Елена Белильщикова – Вернуть истинную. Наследник для волка (страница 4)

В общем, к утру супермаркет должен был блестеть! И если я была довольна своими стараниями, то Ольга Владимировна никогда. Впрочем, она придиралась ко всем, и уборщицы редко здесь задерживались надолго. Но у меня не было такой роскоши, как уволиться. Лекарства для мамы стоили дорого, а без них она не протянула бы и месяца.

Мои мысли прервал звонок телефона. Я удивленно вскинула брови, стягивая перчатки. Связь на окраине работала кое-как. Так что пробившийся звонок в последнее время, скорее, удивлял. Обещали починить, но эти обещания все откладывались. А стоило позвонить, как какая-то волчица на том конце «провода» фыркала, что, может, вообще, проблема в телефоне? Ну, конечно. Кнопочные звонилки не чета дорогущим вариантам, которые оборотни меняют чаще, чем люди здесь сапоги.

– Да? Я слушаю, – нервно выдохнула я.

– Это дочь Татьяны Петровны? – поинтересовался незнакомый голос. – С Вашей мамой случилось несчастье.

Я сразу же бросила перчатки на тележку и побежала на выход. Даже не убрала ничего в кладовку. Плевать! Сейчас мне было не до этого. Выбежав на улицу, я огляделась по сторонам. В наших местах если и работали один-два таксиста, то в такое время они предпочитали сидеть дома. Ведь на улице уже успело потемнеть.

В глаза ударил свет фар. Я бросилась к дороге, отчаянно махая рукой. Водитель затормозил, опуская стекло.

– Пожалуйста, подбросьте до…

– С дороги пошла! – гаркнул он на меня. – Я тебе такси, что ли?!

Машина тут же рванула с места. Я едва успела отскочить. Оставалось только добираться самостоятельно. От волнения слезы наворачивались на глаза. Я бежала по полутемным улицам с бешенно колотящимся сердцем. И вот передо мной оказалось старое облезлое здание. Позабыв про бахилы и все на свете, я ворвалась внутрь.

Увидев меня, мамин врач завела меня к себе в кабинет. Это была женщина в годах в узких очках и губами-ниточкой того цвета, которым в школе ставят тройки.

– Ну, а чего вы хотели, чего вы ждали? – развела она руками и села за стол, прихлебывая дешевый чай. – Ей операция нужна. Срочно, причем. А мы что сделать можем? Где я оборудование возьму? Сто раз уже ей твердила, чтобы записывались в хорошую клинику…

– К оборотням, – хмыкнула я, сидя на краешке стула и напряженно сжимая пальцами.

– Да хоть к кикиморам болотным, – она недовольно поджала губы. – Вы же сами понимаете, там другой уровень.

– И другие цены! – не выдержала я. – Мы стараемся, копим, но это же очень большие деньги…

– А я что сделаю? – огрызнулась она. – Мы ей лекарства дали, конечно, но диагноз серьезный. С такими вещами не шутят. Это все так, поддержка. Небольшая отсрочка.

– Я понимаю, – глухо проговорила я, низко опустив голову. – Если без операции… сколько у нас времени?

– Его уже нет.

Мне разрешили ненадолго заглянуть к маме в палату. Правда, поговорить не получилось. Врач строго-настрого запретила будить. Я тихонько подошла к кровати и осторожно поправила одеяло.

«Ты будешь жить, мама, – сказала я мысленно. – Я что-нибудь придумаю, обязательно что-нибудь придумаю!»

Выйдя из больницы, я обессиленно опустилась на скамейку. Из крашенного в белый окна бил желтый свет, вокруг вилось комарье, но мне было не до этого. Вкалывая на двух работах, удалось накопить так, каплю в море по сравнению с той суммой, которая нужна для того, чтобы положить мать в клинику, где обычно лечат богачей-оборотней. Мама категорически отказывалась от идеи продать нашу квартиру. Все твердила: «Вот не станет меня, и куда ты? По миру пойдешь?» Да и сказать по правде, наше третьесортное жилье не тянуло даже на десятую часть необходимых денег. С кредитом тоже не складывалось – узнавала уже, прощупывала почву.

Я с досадой стукнула кулаком по скамейке. После чего достала телефон из кармана джинсов. Марк напоследок дал свою визитку. Я собиралась швырнуть ее в ближайшую урну, но забыла. А теперь телефон запикал от нажатий на кнопки. Ввести номер – минутное дело. И я застыла, глядя на светящийся экранчик, не сразу решаясь позвонить. Глаза у меня снова затуманились от слез.

– Алло, Марк? Это Ева.

– Ева? – голос Марка пробился сквозь какой-то шум. – Ева, где ты? Тебя плохо слышно!

Я выругалась про себя. Захотелось стукнуть телефон. Хотя несчастная звонилка была не виновата в том, как работает связь на окраине.

– Я в больнице, во втор…

Говорить дальше не было смысла. В динамике раздались короткие гудки. Я едва не швырнула телефон на растрескавшийся асфальт под ногами. Хотя… может, и к лучшему! Все равно я слабо верила, что Марк действительно мне поможет. Это был так, минутный порыв. Когда богатый мужчина выбирает себе куколку из простых, наряжает ее и обвешивает камушками… обычно эта красотка не так проста. А хорошо так вложилась в свою внешность и крутилась в дорогих клубах. Остальное – сказки.

