. Маленький такой уголок получился – только на двоих, я и он. Точней, моя голова – и он. Тихо, темно, и только мы рядом, будто одни… хоть ненадолго.
– Ты цела, – шепчет темнота голосом Рикке.
– И ты тоже… Знаешь, как я переживала?!
– Знаю. – Теплая ладонь трогает мою щеку.
– Я тут с ума схожу.
– И я.
– Ты там с этим крысом…
– С кем? Все будет хорошо, Санни. Все будет хорошо. Ну что ты…
А что я? Честное слово, не знаю, откуда снова взялась эта горящая лужица на воде – я ведь не плакала. Кажется. Зато Рика теперь видно. И он больше ничего не говорит, только смотрит. Смотрит… рук не отнимает… ой, голова кружится…
– Александра! Александрррра! Тоннирэ!
Рик вздохнул.
– Я здесь.