Елена Белова – Сам дурак! или Приключения дракоши (страница 103)
Ее? Это меня, что ли? Ничего не понимаю…
– Что вы, мастер Рикке, вам, право же, не к лицу такая наивность… – Тип выглядел еще противнее, чем раньше, если это возможно. – Неужели я посмею помешать ее величеству? Это ее пожелание разделаться с вами за вмешательство в ее… хм, жизнь. Но прекратить это можно. Именно вы можете. Раз уж так беспокоитесь. Догадываетесь как?
Парень почему-то посмотрел вверх, на небо – там мерцали, перегоняя одна другую, колкие звездочки.
– Ты лучше о себе побеспокойся. О…
– Ну-ну… – Тип придвинулся. – Мне как раз беспокоиться не о чем. Теперь, с поддержкой, известных вам сил, мой приют в полной безопасности. Я смогу защитить его от кого угодно. Не волнуйся, у нас много времени. Очень много… Продолжайте, леди Александра, никто не рискнет вторгнуться в ваши действия. Осмелюсь напомнить, что вы еще не использовали иглы. А они, кажется, весьма действенны.
– Да пошел ты со своими напоминаниями!
Краем глаза я успела заметить, как у этого «советчика» дернулось лицо, но потом он снова улыбнулся:
– Вы же хотите попасть обратно? Все зависит от вас…
Обратно. К моим поклонникам. К моей короне. К моим съемкам и интервью. Ну да. Ну да… только…
Серые глаза не отпускали. Эй, не надо на меня так смотреть! Не надо. Ты…
– Саша… – чуть замедленно, словно держа тяжелый груз, выговорил парень. – Ты его не слушай…
– Заткнись, – буркнула я. Держать хвост на весу было не так уж просто. А тут еще советы эти. Достали.
– Саша, ты просто не помнишь…
Тип расхохотался:
– Ты неисправим. Ну-ну, попробуй, поуговаривай. Увидишь, что будет. А потом уже Я помогу ее величеству уговорить ТЕБЯ.
Не смей мне указывать, ты! Почему я должна тебя слушать? А если он врет? А если врут оба? Кого мне вообще слушать? И что сделает тип, если поймет, что я передумала. А я передумала? Ну да. Кем бы он ни был, сероглазый этот, я не хочу с ним так… Не хочу и все. Черт с ним, с пистолетом.
– Ты просто не помнишь… – Дыхание человека стало хриплым. – Ты… посмотри на руке… на левой… там знак. Наш, памятный…
Какой знак? Что за…
– Посмотри…
Тьфу. Ну ладно. Может, и правда… Может, я знала этого виноватого, а потом забыла? Может, он потому и портил мне жизнь? Я втянула когти (насколько могла, конечно) и соскользнула по боку.
– Ну? Ой!
Все, что я смогла и успела, это растопырить иглы. Его ладонь накрыла меня и прижала на целых три секунды. И стало горячо.
Что-то обожгло изнутри, словно я проглотила лампу, нет, солнце! Наперченное. Резко кольнуло голову, будто в ней застряла иголка… иголки, которых я не замечала, пока их сейчас не вытащили. А потом замелькали картинки.
Светловолосый парень сидит со мной у огня… заслоняет меня от копий. Идет навстречу среди каких-то костров… с улыбкой раскрывает ладонь с сияющим колечком…
Смеется вместе со мной на берегу озера, идет по темному коридору среди каких-то чудищ, подхватывает, кутая в одеяло. Кружит на руках…
Глава 24
Лампочка погасла. Стало темно. Темно и как-то мокро… брр, куда я попала? Эй, кто-нибудь! Я заворочалась, пытаясь выбраться направо… или налево. Или хоть куда-нибудь, но выбраться! Помогитееее!
