Елена Белильщикова – Попаданка. Мама для бастарда (страница 7)

– Ты в моем доме, девочка, – Анисья с усмешкой отбросила с плеча назад прядь моих волос, которые я не успела снова заплести. – Государь наш не вечно рядом будет. Это же мужчины. То приемы, то переговоры, то поход военный… Это со мной тебе поладить нужно.

– Или что? – я с вызовом подалась вперед. – На улицу меня с ребенком вышвырнешь? Теодор за такое по головке не погладит! Если единственного наследника прогонишь.

Анисья даже немного отпрянула. Похоже, нечасто ей давали отпор! Но это ее лишь разозлило. Анисья зло прищурилась.

– Пока что единственного. Пока, – процедила она. – А когда у нас появится свой наследник, Теодор и думать забудет о тебе и твоем щенке! Поэтому готовься вернуться в свою деревню, где будешь спать в сарае с коровами. Вряд ли после такого тебя муженек обратно в постель пустит! Когда ты ноги перед другим раздвигала.

– Ах ты… – я вскинула руку, но осеклась, поняв, что не нужно начинать знакомство с пощечины.

Анисья тихо рассмеялась. Она перехватила мою руку, но не останавливая, а напротив, приложив к своему лицу. Я затаилась, не зная, чего ожидать, а эта стерва начала издевательски подначивать!

– Давай, давай. Вперед, Дана, ударь да посильнее, до следа. Тут же стражу позову. Скажу, что напала ты на меня. А может, и задушить саму королеву пыталась? – Анисья скользнула моей рукой к себе на шею, сама сжала мои пальцы, состроив лицо невинного страдающего ангела. – Как быстро вылетишь отсюда? Не бойся, об отродье твоем я позабочусь. Хорошая розга даже из деревенщины человека сделает.

Я отдернула руку, словно меня заставили погладить змею.

– Только тронь его!

– А ты придержи свой дерзкий язычок, – Анисья смерила меня надменным взглядом, скрещивая руки на груди. – И с Теодором, если и забавляетесь, то будь тише воды, ниже травы. Понятно? Мне плевать, если ты ему по ночам постель греть будешь. Главное, выше подстилки подняться не пробуй. Не то я тебе быстро твое место покажу.

***

Анисья сбежала в свои покои. Она размашисто хлопнула тяжелой дверью, даже не обращая внимания, закрылась та до конца или отлетела обратно, оставляя щель. Молодой королеве было не до этого.

Анисья подбежала к своей кровати, доставая из-под подушки небольшой черный тканевой мешочек. Тонкие пальцы взволнованно стиснули его в горсти, ощущая под плотной тканью какие-то травы и тонкие палочки… а может, и косточки. Кто знает, что старая ведьма насовала туда. Развязывать запретила строго-настрого. Иначе не сработает колдовство. А это не изученная магия, как у князей родовитых и у самого короля, которые ей обучаются так же, как клинком владеть. Зная-понимая все приемы… С древними обрядами и заговорами лучше не шутить. Анисью до сих пор пробирали мурашки, стоило вспомнить взгляд ведьмы. И все-таки продолжала к ней бегать.

– Говорила бабка, что с этой вещицей с первой ночи от короля понесу! Да только где ее взять, эту ночь? Если он и дорогу ко мне забыл! – прошипела Анисья себе под нос. – Ему любые дела милее, чем жена молодая! А теперь еще и девка эта, деревенщина со своим крысенышем приблудным… Того и гляди, к ней захаживать начнет! Так никогда я не дождусь сына от Теодора!

Она снова спрятала мешочек под подушку. На постели стояла брошенная Анисьей шкатулка. До верха самоцветы до золото. Анисья со вздохом присела на край постели, пропуская сквозь пальцы янтарные бусы. Привез Теодор недавно, когда перед очередной поездкой попробовала поплакаться ему, как скучно одной во дворце, пока муж делами королевскими занят… Развлек, паршивец, ничего не скажешь! Анисья зло захлопнула шкатулку. Лучше бы на этой самой постели разложил, утешил! Авось и вышло бы из этого что-то.

– Ну, ничего, Теодор… Мне твоя любовь и ласка без надобности, – зло прошептала Анисья, сжимая в руке бусы. – Как только рожу наследника, чтобы у трона укрепиться, мигом тебя со свету сживу. Отравой или колдовством – дело десятое… Сама править стану Сальмиром. А от девки этой и ее щенка быстро избавлюсь, мне соперники за власть ни к чему.

***

Зря Анисья забыла о том, что и у стен есть уши. Особенно в королевском дворце, где так много полутемных коридоров. Я замерла у приоткрытой на щелочку двери, так и не захлопнувшейся. А нечего так психовать и дверями хлопать! Тоже мне, королева драмы! Зато так я смогла расслышать, что Анисья бормочет себе под нос, перебирая свои побрякушки. У меня ослабели ноги, кровь отлила от лица. Я привалилась к стене, тяжело дыша.

«Значит, Анисья хочет убить Теодора? – от этих мыслей голова шла кругом. – А потом… потом она выставит и меня, и Драго на улицу. Да что там? Она и убить может! Чтобы Драго уж точно на трон не претендовал. Нужно рассказать Теодору!»

