Елена Белильщикова – Попаданка. Мама для бастарда (страница 11)

– А вдруг и я тебя отравить чем-то собралась? – пошутила Дана.

– Разве что зельем приворотным? – усмехнулся Теодор.

И не сдержался. Он притянул Дану ближе к себе, накрывая ее губы своими. Она задохнулась от неожиданности. Оттолкнуть бы, сбежать, как девушка приличная… Но губы Теодора были такими мягкими и чуткими, ласкали ее так, что колени слабели, а голова кружилась. Сердце стучало часто-часто, а все тело тянуло ближе, ближе… Дана и сама не поняла, как обвила Теодора руками за шею, отвечая на поцелуй. Первый у них, но далеко не последний.

Ведь не раз после этого Теодор приезжал к ней. Без охраны, без сопровождения. Сбегал из дворца своего, который тесным, постылым стал без Даны. Без его Даны, от одной улыбки которой сердце замирало, когда валялись они среди мягких лесных цветов или одуряюще пахнущего свежего сена. Все чаще Теодор к Дане наведывался. А она обо всем на свете с ним забывала, в плену его поцелуев да касаний сладких.

***

Небо уже темнело, вовсю вечерело, но старушки только выбрались на скамейки. Дела в огороде переделаны, дома сидеть при лучине – только глаза портить. А так семечки полузгать да языками почесать – одно удовольствие. Вот и расселись они, провожая взглядом прошедшего вдалеке Милада.

– Слыхали, сынок-то Милада теперь принцем во дворце ходит, нос задирает в парче и бархате, на пуховых перинах спит! А так посмотришь, обычный мальчонка был! Кто б подумал, что Данка его от самого короля нагуляла? – бабка вроде бы зашушукалась с подружками, но они все были глухие, как тетери, так что слышала половина деревни.

– Да враки все это! Запудрила эта вертихвостка мозги и самому королю! Помнишь, какие глаза у мальчишки-то? В отца он, в Милада нашего!

– Ох, жалко его, вся деревня теперь кости мужику моет! – покачала головой сплетница, с досадой сплюнув шелуху с семечки, не думая даже, что Милад все слышит.

Он вышел из дома и стиснул кулаки. Снова вся деревня о нем судачит! Чертова Данка… сбежала к своему королю. И Драго с собой прихватила. Поначалу думал Милад, что заживет свободно и хорошо! А оказалось, что нет. Скучал он… Да, бесил его Драго, когда жили вместе! Часто, до метки еще, смотрел Милад в его лицо тонкое, девичье почти, и руки-то чесались пощечину залепить. Испортить… не похожие черты. Подозревал Милад, с самого начала подозревал, что не его он сын! Вот и прилетало Драго частенько. Да и Данке тоже. А как прогнал их, и не хватало теперь… в доме смеха детского да песен, которые Дана под нос себе мурлыкала, как ужин готовила.

– Эй, вы чего тут расселись? Больше не о чем языки почесать? Длинные у вас стали, языки эти? Так я быстро укорочу! – рыкнул Милад, подойдя ближе к сплетницам.

Бабки переглянулись да засобирались домой быстро. Репутация у него в деревня была, прямо сказать, не самая лучшая. Драчун он был, злой очень. Ну, а что? Это не он виноват, это жизнь такая. Собачья. Плюнув в сердцах на землю, решил Милад в лес сходить прогуляться. Развеяться немного. Да ноги сами его в другую сторону от знакомых тропинок понесли.

В лесу как-то резко потемнело. Пахнуло тиной, сыростью, потянуло туманом с болот. Хотя вроде и не шел Милад в ту сторону, знал, где места гиблые. А будто тропинка сама заплутала. Между деревьев вспыхнули огоньки. И не поймешь, окна далеких домишек? Или болотные огоньки? А может, глаза волчьи, хищные? Повернуть бы назад, но места словно стали чужие, незнакомые.

Под ногами зашуршало. Змея скользнула у самых носков сапог, зашипела недовольно. А еще шевельнулся чей-то силуэт между деревьев, тут же спрятавшись, не желая попасться на глаза.

Говорили в деревне старики, не сходить с лесной тропинки, не заходить дальше старого дуба, расколотого молнией. Сгинешь – и поминай, как звали… И кто знает, только ли от болота, которое уже грязью чавкнуло под сапогом Милада?

Голова его кружилась, пока Милад шел, как зачарованный, по тропинке. Тонкая, незаметная почти, змеилась эта тропка в стороне от остальных. А он кручинился, думал о Данке и Драго. Может, правы они? И ошибка какая вышла? Вон, правду бабки говорят – глаза-то у сына его. Не бывает же такого, чтобы один ребенок да от двух мужчин у девки уродился!

Но мысли о Дане и ее измене быстро выветрились из его головы, когда заслышал Милад смех серебристый. Увидел кончик косы черной, что между деревьев мелькнул. И тонкий стан, который спрятался, скрылся в тумане болотном.

– Не ходи туда! – крикнул Милад, испугавшись, что помрет девица.

Забредет в болота, а там топи ее ядовитые не отпустят. Только труп поутру и найдут, вот горе-то родителям будет? А может… стало ему интересно, красивая ли та девица, что за стволом дерева спряталась? И пошел Милад за ней следом, за ее силуэтом прозрачным, как зачарованный.