Вместо крика из горла вырвался только писк, и я застыла. Перестала вырываться, замерла, даже дышать забыла. Вдруг очень ясно вспомнилось, где я и что со мной. Вспомнилось, что меня придавила ладонь шамана, и почему у меня иголки такие намокшие. Припомнилась та странная и на вид смешная тварюшка, которая смотрелась в зеркало, а оно потом лопнуло. И еще, еще: я иду по светлой ткани, и от моих когтей остаются красные следы. И голос… голос Рика: «Саша… ты его не слушай».
Я не слушала. Я же не хотела… Я же правда не слушала! Но он меня заставил. Задурил голову и… Сволочь! Гад. Скотина. Тварь. Я сглотнула слезы – не до них! – прислушалась. Зараза-колдун что-то бубнил о том, какой он предусмотрительный и сильный, и как все для него удачно сложилось. И что он совсем не против, что «мастер Рикке придушил девицу Александру», наоборот, это, мол, лишнее доказательство того, что приоритет для каждого – собственная жизнь, а не чужая. Ну ты у меня сейчас доболтаешься.
– Рик, пусти, – проговорила я тихонько. Он не ответил, и по коже поползли мурашки. – Рик… ты живой?
Пальцы на моей спине чуть дрогнули. Живой. Живой! Лапочка моя.
– Пусти меня. Уже можно. Пожалуйста…
Тяжесть на спине не сдвигается – она приподнимается. Медленно. Осторожно. По глазам ударяет свет. И первое, что я вижу, – это морда колдуна. Довольная… Совсем близко… Шага три.
Я хотела… не помню, что я хотела. Меня бросило с места, как теннисный мяч. Только мячи обычно не скалят зубы и не рычат. И не вцепляются никому в глотку.Вместо крика из горла вырвался только писк, и я застыла. Перестала вырываться, замерла, даже дышать забыла. Вдруг очень ясно вспомнилось, где я и что со мной. Вспомнилось, что меня придавила ладонь шамана, и почему у меня иголки такие намокшие. Припомнилась та странная и на вид смешная тварюшка, которая смотрелась в зеркало, а оно потом лопнуло. И еще, еще: я иду по светлой ткани, и от моих когтей остаются красные следы. И голос… голос Рика: «Саша… ты его не слушай».
Я не слушала. Я же не хотела… Я же правда не слушала! Но он меня заставил. Задурил голову и… Сволочь! Гад. Скотина. Тварь. Я сглотнула слезы – не до них! – прислушалась. Зараза-колдун что-то бубнил о том, какой он предусмотрительный и сильный, и как все для него удачно сложилось. И что он совсем не против, что «мастер Рикке придушил девицу Александру», наоборот, это, мол, лишнее доказательство того, что приоритет для каждого – собственная жизнь, а не чужая. Ну ты у меня сейчас доболтаешься.
– Рик, пусти, – проговорила я тихонько. Он не ответил, и по коже поползли мурашки. – Рик… ты живой?
Пальцы на моей спине чуть дрогнули. Живой. Живой! Лапочка моя.
– Пусти меня. Уже можно. Пожалуйста…
Тяжесть на спине не сдвигается – она приподнимается. Медленно. Осторожно. По глазам ударяет свет. И первое, что я вижу, – это морда колдуна. Довольная… Совсем близко… Шага три.
Пытаются вцепиться. Когти процарапали ему шею, иглы прошлись по лицу… но зубами я не дотянулась. Они лишь чуть-чуть скользнули по коже. И тут же что-то меня ударило. Сильно… Небо и пол закувыркались, звезды ярко вспыхнули, закружились облаком Иглы Веретты и погасли. Скрылись за облаком пыли. В глазах потемнело…
Встать не смогла. Спина болит, бок, шея. И ноги… Ноги не слушаются.
