Елена Белова – Дураков здесь нет! Или приключения дракоши (страница 99)
— Не хочу, не хочу, не хочу… не хотела! — А потом в глухом рыдании вырвалось отчаянное, безнадежное: — Я не виновата-а…
Виновата. И сама это знаешь. Иначе не глушила бы чем придется пинки совести и ужас от последствий своей ошибки. Последствия оказались страшней, чем ты могла представить, и ты защищалась как могла, прячась за маску легкомысленной идиотки, которой все по фигу. Но, может, хватит уже?
— Я не справилась, почему они не видят, что я не справилась? — сквозь рыдания выкрикивала Или. — Я НЕ ГОЖУСЬ! Даже колечки не помогли-и… Почему не заменят, ерунда, что нельзя тысячу лет менять… можно! Только самой никак! Я же бессмертная, я пробовала, думала, если должность освободится, то заменят… чтоб его, это проклятое бессмертие!
Ну что тут скажешь…
Наши взгляды — мой и Гаэли — встретились над головой непутевой богини. И, не сговариваясь, мы шагнули вперед, в два крыла и две руки обнимая ревущую девчонку, которая так и не повзрослела в свои шестьсот с лишком.
— Ну что ты… Ну успокойся, не плачь так. Ты ошиблась, это бывает… Все делают ошибки. Иногда — страшные. Порой совсем непоправимые. Иногда всю жизнь тратят на то, чтобы исправить хоть что-то. Не бывает так, чтобы не ошибаться…
— Бывает!
— Не бывает. — Я легонько дохнула на Или легким цветным пламенем, которым обычно успокаивают детей. — Не ошибается только тот, кто ничего не делает. Главное, что ты делаешь потом, после ошибки. Можно утопиться в слезах от жалости к себе-несчастной, можно стать черствой, чтобы ничего не чувствовать, и вину тоже. А можно стиснуть зубы и поступить по-человечески.
— Как?! Ну как, скажи?!
Я глянула на Гаэли — чего он-то молчит? Это его дело или мое — вправлять мозги бестолковым особам, сотворившим бог знает какую по счету ошибку? Но дед почему-то не сказал ничего правильно-мудрого, а только продолжал легонько гладить непутевую подопечную по лохматой рыжей гривке. Пришлось разруливать самой. Тем более что в чем в чем, а в ошибках я настоящий спец, можно сказать, просто мастер. Вспомнить хоть мои собственные загулы. Вспомнить и вздрогнуть, твою косметичку. И с чего я так бесилась? Ах, меня не любят по-настоящему, ах, всем только деньги нужны, а если настолько нужны — так и такую меня потерпите.
Под крылом в очередной раз всхлипнули, возвращая меня из прошлого в настоящее. Так, что я там…
— Как-как… просто сделать хорошее. Для равновесия.
Всхлипы на моем крыле стали реже — Или осмысливала информацию.
— Но я же ничего этим не исправлю, — нерешительно проговорила она.
— Но кому-то же станет легче? Хоть кому-то? Значит, не зря живешь.
Гаэли все не отводил от меня глаз — мне даже показалось, что шее и щеке стало горячо под этим пристальным взглядом.
— Я не смогу…
— А мы на что? Поможем.
— Честно? — с надеждой всхлипнула непутевая богиня.
— Ну… Если ты нас не отравишь очередным весельчаком…
— Я больше не буду!
Детский сад…
Что с богами не все так просто, Или нам уже говорила. С богами нынче напряг, то ли у них рождаемость упала, то ли что, но если раньше в боги отбирали лучших, то сейчас гребут всех подряд. Даже полный пень типа моего жениха номер два, от которого даже военкомат открестился, записан на службу с момента рождения, и ведь какому-то миру потом с ним «повезет». По мне так лучше вообще без богов, чем с такими маяться. Как думаете? Кстати, интересно мне. Если тут за судьбу мира несет ответственность Или с повадками полухиппи, то кто из богов отвечает за мой родной мир? Кажись, у него вредные привычки покруче будут.
Надо будет разузнать при случае.
Обратно тронуться мы смогли не сразу — Или приспичило благословить драконят в подземном убежище. На долгую жизнь, на удачу, на здоровье… точней, на его скорейшее восстановление, на отыскание родных и близких, на… короче, на что могла. Сил у нее по-прежнему было мало. Но благословение — это такая штука… Короче, она похожа не на чары, а на электропроводку, что ли. Может пролежать годы — и ничего, а потом, когда дадут ток, люстра и загорится. Так что нашим узникам подземелья после освобождения светит очень даже неплохая жизнь. Я прислушалась: Или уже дошла до пожеланий любви и семейного благополучия и останавливаться, похоже, не собиралась.
— Я горжусь вами, леди Александра, — негромко проговорил дед.
От неожиданности я боднула головой потолок.
— Чего-о?!
— Самообладание, терпение, умение сопереживать и сказать нужные слова не от ума, а от сердца… неудивительно, что вам верят. Вы не хотели бы стать одним из постоянных наставников университета?
— Я? Гаэли, я вроде вас не роняла. Ведь нет?
Старый чародей насмешливо хмыкнул и покачал головой.