Под ногой хрустнула какая-то коряга сухая. И тут же жадно, голодно чавкнула густая грязь. Ухватила за ногу, затягивая вглубь.

Тень тут же выскользнула из-за дерева. И совсем не по-девичьи сильные пальцы перехватили Милада за руку. Незнакомец ловко переступил на небольшой кочке, дергая к себе. Этот устойчивый островок был совсем небольшим, и они оказались почти нос к носу. Среди деревьев снова мелькнули болотные огни, и стало понятно, что вовсе это не девица… Просто парень молодой, по-змеиному изящный, с длинными черными волосами. Отсветы заплясали на тонком лице, бледном, как луна.

– Мне-то ходить здесь можно, я эти места хорошо знаю… А ты зачем забрел, не слышал, что ли, про трясину? Если бы не змей мой, сгинул бы… – незнакомец разжал пальцы и наклонился, а змейка тут же проворно на ладонь скользнула, руку обвила, ласкаясь, как котенок.

Милад дернулся всем телом и заорал, когда змея к нему полезть попыталась. А парень лишь улыбнулся лениво, да потянулся, изогнувшись гибким станом перед ним. Да уж, тонкий он – загляденье! Зависть берет, сам бы хотел так ловко и плавно двигаться.

– Не бойся. Не укусит он тебя, – бросил парень, кивнув на змейку.

А по Миладу мурашки пошли от мысли, что это может быть ядовитая змея! Но… парень сказал: «он»? Может, ужик это просто, а в темноте ужасов додумалось?

– Убери своего… э-э-э… питомца. Не люблю змей, – нервно проговорил Милад, бросая искоса взгляды на парня.

Красив он был, нездешней какой-то красотой. Длинные черные волосы были заплетены в косу.

– Боишься… Так зачем ты здесь?

– Я сам не знаю, зачем сюда пошел, – вздохнул Милад, пряча тоску свою во взгляде от незнакомца, чего человека зря пугать своими печалями. – А ты откуда здесь взялся? Или и у тебя беда какая-то приключилась?

Незнакомец подавил тихий смешок, улыбаясь на испуг от одной маленькой змейки. А большие глаза, васильково-синие, блеснули так, что на миг показалось, что бояться здесь стоит вовсе не змея. Который так послушно обернулся вокруг хозяйской руки, подставляя мордочку с тонким раздвоенным языком, чтобы погладили под подбородком.

– Живу я здесь, – незнакомец встряхнул выбившимися из косы прядями. – Туман сгущается. Пойдем ко мне, переждем, а потом покажу тебе дорогу обратно в деревню… Заодно расскажешь, что приключилось с тобой. Просто так эти болота никого не манят. Значит, на душе у тебя неспокойно. Как зовут хоть тебя?

Милад нахмурился. Кто ж это по доброй воле не в деревне живет, а в лесу глухом? Но потом посмотрел пристальнее на молодого мужчину. Он казался вполне уверенным в себе, и почему-то Миладу инстинктивно хотелось довериться ему.

– Меня Милад зовут. А тебя как? А чего ты в лесу живешь? Аль бабка твоя домик в лесу держала, померла и тебе оставила? – Милад рассмеялся слегка натужно.

Это была единственная причина, по которой он мог поверить, что его новый знакомый живет в лесу. Тут же страшно, жутко и, вообще, бр-р, змеи ползают! Но, кажется, этот молодец не боялся змей.

– Камил я, – только и ответил он, показывая, что сначала придется на его вопросы ответить, а потом уже свои задавать.

– Неспокойно на душе у меня. Жена ушла, сына с собой прихватила. Но я парень гордый, возвращать никого не собираюсь. Больно она мне нужна! Да и не вернется она. А вот по сыну скучаю. Хоть так и не смогли с ним поладить, пока жили вместе… Упрямый он, весь в меня! – Милад болтал, как заведенный, всю дорогу до домика парня.

И смотрел на его тонкий чеканный профиль, на узкие лопатки. Чем-то смахивал Камил на Драго – тем, какой худощавый был. Вот и воспоминания будились непрошеные, скучал Милад еще больше.

Глава 9

Камил открыл дверь, пропуская гостя внутрь. А потом скользнул следом бесшумно, как тень. Милад и опомниться не успел, как Камил незаметно толкнул его спиной к бревенчатой стене, а тонкие пальцы зафиксировали за подбородок.

– Лукавишь ты со мной, Милад. Нехорошо это. Лучше бы правду сказал, может, я бы помочь смог? – Камил покачал головой укоризненно.

А ведь сам ни на один вопрос не ответил… В домике горела одинокая свеча, освещая и свисающие с потолка травы, и раскрытый сундук со всяким добром: от шелков до самоцветов. На такое давно можно было себе дом сколотить в месте поуютнее. Да зачем это Камилу? Он отпустил Милада, отступая назад, опираясь на стол позади себя и смерив лукавым взглядом. Будто дожидаясь, когда же он догадается, к кому попал в гости.

Страшно Миладу стало, как только переступил порог. Попятился, как завороженный, глядя на хозяина, ощутив спиной своей бревенчатую стену. Камил прижал его плотно, держал крепко, не вырваться ему было.