Дура. Ой, дура же… Ну чего полезла так в лоб. Надо было как-то по-другому. Не знаю, как, но…
Мир дернулся. Мой маленький кусочек мира – я, немного пыли и несколько камушков взлетели вверх. Проплыли по воздуху, зависли перед знакомой физиономией сумасшедшего мага. Я сглотнула комок страха в горле. Кажется, сейчас меня убьют…
– Я тебя убью, – прошипел чародей. Он уже вытер лицо, но разводы остались. Разводы и глубокие царапины. А глаза, кажется, могли убить уже сейчас. – Выпотрошу. Превращу в пыхриму, в… Как ты избавилась от низок, мрузь хвостатая?
И опять кубик воздуха сжал меня, будто в бетон замуровал. Избавилась от чего? От той штуки черной, которую он на меня набросил? А я от нее избавилась?
Кубик противно кружился, будто самая ненормальная на свете карусель. Небо, пол, замороженные маги ковена, Рик в этом «кресле»… И снова все по кругу, по кругу, по кругу, сливаясь в цветную муть. Когда кубик остановился, перед глазами уже все плыло.
– Гад.
Драконов не тошнит. А это, которое сейчас я? Мышь колючую? Не знаю…
– Отвечай! Как?! – Ставинне, казалось, еле удерживался от желания расплющить меня в диск. В пудреницу… – Как? Или… Нет!
О чем-то словно догадавшись, он резко поворачивается назад, к Рику. А тот… тот как раз встал…Встать не смогла. Спина болит, бок, шея. И ноги… Ноги не слушаются.
Дура. Ой, дура же… Ну чего полезла так в лоб. Надо было как-то по-другому. Не знаю, как, но…
Мир дернулся. Мой маленький кусочек мира – я, немного пыли и несколько камушков взлетели вверх. Проплыли по воздуху, зависли перед знакомой физиономией сумасшедшего мага. Я сглотнула комок страха в горле. Кажется, сейчас меня убьют…
– Я тебя убью, – прошипел чародей. Он уже вытер лицо, но разводы остались. Разводы и глубокие царапины. А глаза, кажется, могли убить уже сейчас. – Выпотрошу. Превращу в пыхриму, в… Как ты избавилась от низок, мрузь хвостатая?
И опять кубик воздуха сжал меня, будто в бетон замуровал. Избавилась от чего? От той штуки черной, которую он на меня набросил? А я от нее избавилась?
Кубик противно кружился, будто самая ненормальная на свете карусель. Небо, пол, замороженные маги ковена, Рик в этом «кресле»… И снова все по кругу, по кругу, по кругу, сливаясь в цветную муть. Когда кубик остановился, перед глазами уже все плыло.
– Гад.
Драконов не тошнит. А это, которое сейчас я? Мышь колючую? Не знаю…
– Отвечай! Как?! – Ставинне, казалось, еле удерживался от желания расплющить меня в диск. В пудреницу… – Как? Или… Нет!
– Стой, – тихий голос резанул по нервам, как стекло. – Стой. Ни шагу…
Самое удивительное, что чародей и правда остановился. Расширенными глазами смотрел на моего шамана – и ни звука, ни шороха. Зато (первый раз!) заговорил ковен. Чей-то хриплый голос оторопело сказал:
– Рикке, что вы делаете?..
Шаман перевел дыхание.
– То, что возможно, – медленно проговорил он. И только тут я увидела, что к его руке тянется пучок тех же черных нитей…
Рикке – и черное? Мои бедные мозги попытались переварить мысль «Рик – на самом деле черный маг», и их намертво заклинило. Бред. Не может быть. Никогда.
Бред, это все бред. Зал без стен и потолка, скрученные фигурки магов, алтарь, словно клубок диких водорослей. И все больше нитей ползут к шаману, вьются вокруг. На фоне черного Рик кажется каким-то чужим, другим, будто неживой, а из этого… аниме. Бред…
Я не верю.
А вот Ставинне поверил. Один взгляд на клубящееся за спиной Рика облако нитей – и черный маг, мгновенно наклонившись, хватает меня загребущей лапой.