— Нет.
— Тогда что? Какой из меня учитель, вы что, — я нависла над дедом, заботливо меряя ему температуру. — Может, вас кусанул кто ядовитый?
— Леди Александра!
— О! — осенило меня. — А вы… Вы ничего такого… нет?
— Леди Александра! Вы совершенно невозможны!
Глава 6
О ЦВЕТАХ ЖИЗНИ, И НЕ ТОЛЬКО
— Мам, а знаешь, сколько зубной пасты в тюбике?
— Нет, сынок, не знаю.
— От ванной до дивана и обратно!
Хатарессу починили к вечеру. Где-то к полднику настоялся отвар «Ясень», местный антипохмелин, и бедные страждущие наркоманы поневоле смогли наконец собрать мозги в кучку и передвигаться более-менее прямо. Крылья-руки перестали трястись, в глазах прояснилось, а из голов испарилась мигрень, освободив место для мыслей.
Правда, мыслить особо было некогда.
Сначала из починенной хатарессы градом посыпались маги всех мастей, настроенные очень по-боевому: после того как лагерь вчера внезапно замолчал и не отзывался почти сутки, Ковен успел перенервничать по полной, подозревая не то прорыв аррохи, не то второе пришествие Проницающих. Когда боевой отряд притормозили, кое-как объяснив суть вещей, гостей охватил повальный синдром муравьиного трудолюбия, и они рассыпались по лагерю, помогая всем кому придется, с согласия и без. К этому времени драконам уже было все равно, кто еще валится им на голову — лишь бы не аррохи. Расизм и страх перед чужаками как-то незаметно пропали. Последние остатки, кажется, испарились вместе со вчерашним дымом. У меня до сих пор перед глазами стоит картинка: мой папа в обнимку с магом Кристаннике сидят на спине Второго Крыла племени и в три глотки (Крыло тоже) проникновенно орут: «Ах эти черные глаза меня плени-и-или!» А симпатичная дракоша напротив хихикает и закрывается крылышком. Брр…
К ночи ударный труд дал нехилые результаты: лагерь был очищен от мусора, все жертвы смолки и магии расколдованы, палатки и котлован восстановлены. Маги смогли даже наколдовать обратно песок и успокоить дракона, который все еще паниковал по поводу внезапно размножившихся яиц. Как именно получилось это умножение, маги сказать не брались, но твердо обещали, что будущий ребенок в результате дублирования не пострадал. Ну да, дублирования. У вас, будущий папочка, будет три совершенно одинаковых ребенка. Вы рады? Папа был рад… до обморока. В прямом смысле обморока, ага. Рога отколдовали, вышку восстановили, лишний хвост у синекожей красавицы убрали…
Только восемь Александр развоплощать никто не собирался. Чертовы памятники по-прежнему торчали на севере лагеря и действовали на нервы. Ладно, не до них пока…
В настоящий момент я стою на холме и со смешанными чувствами любуюсь картинкой «моя-несовершеннолетняя-дочь спит-со-своим-женихом». С другой стороны на это зрелище в полном молчании взирает королевская чета, его величество Атталике с супругой.
Зрелище, надо сказать, умилительное. Я про детишек. Невеста, почти заползшая на свою предполагаемую половину, и жених, уткнувшийся в ее косичку. Оба в кольце синего драконьего тела, причем Шиарри не спит, а грустно смотрит на юную пару и бережно прикрывает ее крылышком — от холодного ветра. Мне почему-то становится грустно. Все для любимой, да, Шиарри? Хоть звезду с неба, хоть… Рэй, нечаянно встретившись со мной взглядом, отворачивается и вспоминает про какие-то срочные дела. И с шумом срывается с места.
А жених и невеста просыпаются. Секундное удивление, и…
— Мама! — дружно вопят два голоса, и, поспешно расцепившись, мальчик и девочка кидаются каждый к своей маме. Из-под другого крыла Шиарри торопливо выбирается Рриша…
Так, только не заплакать! Я же в драконьем виде!
— Я давно заметила, что если просто так спишь, то спишь, а если перед сном колечко трогаешь, то спишь широко…
— Как — широко? — притормозил Рик юное дарование. Очень вовремя. Собравшийся на посиделки народ как раз состроил озадаченные физиономии.
Маришка призадумалась.
— Ну так! — объяснила она, разводя в стороны маленькие ладошки. — Много видишь! И можешь вмешаться. Если хочешь. Мам, а ты знаешь, что те Проницающие, которых ты швырнула в море, утонули?
— Нет. А ты видела?
— Ага, — помрачнела Маринка. — Они дураки. Могли же плавать, мы все можем же. А они вместо этого друг в друга вцепились, ругались, каждый хотел на другого залезть. Так и утонули.
Ну, значит, по поводу Проницающих можно больше не волноваться. Рэй обрадуется.
— А потом я Виталика увидела. — Малышка опускает глаза и пересыпает песок из ладошки в ладошку. — Так страшно было. Он весь был… даже меня не видел… идет… по нитке такой… и я поняла, что если он уйдет, то его больше не будет. Он будто выцветал, горел и выцветал, я не знаю, как понятно сказать!