Хотя наш мир однажды сотрясла магическая катастрофа, из-за чего находиться за пределами городов опасно для жизни, а оборотни – часть нашей жизни, в чудеса я не верила. Вроде тех, где деньги падают с неба, когда так нужны. А значит… Я всхлипнула, закрывая лицо ладонями.

Мама растила меня одна. У нее и папы была настоящая любовь, счастливейший брак. Я помнила, как однажды сидела у него на коленях и требовала на день рождения себе братика или сестричку! А он и мама смеялись и обещали, что обязательно будут. И один, и другая. Вот только тем же днем нам позвонили с плохими новостями. Несчастный случай на заводе, где работал папа.

Я тогда нарвала одуванчиков возле подъезда. Уже умела считать до десяти. Так что десять – четное число. Чтобы положить на холмик свежей могилы. Больше родни, кроме мамы, у меня толком не осталось. Папа был сиротой из детдома, а она обоих родителей похоронила еще до своей свадьбы. Был еще ее брат, старше на десять с лишним лет, но он укатил куда-то на другой конец света, и мы ничего друг о друге не знали. Так и жили я и мама, одни друг у дружки. Выйти замуж во второй раз она так и не смогла, только плакала иногда тайком над папиной фотографией в черной рамке. Теперь и мамино фото будет стоять в такой же?

Я не обратила внимания на тихий гул подъезжающей машины, на приближающиеся шаги. Лишь ощутила, как на озябшие плечи легла тяжесть плотного пиджака.

– Поехали, Ева, – Марк приобнял меня за плечи.

Я вздрогнула, поднимая на него удивленный взгляд.

– Как… как ты здесь оказался? – мой голос сел от слез. – Связь же прервалась.

– Твою фамилию я уже выяснил на заправке, – пожал плечами Марк. – Как и адрес. Осталось только проверить обе ближайшие больницы. Ты не замужем, так что фамилия у тебя и твоей матери одинаковая. Пойдем. Тебе не нужно сейчас оставаться одной.

Он приобнял меня за плечи. Я была слишком вымотана слезами, так что послушно поднялась со скамейки, чувствуя себя тряпичной куклой. И опомнилась только уже на пути к машине.

– Но мама… Я не могу ее оставить здесь одну! – я попыталась упереться.

– Ее перевезут в хорошую клинику. И начнут подготовку к операции. Не думай ни о чем, – Марк взял меня за плечи, глядя в глаза.

– Но у меня… я…

Я нервно сглотнула, не зная, как сказать, что у меня нет нужной суммы на это. Да что там? Даже половины от нее. От унижения комок встал в горле. Оборотню же в костюме ценой в две мои зарплаты не понять таких проблем!

Марк кивнул и произнес с нажимом:

– А ты, Ева, поедешь со мной.

Глаза оборотня опасно сверкнули. Совершенно по-волчьи. И я не посмела спорить.

Если честно, пока мы ехали по ночному городу, я ни о чем не думала. В голову будто набили плотный грязный туман. Так что мои глаза удивленно распахнулись, когда стало понятно, что Марк привез меня к себе домой – в огромную роскошную квартиру в центре города. Она находилась на каком-то там этаже стеклянного небоскреба, я не обратила внимания. Только растерянно закрутила головой, как котенок в новом доме, когда оказалась в просторной гостиной, вся стена которой была стеклянной.

– Заказать тебе ужин? – спросил Марк.

Я вздрогнула от его голоса. И осознала, что по-прежнему стою с его пиджаком на плечах. Еще и вцепилась в него до побелевших костяшек! С запинкой я помотала головой.

– Вот, возьми. Здесь уже точно не холодно! – нервно улыбнулась я, возвращая пиджак Марку.

– Не хочешь? Значит, просто напою тебя чаем.

Марк отвел меня на кухню. Я села на высокий стул, неуклюже сминая в пальцах край туники. Вскоре передо мной оказалась большая чашка с ароматным чаем. От волнения руки у меня по-прежнему были холодными. Так что я с удовольствием обхватила ее ладонями, по-прежнему не глядя на Марка. Хотя краем глаза видела, что он оперся о шкаф-пенал и скрестил руки на груди. Белая рубашка отчетливо облегала широкие крепкие плечи.

– Как давно началось ухудшение? Какие показатели по анализам?

Я вскинула лицо и нахмурилась. Марк сканировал меня глазами, как букашку под микроскопом! Взгляд сосредоточенный, четкий и холодный, как острие скальпеля.

– Что? – растерялась я.

– При таком диагнозе твоя мать должна была регулярно сдавать анализы и обследоваться. Как быстро идет ухудшение?

– Ну… в последние месяцы, – пробормотала я.

Вопросы Марка не выглядели праздным любопытством или попыткой поддержать беседу. Это, скорее, напоминало допрос. Подумав об этом, я вскочила на ноги.