Я бессильно повисла, будто какая-то суперкреативная сумочка – сил не было даже брыкнуться. Как же ты меня достал, урод черный…
– Отпустите низки, мастер Рикке. Иначе через минуту здесь живыми останемся только вы и я. А начну я с этого карликового дракона.
– Сам ты карликовый, – не стерпела я, – дурак.
Но меня никто не услышал. За спиной колдуна поднималось второе черное облако. И это было страшно. Красиво и жутко. Я уловила сбоку какое-то движение, тускло блеснуло золотым – а, один из Мантий пришел в себя. Он зашевелился, приподнялся на руках, помотал головой… и тут же несколько нитей зависли перед ним, как мини-кобры. Дрожат и покачиваются… Ужас какой. Ведь у них глаз нет… ну в смысле не должно быть… а впечатление, что они смотрят! Словно взвешивают, кто это и съедобно ли. А когда он наконец поднимает голову… Он увидел и отдернулся, а они разом набросились. Именно набросились – не обтекли-окружили, как Рика или Ставинне, а опрокинули и словно придавили. Золотая мантия исчезла под черной волной. И больше не двинулась.
Я отвела взгляд.
Хорошо, что Листика скрутило вместе с ковеном. Пока они не шевелятся, эти низки ими не интересуются.
А маги смотрят друг на друга. И эти их «тучки» все выше и ближе. Словно вот-вот сцепятся. В одном месте нити-враги соприкоснулись – проскочила красная молния. У Ставинне дернулась рука.
– Мальчишка. Самонадеянный шаман. Раздавлю.
– Не глупи… – Какой холодный у Рикке голос. – Я еще целый, Ставинне, алтарь собой не кормил. И я сильнее, моложе. Ты проиграешь.
– Я прикончу всех твоих.
– Попробуй. – Рик почти улыбается. Незнакомой злой улыбкой. – Давай. Отвлекись, Хонне. Только отвлекись.
Ничего не понимаю. Я не понимаю. Но никто ничего не спрашивает. Ковен молчит, все тихие-тихие… и я молчу. Сейчас грохнет. Не знаю что. Молния, буря, торнадо… что-то. Сейчас…
– Ее-то, во всяком случае, я успею убить… – тихо, будто себе, говорит чародей. – А?
А дальше начинается тот самый торнадо.
Низки взлетают вверх и заполняют воздух – в одну секунду. Рвут небо… то есть мне так показалось. Там, наверху, оказывается, было что-то вроде купола – не стеклянного, не пластикового, а какого-то плетеного или наколдованного. И сейчас нити Рика рвут его в клочья, и эти клочья медленно осыпаются вниз. Нитки мечутся, как полоумные, в воздухе полно лиловых вспышек, катаются какие-то черные клубки, падают обрывки непонятно чего, в лицо бьет горячим… Что-то дергает меня в сторону, оплетает-окружает, и я бьюсь и рвусь, пока до меня не доходит, что
Осветительные шары то гаснут, то снова полыхают, они дергаются, сдвигаются со своих мест, точно собираясь вмешаться в драку. В диком мелькании теней не поймешь, остался ли здесь, в зале, хоть кто-то живой. Кругом сплошное шипение и свист…
А посреди этого сумасшествия замерли черный маг и мой шаман.
Лицо Рика – очень белое, напряженно застывшее. Судорожно сжатые губы, вскинутые руки. Ставинне, который надвигается шаг за шагом… и низкий гул, который потихоньку заглушает шипение.
Алтарь… это он гудит?
– Уничтожу… – Ставинне тоже шипит, тоже, как и его нитки-низки. – Ты… ты все равно не сможешь заменить… меня… Ты всего лишь… мальчишка…
Рик не отвечает.
– Ты…
Молчание. Шипение превращается в вой. По полу мечутся пыльные смерчи. Алтарь странно блестит… так, что глаза режет. Блестит? Или у меня просто в ушах шумит. Нет. Колдуна я ведь слышу.