Я уже рванулась прочь от покоев Анисьи, на поиски Теодора. Но остановилась за углом, прислонившись горящим от эмоций лбом к холодной каменной спине. Разве он мне поверит? Решит, что вешаюсь ему на шею и нарочно оговариваю его жену! Но ведь детей у Анисьи еще нет. А судя по ее недовольству, даже о беременности речи пока не шло. Значит, у меня было время что-нибудь придумать!

Глава 6

Драго прохаживался по покоям, которые ему выделили в королевском дворце. Подумать только, одни они были больше, чем весь прежний деревенский дом! Он слышал, как каждый шаг под белыми сводами разносится, и взволнованно теребил поясок на простой, чуть разорванной рубашке.

На постели лежала аккуратно сложенная одежда, чистая и дорогая. Но притронуться Драго. к ней не решился. Такую испачкаешь – годами отрабатывать будешь!

В деревне говорили, что в ногах правды нет, вот он и сел на краешек кровати, как вдруг в дверь постучали. Драго настороженно метнулся к ней взглядом. Привык жить в опаске, как звереныш затравленный. Вот и взвился на ноги, когда на пороге оказался сам король… отец? Драго не понимал до конца, кто этот человек, но на всякий случай склонился в поклоне, держась настороже, наблюдая за Теодором. Хотя тот с порога вроде бы ни кричать, ни кулаками махать не начинал – жить можно.

***

Теодор не сразу решился войти к Драго в покои. Еще несколько минут под дверью топтался. Думал… как с мальчиком разговор лучше начать. Чтобы не напугать его. Поверил ему, чтобы. Еще и Дана своей новостью огорошила, что попаданка! Чертова девка!

– Драго? Ну, что ты? Я же не на прием королевский явился, – улыбнулся чуть напряженно Теодор, видя, как мальчик склонился в церемонном поклоне.

Как бы то ни было, а воспитали его хорошо. Даже для его юного возраста.

– Я просто к тебе в гости зашел. Можно? Поговорить нам надо, – Теодор неловко прошелся по покоям, чувствуя, как заполняет собой, своим крепким телом, всю комнату, и присел на кровать, да ладонью похлопал рядом с собой. – Садись. Поговорим.

Последние слова прозвучали как-то совсем угрожающе. Теодор поморщился. Ну, что ж ты будешь делать? Не умел он с детьми обращаться, хоть убей!

Драго послушно присел на краешек кровати, рубашку одернув и руки на коленях сложив. Не знал, о чем говорить-то с государем.

Вроде бы и к себе забрал, по улицам теперь не скитаться, но стража у него страшная, да и во дворце чужое все, непривычное. Хотя… Драго неловко поднял взгляд, думая, что неприлично молчать и сопеть просто.

– Красивый дворец у тебя… – выдавил Драго и тут же чуть поежился, словно ожидая подзатыльника за то, что без разрешения заговорил.

Драго незаметно разглядывал Теодора. Вспоминал свое отражение в речке, встрепанное, худощавое. Не похожи ведь совсем… а может, и похожи? Сам он запутался, не знал, что и думать.

Теодор сел рядышком и осторожно потянулся к Драго. Приобнял его за плечи, да волосы пригладил. Много лет мечтал о наследнике! Так и тянуло теперь к сыну. Обнять, за руку подержать, с клинком деревянным во дворе побегать. Девки все твердили за его спиной что-то про материнский инстинкт, что у каждой из них просыпается, когда в руки младенчика-то берут. А Теодор? Отцовский, стало быть, инстинкт проснулся? Еще задолго до того, как про Драго узнал.

– Это теперь твой дом! – гордо сказал Теодор и дернул Драго за прядку. – Знаешь, почему твой дом теперь тут? А не в деревне твоей?

Черт, будто он наставник, так говорит с сыном. Сухо и сдержанно как то. Вот мамки это дело умеют! И ласковое слово скажут. И обнимут-поцелуют! И забалуют. Теодор пытался. Но Драго даже одежду новую не надел, что уж говорить о другом?

Драго дернулся немного от прикосновения неожиданного. Вроде бы старался Теодор его не пугать лишний раз, касаться мягко, бережно, давая время заметить движение руки, но тело все равно вздрагивало. Драго повернул голову, глядя на него большими глазами.

– Потому что папа сказал, что я не родной ему? – тихо произнес Драго, по привычке называя Милада отцом. – И разозлился страшно из-за метки.

Драго посильнее натянул рукав рубашки, будто боясь, что и Теодор за нее ругать начнет. Как только принесли воды умыться да оставили одного в покоях, он первым делом метку треклятую тереть начал. Но только кожу докрасна натер – не сходила она.

Вздохнул Теодор и руку убрал. Чего мальчика пугать? Не готов он пока признать его отцом. Вон, чужого… мужчину папой зовет. Боль пронзила его сердце непрошеным уколом стрелы. Но он попытался скрыть это от Драго.

– Вот об этом я и хотел поговорить, – Теодор осторожно потянул рукав на рубашке Драго вверх, обнажив метку.