Елена Белильщикова – Наложница повелителя демонов (страница 21)
– Чего ты боишься, малыш? – Ксиан осторожно протянул руку, не думая о том, что даже такой простой жест может напугать мальчика. – Иди сюда.
Он нахмурился, думая о своем. Что вокруг разбросаны осколки кувшина, а Юн какого-то черта босиком и может повредить себе ногу. Нужно увести его отсюда!
Юн невольно переступил босыми ногами назад, на меленький шажочек. И прикусил губу, чувствуя, как небольшой осколок кольнул в пятку. Он знал, в него вбили, что нельзя пытаться сбежать, когда провинился, тогда будет еще хуже. Но по телу невольно пробежала дрожь, когда Юн поднял на Ксиана взгляд больших темных глаз, блестящих от выступивших слез.
– Ты накажешь меня? – спросил Юн виновато. – Это был… дорогой фарфор.
Он теребил пальцами рукава, радуясь, что не надел дорогие шелка, которые ему купил Ксиан. Иначе они намокли бы от брызг. Юн смотрел на Ксиана доверчиво и искренне, словно даже за самое жестокое наказание не затаил бы обиды, а принял, как должное.
Ксиан не увидел, как Юн наступил на осколок. Сердце кольнула жалость. Этого мальчика хотелось приручать… чтобы он не боялся его рук. А знал, что Ксиан не сделает ему больно. Но пока нужно до него достучаться. Проще всего было бы схватить на руки, унести в комнату Юна и продолжить разговор там. Но после того, как он дернулся от одного движения, Ксиан побаивался мальчика… не меньше, чем тот его. И Ксиан решил, что лучше пока не делать резких движений.
– Иди сюда, Юн, – позвал Ксиан его снова, чуть строже, не отвечая на вопрос нарочно, но не сводя пристального темного взгляда с черных глазенок, блестящих от слез. – Иди ко мне, ну, малыш? Не бойся.
Ксиан снова смягчил тон, действуя как хамелеон, желая, чтобы Юн доверился ему и сам подошел. А там он уже разберется с ним и его поведением!
Глава 42
Юн всхлипнул помимо воли от испуга. Пальцы сжались на длинных рукавах, по телу снова пробежала волна дрожи. Он прикусил губу едва не до крови, чтобы взять себя в руки. И послушно склонив голову, шагнуть навстречу к Ксиану.
– Да, повелитель… П-простите, я не нарочно, я не хотел, – пролепетал Юн, зажмурившись, даже слегка поджав плечи, будто пытаясь втянуть в них голову в ожидании удара.
Он ойкнул от неожиданности. Ведь, прижмурив глаза, никто не смотрел на осколки! А ему хотелось выглядеть послушным мальчиком, чтобы Ксиан не вышвырнул его за порог за разбитый кувшин. Так что Юн выполнил его указ, не думая ни о чем. Тем более об осколке фарфора, который снова кольнул босую ступню, на этот раз чувствительнее, до царапины.
Ксиан слишком мало понимал в детях. У него был строгий, хотя и хороший отец, но они не были близки. Так водится у демонов – без особых нежностей, но папа заботился о нем, наследном принце. Будущем повелителе демонов. Хотя ладно, если уж честно, о Ксиане заботились слуги, служанки, няньки. А отец занимался с ним тренировками. О, там он его не щадил! Нет, он не был жесток, напротив, отец оказался хорошим учителем. Оружие так и летало в его умелых руках. Он улыбался, получая удовольствие от тренировок, часто хвалил Ксиана, умел зажечь искорку азарта в нем, расшевелить желание победы. Но… судьба демонов жестока. Ксиан помнил, как тренировки продолжались по много часов. А ведь он был младше Юна тогда! Ксиан помнил, как умирал от усталости, рыдал от боли, напарывался на собственный клинок… помнил, как поклялся в сердцах однажды, что его сын никогда не будет терпеть такого обращения!
Ксиан встряхнул черными волосами, выплывая из воспоминаний. Рядом всхлипнул другой малыш. Еще более изломанный, чем он в детстве. Ксиана хотя бы любили. Юна – нет. И Ксиан очень хотел дать ему ту любовь, которую он заслуживает!
– Я волновался, когда ты пропал, Юн. Искал тебя. Скажи, зачем ты тащил такой тяжелый кувшин? Это вредно для такого малыша, как ты. Я не разрешал тебе этого, – Ксиан осторожно потянулся и погладил Юна раскрытой ладонью по нежной щеке, как умел, даря ему эту безыскусную ласку. – Я попросил слуг помочь тебе с купанием. Они не выполнили мой приказ? Поэтому ты носил тяжелый кувшин, да, Юн?
Ксиан спросил это у Юна специально. Любой другой ребенок соврал бы, что да, да, повелитель, так и было, чтобы избежать наказания. Но почему-то казалось, Юн другой. Честный и открытый мальчик.
Юн затаил дыхание, когда Ксиан погладил его по щеке. Никто и никогда особо не нежил его, даже когда он был совсем ребенком. Жизнь в бедной деревенской семье тяжелая, родителям было не до того, а потом их и вовсе не стало.