– Что ты делаешь!
Что происходит?! Какой странный гул… Как давит что-то на мою бедную ушибленную спину – придавливает, как плитой.
– Ты не посмеешь… – уже хрипит Ставинне. – Как ты… ты…
– Так.
Это короткое слово словно взрывает зал. Пол идет волнами, трескается, мусор рассыпается, пыль, крошево… Кто-то кричит, как от боли, Рик падает на колени… Я цепляюсь за какой-то обломок с вделанным в него железным кольцом, хоть и не верю, что это меня удержит…
Над алтарем раскручивается смерч. Он втягивает в себя пыль, пепел, мусор, черные обрывки, сдирает с меня черный кокон и все втягивает в гудящую темно-желтую, жуткую воронку. По воздуху мимо меня пролетают змеи, куча сплетенных из низок сетей, с истошным воплем проносится жуткая зубастая зверюга. При виде меня ее красные глаза на миг оживляются, из кошмарной пасти «выстреливает язык», пытаясь зацапать добычу, но ветер дергает ее сильнее, и зверюга влетает в смерч вместе с какими-то лохматыми орехами.
– Нет! Не-е-е-е-ет! – Ставинне хлопает себя по рукам, по плечам, ловит ускользающие нитки, пытается их удержать. А они выскальзывают из-под рук, рассыпаются в пыль, проходят между пальцев. А черный маг… вы видели то страшненькое выступление на Евровидении, где девушка на глазах превращалась в старуху? Вот сейчас такое было с ним, с этим черным колдуном. Стариком.
Алтарю надоело дарить силу. Теперь он отбирал ее обратно. Вместе со всем, на что ее потратили.
С заколдованными зверями, с молодостью, с жизнью. Я не знаю, как именно кормят алтарь, и не хочу знать. Никогда не захочу. «Собой», – сказал когда-то Рик. И теперь это было видно. Ставинне старел. Волосы седели на глазах, морщины бежали по лицу, углубляясь с каждой секундой. Он не мог постареть так сам собой, он же моложе Гаэли. Но сейчас, когда он на дрожащих ногах торопился к алтарю, он выглядел, как отец Гаэли… нет, дед. Старый, слабый…
– Стойте! Хонне, нельзя! – Кто-то из ковена, уже освобожденный, попробовал остановить его – то ли пожалел, то ли маги спасают любого, до кого могут дотянуться. Но тот как не услышал. Шагнул вперед, положил руки на камень… и исчез в этой бурлящей каше из черных низок, пыли, комков темной паутины, которые несло и засасывало в алтарь. Исчез вместе с ними. Насовсем.
Спустя минуту в темном камне скрылись последние нитки. Втянулись внутрь и пропали. Стихло шипение, унялся ветер. И стал алтарь пустой, гладкий и чистый. Почти обыкновенный на вид каменный стол с полированной мозаичной крышкой. Разве что большой. Все кончилось. Можно разжать лапы, намертво вцепившиеся в железное кольцо, можно перестать бояться… можно наконец заплакать.
Все кончилось.
В зале несколько секунд стояла тишина. Пока с потолка не посыпалась новая порция людей.
– Наконец-то!
– К вам было не пробиться, – виновато развел руками один из новеньких. – Хатаресса просто исключила этот участок, представьте! Мы даже не видели ничего. Уже были опасения, что… Что здесь произошло, мастер Хванне?
Маги подтянулись поближе. Кто-то остановился у бывшего алтаря, человек пятнадцать разбежались в разные стороны, кто-то подхватил меня. Осторожно потрогал, приподнял, положил на мягкое, уговаривая потерпеть, «пока не стихнет резонанс». Пока, мол, невозможно лечить – кругом темные отголоски. Но я вслушивалась через силу – все внимание было в сторону, где несколько человек присели возле Рика.
– Жив… – проговорил с облегчением один, и мне показалось, что с сердца слез тяжеленный зверь. Дракон или крокодил с острыми когтями.
