Елена Белова – Дураков здесь нет! Или приключения дракоши (страница 77)
— За то, что оборотень. Обычно нас убивают еще детьми. Но мне повезло с дедом и братом…
— Не выдали?
— Не выдали. А еще научили, как себя вести и как прятать свою «неправильность», — вождь усмехнулся. — И как врать.
— А-а, вот откуда у тебя такая манера общаться.
— Именно.
Я украдкой дернула себя за чешуйку. Разговаривать с таким Рэем было странно. И почти спокойно. Когда он не морочит голову, не врет, не насмехается, а просто говорит, грустно и доверительно, то ему даже посочувствовать можно. Не повезло с детством…
— А чем оборотни так Проницающих обозлили?
— Откуда ты знаешь, что Проницающие?
— А кто еще? Чем мы этим уродам не нравимся?
— Не знаю. Я вообще думаю, что… — Он замолк, рассматривая осточертевшие джунгли. Тут еще кое-где водились птицы. Одна из них как раз решила попробовать голос.
— Что? — не выдержала я.
— Золотая, а ты могла бы стать моей женой? Не надо, не отвечай. Я не о «сейчас» говорю, я не слепой и вижу, что с мужем вы пара. Настоящая. Просто — могла бы?
— Леди Александра!
Я не отозвалась. Нет, я не то чтобы не хочу разговаривать, просто в этот момент не могу. Занята. Секундочку подождите…
— Леди Александра-а! Леди…
Да слышу. Сейчас-сейчас, только…
Поздно! Настойчивый дракон в попытках отыскать меня проломился сквозь лесные заросли. Одно из деревьев (видать, повышенной хрупкости) с хрустом уронило в озеро две особо крупные ветки.
Блин!
Рыбки, за которыми я следила хищным взором, дружно шуганулись прочь, оставив только круги на воде.
Твою косметичку фирмы «Алые паруса»! Ну, первые же рыбки, которых мы встретили за последнюю неделю с лишком. С самого побережья не видели ничего живого, а как появился случай поймать рыбешку, так принесло… А кого, кстати, принесло? Кто мне опять рыбалку портит, только от Рэя избавилась с его вопросами!
— Ррош?
— Александра! — возрадовался дракон-подросток. И удивленно осмотрел мою торчащую над водой шею. — Ты купаешься?
— Теперь — да.
Не говорить же, что он только что угробил мои надежды на рыбалку. И не позориться, показывая ту мелочь, которую я поймала. Нет, на Земле это сошло б за рыбу, но здесь, где живность покрупнее, моя добыча — червячок для крупнокурицы. Маринке и Ррише на один укус не хватит.
— А почему здесь? Вода ведь ледяная.
— Для тонуса, — мрачно ответила я, выбираясь из крохотного лесного озерца. Я замерзла до состояния «клык на клык не попадает», перемазалась в донном иле и проголодалась до глюков на тему шашлыка и жареной картошки. И за все про все — одна крохотная рыбка. Просто слов нет. Цензурных.
— А почему одна?
— Стесняюсь!
— А-а… — понимающе кивнул дракончик, старательно отводя глаза от моих лап и хвоста (ил на них смотрелся просто неотразимо, казалось, я только что приняла грязевую ванну особой густоты и прилипчивости). — Понятно. Я чего пришел-то… связь появилась.
— Так что ж ты молчишь!
Связь — это то, о чем мы мечтали уже третий день подряд. Еще на подлете к Солнечу амулет магов, и так работающий кое-как, окончательно отказался от общения с владельцами. Кристаннике пробовал его починить, но то ли амулет обиделся, что на него нечаянно сели (Рриша), то ли у него поехала его амулетная крыша и он перестал считать своими хозяевами всяких бродячих магов и подозрительных драконов, но включаться он перестал совсем. А на попытки заставить работать бился током и шипел по-змеиному. В Солнече он вообще вырубился.
Как раз когда он был нужен как никогда!
…Как мы убирались из города, я помню плохо.
Гаэли говорит, что у меня магия «вошла в резонанс с чаро-основой и таким образом усилила мощность обратного потока, в силу чего обнаруженный артефакт стал способен к работе без прежних интервалов, а радиус его воздействия заметно увеличился, а посему некоторое время может ощущаться существенный дискомфорт и некоторая слабость». Но это он потом сказал.
А пока был холод, пробирающийся, кажется, в самое средоточье, и ветер, и налетающие на меня аррохи, и свист…
И ощущение невозможности. Неужели получилось? Неужели все?