Так что Юн немного растерялся, даже не сразу отреагировал на вопрос. Только потом замотал головой так, что растрепались черные волосы.
– Нет-нет! Я сам их отпустил! Я сказал, что не надо! Это стыдно, я сам могу, я уже не маленький! Я всегда сам носил себе воду и купался сам, и не в горячей! Я не избалованный, со мной не будет проблем! – почти отчаянно, как пищащий котенок, выпалил Юн, заглядывая в глаза Ксиану.
Юн слегка поджал ногу, надеясь, что он не заметит. Стопу саднило от легкого, но неприятного пореза. Так что он поджимал ее, как котенок раненую лапку.
– Юн! – ахнул Ксиан, когда увидел, как мальчик жмется и на ноге его видны капли крови. – Что ты натворил? Ты же порезался!
Глава 43
Ксиан не выдержал и подхватил Юна на руки. И понес в свой кабинет, который находился совсем неподалеку. Там он собирался осмотреть ногу Юна и продезинфицировать порез.
– Ты напугал меня, малыш, – прошептал Ксиан на ухо, уткнувшись лицом в его пушистые черные волосы, которые взъерошились и торчали, как облачко, вокруг головы.
Он был неопытным, неумелым «родителем» и понимал, что дрожит насчет всякой мелочи. Но поделать с собой ничего не мог.
В кабинете он уложил мальчика на расшитую золотом и шелками, богатую деревянную кушетку-диван. Вокруг стояли резные деревянные перегородки, создавая иллюзию уединения. Но в кабинете никого не было, слуг Ксиан сюда не пускал. Он подошел к массивному и тяжелому столу из красного дерева. И полез в ящик за обеззараживающим зельем и чистым белым платком.
– Дай мне свою ногу, я посмотрю, – строго сказал Ксиан, сразу увидел осколок и нахмурился, осторожно удаляя его из ноги. – Сейчас будет щипать, – предупредил он Юна.
Открыв флакон, Ксиан вылил немного зелья на пальцы. Бережными движениями покрывая пострадавшую ногу мальчика. Потом перевязал платком и посмотрел серьезно на Юна.
– Ай! – тот лишь прижмурился.
– Нужно было позвать меня, Юн. Я понимаю, ты мог постесняться слуг. Но в следующий раз зови меня. Я помогу тебе с водой и всем, чем понадобится. Понятно? Ты уже не в деревне, тебе нельзя носить тяжелое. Я хочу тебя беречь, малыш.
Юн слегка поджал пальцы на ноге, Ксиан был таким бережным, что даже стало немного щекотно. Он робко улыбнулся. Да даже, когда ему выпадало свести начисто коленки, никто не возился с ним. А тут царапина и так… Юн прижмурился счастливо, боясь даже шевельнуться, вдруг проснется, и это окажется лишь сном.
– Я не стесняюсь слуг! Я просто уже большой, я должен сам, чтобы не создавать неудобств! А горячей воды мне и не нужно, зачем дрова жечь попусту, не зима, – уперся Юн, капризничая, как обычно малыши требуют новую игрушку. – Если со мной будут хлопоты, ты не захочешь, чтобы я жил во дворце!
Юн прижал ладошку к губам, сообразив, что выпалил это вслух. И уставился на Ксиана большими блестящими глазами, испугавшись, что вот сейчас ему точно влетит за неуважительный тон.
Ксиан улыбнулся и подергал мальчика за прядку. Он выглядел таким довольным и счастливым, что не хотелось отпускать его сейчас.
– Давай сделаем так, – предложил он Юну. – Пока у тебя болит ножка, ты побудешь тут. В моем кабинете. Я как раз собирался заняться бумагами, когда ко мне пришли слуги и сказали, что один непослушный котенок их прогнал.
Ксиан попытался подпустить в голос строгости, но у него вышло плохо, потому что он разулыбался. И пощекотал Юна под ребром, так что малыш взвизгнул счастливо и дернул больной ногой.
– А потом, когда я закончу с бумагами, мы вместе пойдем в ванную. Раз ты уже большой, я не стану тебя там тревожить. Просто принесу еще дров, чтобы не было холодно, и горячей воды. А ты искупаешься, наденешь новую одежду и выйдешь ко мне? Я отнесу тебя обратно в твою спальню. Не нужно тебе ходить, чтобы царапина не воспалилась.
Ксиан покачал головой. Нужно цепочку и ошейник, чтобы этот шаловливый зверек не бегал с больной ногой по всему замку, и не пришлось лечить всерьез.
– И что ты такое говоришь, Юн?
Ксиан снова присел на корточки перед диваном, где полулежал Юн, но для его высокого роста это было неудобно. Так что пришлось встать на колени. Растрогавшись, Ксиан потянулся, чтобы обнять ребенка.
– Никто тебя не прогонит, малыш. Я не разозлился за разбитый кувшин. Просто испугался за тебя. Ты же видишь, тебе нельзя носить тяжелое! И ты можешь пораниться… Будешь слушаться меня и не спорить, а, котенок?
Ксиан собрал рассыпавшиеся по лицу волосы Юна и стянул со своих волос черную бархатную ленту, завязывая хвост уже ему. И легонько подергал, и правда как кота за хвост.