– О предки… Что с ним стало… – выдохнул второй, и я снова забыла дышать – до следующего высказывания.
– Да уж. Ставинне – наглядная иллюстрация по последствиям общения с Нижней сферой.
Так они про психованного мага говорили? Вот это: «что с ним стало»? Я дернулась спросить, но тут парень, что хотел меня лечить, потрогал мою спину, и вопрос превратился просто в писк. Твою косметичку фирмы «Алые паруса», больно же…
– Слишком далеко все зашло, – буркнул Хванне, осторожно приложив ладони к груди шамана. – Он много отдал. Я и не думал.
– Неужели он сам не видел, что происходит?
– Наверное, нет. Судя по всему, Хонне принес довольно много жертв. Взамен нижники дарили силу и энергию. Неудивительно, что он не чувствовал ущерба, пока не лишился привычной подпитки. А вот когда они отняли свой «подарок», оказалось, что от него почти ничего не осталось…
– А как же мастер Рикке?
– А к мастеру Рикке у меня есть определенные вопросы! – отрезал Хванне. – Разумеется, когда он придет в сознание.
– А что с ним такое? – спросил маг помоложе.
– Спросите что полегче. Каким-то образом он сам перехватил управление этими… низками. А потом разрезал сопряжение. Даже не разрезал, судя по тому, что мы видели, а как-то убедил отозвать дары и уйти… Непостижимо.
– Но алтарь еще жив? – Маг-ботан из универа смотрел на алтарь, как мама – на пиявки лечебные. Противно, мол, но интересно же!
– К сожалению. Кстати, а что это за шум?
Все подняли головы. Шум действительно был странный. Знакомый почему-то, но странный… Словно…
– Это не резонанс. Это… я не знаю, что это такое!
А я вот, кажется, знаю. Хотя услышать его здесь и сейчас было уж чересчур круто. Хотя по-любому не круче живых алтарей. Неужели?.. Неожиданный звук стал сильней. Он вот-вот покажется.
Вертолет появился из-за холма. Папа… это же должен быть папа, да? Папочка… Но того, что случилось дальше, я не ожидала. Следом за вертолетом из-за холма вынырнул… дракон! Взрослый, серебристый. Причем они не старались друг друга сбить, а вполне спокойно летели рядом и вроде как даже… не знаю, может, у меня таки глюки, но мне показалось, что они переговаривались. Вертолет качнулся и полетел прямо к нам.
– Что это? Коллеги, что это такое?
– Что бы это ни было, оно с драконом. Любопытно…
– Повесить полог?
– Пожалуй, не стоит. И к тому же резонанс. Подождите.
Вертолет завис над нами.
– Александра! – заорал рупор. – Есть тут Александра Морозова?!
– Александра эддо Мэйток! – присоединился дракон. Не может быть! Папа?! В смысле приемный папа, драконий. Как он… вместе с папой… в смысле с настоящим папой… Ни-че-го не понимаю!
– Александра! – напомнил о себе дуэт.
Мастер Хванне приложил руки ко рту:
– Почтенный Дебрэ эддо Мэйток, вас приветствует ковен! Кто с вами?
– Иномирец Игорь Морозов, мой собрат. Где наша дочь?
После Рика – укротителя черного алтаря – в папу, который драконий брат, поверилось влегкую. В самом деле, почему бы нет. Сейчас вот еще мама появится под ручку с лягушастой Радиликкой и устроит прием в честь свадьбы Листика с какой-нибудь лианой. Запросто. Бррр, ну и бред. Маги, кажись, тоже так думали. В то, что мышь может быть дочкой дракона – еще, может, и поверят, но когда в ее родичах объявляется непонятное ревущее и блестящее…
– Александра здесь?
– Папа! – пискнула я, но он, ясное дело, не услышал. Переорать вертолет даже у магов с трудом получается.
– Да! Сейчас подготовим посадку…