Были радостные вопли, объятия, и мои малышки с сотней вопросов. Свист в ушах, громадная усталость. Помню, как брела куда-то, засыпая на ходу, а меня в четыре пары крыльев подпихивали и подталкивали, уговаривая: «Ну, еще немножечко, буквально пару шажочков»…
Помню, как причитал рядом дед Гаэли, затирая огненные лужи, регулярно вспыхивавшие на земле там, где я проходила. Мол, сейчас-то чего плакать, все ведь уже налаживается… Ой, да куда же вы опять слезы роняете, леди Александра, тут ведь везде уникальные экспонаты, историческая ценность. А я даже сказать не могла, куда эти экспонаты могут отправляться. Уточнять не буду. Далеко, в общем.
Помню, что Рэй приводил меня в порядок комплиментами. Да, вот так получилось: на утешения магов, на слова драконов, да что там, даже на дочкины вопросы я реагировала, как сурок в спячке — еле-еле. А стоило Рэю мурлыкнуть свое «золотая», восхититься моей шейкой и пообещать скорое воссоединение, и я мигом проснулась и вошла в контакт с окружающим миром. Немножко односторонний контакт, правда — через оплеуху. Ну а как еще реагировать на такие выходки замужней женщине. Пока замужней…
В тот день выбраться из Солнеча не удалось, наша инвалидная команда не смогла бы обогнать даже ползучку — удивительно ленивую местную змею, которая питается листьями и способна всю жизнь прожить на одном дереве, никуда не уползая. Мы забились в тихий уголок, где не летали аррохи, и постарались привести себя в порядок.
Не передать, как мы тогда мечтали о помощи! Хоть какой-нибудь. И соответственно о связи.
Но комок серебряной проволоки — именно так выглядел амулет связи — был молчалив, как фанерный гаишник на трассе. Гаэли высказал предположение, что остаточная драконья магия, пропитавшая Солнеч, нарушила настройку. Крис и молодые драконы грешили на аррохи — мол, их энергетический заряд мог повлиять на чары магического приборчика. А Митта долго молчала, а потом вздохнула и призналась, что, скорей всего виноваты здесь не аррохи. Просто она недавно на этот амулет нечаянно села. Точнее, упала. И просит прощения.
Прощать ее никто не стал — просто не до того было: у одного из дракончиков началось что-то вроде истерики. Хиран, насмотревшись на беспорядочно пролетающих пожирателей, вдруг затрясся, ткнулся головой в землю и зарычал, тихо, но надрывно, так, что мы все вскинулись.
— Хиран, что?
— Все! — слыша и не слыша, простонал тот. — Все! Солнце жизнедарящее, все было так просто! Так просто! А они не смогли! И все так…
— Хиран…
Он поднял голову, яростно-отчаянно посмотрел на плывущее мимо серое пятно, яростно дохнул в него всей силой огня и снова зажмурился, словно не мог видеть больше ни одного аррохи.
— Все наши погибли, Орро! Все, кого мы знали! Никого не осталось… А можно было просто…
Все начисто забыли про амулет и принялись утешать парнишку, пока он вдруг не замер и не проговорил совсем другим голосом:
— Орро, узнаешь?
От неожиданности мы тоже застыли. И уставились туда, куда смотрел сам Хиран — на комки земли, сыпавшиеся из-под его лапы. Сначала я не поняла, в чем дело, а потом увидела, что комки не рассыпаются при ударе о землю.
Они исчезают.
— Транспортник! — радостно завопил Орро. И принялся разрывать землю, ища какой-то «проводник пути».
Вот так мы нашли «драконье метро» — опытную модель грузового телепорта, недостроенную, но — невероятно! — работающую! И оказались тут. В лесу, всего в двух днях пути от побережья.
А сегодня приборчик связи, значит, ожил.
— Саша! Наконец-то! Скорей, тебя тут ждут.
Ждут?
Рик!!!
Я чуть не ткнулась в несчастный амулет всей мордой. Он особого восторга не выразил — из серебряного плетения вместо нормальной речи донеслось какое-то зверское рычание вперемежку с непонятным завыванием…
— Рик?!
— Аарррррыыыыр…
— Рикке!
— …ашка! — донеслось из серебряной путаницы. — …онец-то… Вы в…орядке?
— Папа! — обрадовалась я. — Да! Все в порядке! А у вас?
Амулет секунд пять переваривал сообщение, задумчиво завывая, а потом выдал: