Елена Белильщикова – Измена. Попаданка в положении (страница 51)

Тот задергался было, чтобы оттолкнуть Кая. Но все мышцы потяжелели. Будто Филипп заболел, и у него был жар. Горел лоб, щеки, тело.

– Почему это мне лучше не спорить?! Я не твоя собственность! – дерзко выкрикнул Филипп, извиваясь в руках Кая. – И не собственность Амели! – подумав, добавил он и вдруг взглянул на демона. – Она мне даже не нравится! Мне нравится Элион! Пус-сти меня…

Но Кай и не думал его слушать. Он довел Филиппа до спальни, сгрузил туда, а сам не ушел! А зачем-то остался, подойдя к окну, и задумчиво посмотрев вдаль.

– А тебе… нравится Амели, да? – вдруг негромко, но серьезно спросил Филипп, окликая Кая.

Они никогда не говорили с ним о подобном. И Филипп, если честно, сам не понимал, как осмелился открыть рот на любовную тему с этим ледышкой.

– Спи, Филипп, – Кай дернул недовольно плечом, не оборачиваясь. – Ты устал, наверняка, заболеваешь, вот и несешь чушь. Или мне лекаря найти тебе?

Кай оглянулся на Филиппа, надеясь припугнуть, как мальчишку, который боится горьких настоек и постельного режима. Демон подошел ближе, садясь на край кровати. В надежде, что так Филипп быстрее успокоится… или поддастся магии. Забудет обо всем. Примет за чистую монету свои якобы чувства к Амели. Хотя разве демон хотел этого?

Кай на миг прикрыл глаза, вспоминая, как она призвала его. Как потребовала сначала магию посильнее, потом богатство… потом Филиппа. А демон оказался связан контрактом, даже если ревновал до чертиков, когда Амели миловалась с другим.

Филипп устало привалился к подушке, стоящей торчком на кровати, и прикрыл глаза. Его губы растянулись в грустной, горькой улыбке, словно он говорил не о своей любовнице. Не о будущей жене и матери его детей. А какой-то далекой, малознакомой девушке, пускай и красивой.

– Амели, она… пустая. Злая, жестокая. Не любит никого. Ни меня, ни тебя. И никогда не полюбит, – выдохнул Филипп, так не открывая глаз. – Но я чувствую, что ты… относишься к ней хорошо. Слишком хорошо. Она этого не заслуживает. Прости, что, возможно, разбередил твои раны и заговорил об этом. Ты кажешься мне… неплохим человеком. Во всяком случае, со мной возишься и заботишься, хотя я тебе никто. Просто… соперник за сердце Амели.

Кай зажмурился, будто Филипп оцарапал его по-живому ледяным осколком. Говорили в демонической магии, что и лед обжигает больнее огня, если умело воспользоваться им. Кай убедился в этом. В каждом холодном взгляде, в каждом расчетливом слове Амели. Она была прекрасна, как тепличная роза из-под стеклянного колпака в оранжерее, но с такими же прохладными, будто искусственными, лепестками.

– Это так заметно? – невесело улыбнулся Кай, приваливаясь плечом к подушке рядом с Филиппом, глядя на него. – Ты же знаешь, я демон. Нам лучше не влюбляться в смертных. Те времена, когда мы женились на девушках Кэрнитена, давно позади. Люди давно стали либо слишком зашоренными и пугливыми, либо слишком корыстными и наглыми по отношению к нам.

Филипп вздохнул снова и кивнул, понимая, что Кай говорит про Амели. Сейчас, на время, будто пелена перед глазами спала. И Филипп увидел ее такую, какой она была на самом деле. Красивую фарфоровую куклу, не способную на яркие чувства. Зачем он оставался с ней, если чувствовал это, а рядом с ним была живая, нежная, любящая Элион? Филипп не знал. Он, вообще, в последнее время плохо управлял своим разумом и сердцем. Поэтому прикрыл глаза, чувствуя, как вокруг все расплывается. И реальный мир, и действительность… Филипп видел себя где-то в ледяном замке, одного, ребенком. Складывающим буквы в слова из льдинок. И улыбнулся сам себе. Уж не Кай ли навевал ему такие… странные сны? Или наоборот, делился своим прошлым?

– А ты в детстве любил складывать буквы в слова? – поинтересовался Филипп, меняя тему, чувствуя, что Кай вот-вот выйдет из комнаты и оставит его одного в полубреду.

– Я часто играл с мозаиками из ледяной магии. Когда ты собирал их, то вокруг все мерцало, будто миллионами звезд… – рассказывал Кай, как сказку больному ребенку.

Кай пододвинулся ближе. И больше одними губами, чем вслух, приказал Филиппу засыпать. Демон задумчиво набросил на него одеяло, провел пальцами по мягкой складке. Как же так вышло, что человеческая девка, простая смертная, пустая и прекрасная, разбивала их обоих на осколки? Кай мог бы звать ее королевой роз, осыпая цветами, мог бы почти молиться ей, своей прелестной леди, но что толку? Он знал, что Амели не ответит на его чувства. Что ей нужен ручной демон, власть, магия – не больше.

– Это… очень красиво, – прошептал Филипп, не в силах бороться со сном.

Сон наползал на него странно. Большим пуховым теплым одеялом, будто накрывая с головой. А может, его и накрыл одеялом Кай, напоследок погладив по голове, как ребенка, неумело и неловко. Словно этот мужчина никогда ни о ком не заботился. Но внутри отчаянно хотел этого. Жаль, что с объектом заботы он промахнулся. Ведь Амели не нужно было ничего человеческого от них. Разве что подарки да балы.

– Спасибо, Кай, – шевеля одними губами, выдохнул Филипп.

За что он благодарил? За этот разговор? За правду, в которой Филипп узнал, что Каю небезразлична Амели? Или за эти странные ледяные сны с привкусом снега на губах, которыми Кай поделился с ним, сам того не подозревая… Будто приоткрыл дверцу в свою закрытую ото всех жизнь.

Кай сидел рядом, прикрыв глаза. Его воспоминания будто передавались от сердца к руке, лежащей поверх одеяла, а оттуда уже Филиппу. Демон помнил белоснежный замок в родном мире, помнил одиночество столько, сколько, вообще, помнил себя. Маленького мальчика, который с детства чувствовал себя, как призрак, как неприкаянная душа из легенд, нигде не нашедшая своего места. И даже магия, особый дар внушения не могли помочь.

Кай надеялся найти свое место здесь, в Кэрнитене, рядом с Амели. Но ей был нужен Филипп… не нужен. На самом деле нет. А Кай все сильнее увязал в паутине ее поручений, которые уже не хотел выполнять, в приказах своей снежной красавицы-блондинки. Не своей.

Демон тяжело вздохнул, сам не замечая, что на ресницах поблескивает влага, как маленькие кристаллики льда. Ведь в отличие от Амели сердце Кая еще было живым, не замерзшим.

Глава 37

Андреас рассказал мне, где живет Амели. А значит, и Филипп… и мой сын. И вот тайком, вечером, я выскользнула из замка. Меня покачивало в нанятом экипаже, а я смотрела на проплывающие мимо дома и думала о Салли. Вспоминала первую любовь своего мужа, его первую любовницу, первую измену. Похоже, он так и не выбросил ее из головы, раз теперь спутался с ее сестрицей? Я вздохнула, когда впереди показался богатый особняк. Холодный и неприветливый на вид.

Отпустив экипаж, я тайком проскользнула в сад. Ведь увидела, что там, между деревьев, снует девичья фигурка с ребенком на руках. Полноватая молоденькая служанка укачивала моего малыша, что-то тихо напевая ему. Я зажала рот ладонью, чтобы не всхлипнуть слишком громко. Маркус должен засыпать на моих, на моих руках! Это я должна гулять с ним перед сном!

– Кто здесь?! – служанка резко обернулась. – Кто Вы такая?!

– Тише! – взмолилась я. – Я мать Маркуса. Филипп забрал у меня мальчика, не дает мне видеться с ним. Я пришла только для того, чтобы взглянуть на своего малыша. Убедиться, что он в порядке…

– Нас могут заметить, и у меня будут проблемы, – разволновалась служанка, хотя по глазам было видно, что она жалеет меня.

– Разреши мне подержать его? – я протянула похолодевшие руки.

Она часто-часто закивала, передавая мне Маркуса. Я прижала его к груди, рвано вдыхая, пытаясь не расплакаться.

– Ох, горе-то какое… Как можно, ребенка у родной матери-то отбирать? – покачала головой служанка. – А мы, знаешь, что сделаем? Видишь ту дверь? Это черный вход, для слуг. Проскочи туда и налево, а потом по коридору до конца, спрячься там… Я вернусь с прогулки, мы закроемся в детской, и ты сможешь побыть с малышом, пока хозяева в храме!

– Спасибо! Ты так добра ко мне!

Так и сделали. Пока возле двери никого не было, я проскочила в дом и спряталась за большим шкафом. Вскоре в коридоре показалась служанка с Маркусом на руках. Окрыленная, я выпорхнула ей навстречу, уже протягивая руки к малышу. Но в этот момент, как гром среди ясного неба, грянул голос Филиппа:

– Элион?!

Я резко обернулась, еще даже не успев взять Маркуса на руки. Филипп и Амели стояли друг рядом с другом. Она смерила меня презрительным взглядом, поджав губы.

– Что она делает в моем доме, Филипп?

– Понятия не имею, – Филипп нехорошо прищурился. – Я разберусь, милая.

– Не сомневаюсь. А я пока уложу ребенка, – сказала Амели, забирая Маркуса у служанки. – Раз прислуге в этом доме нельзя доверять.

Оставшись наедине с мужем, я отшатнулась от Филиппа так, словно он меня ударил. Его холодные глаза прошлись по мне плетью. Я не узнавала мужа! Он смотрел сквозь меня. Никогда не видела у него такого взгляда. Неживого, заторможенного.

– Я сама уйду. Не нужно выставлять меня на порог, – с достоинством проговорила я и покосилась на закрытую дверь, за которой слышался женский голос.

Сердце стиснула невидимая рука, боль охватила все мое тело. Там, за дверью, любовница Филиппа воспитывала моего сына! И я никак не могла отобрать малыша. Забрать с собой… и сына, и его отца. Я усмехнулась горько. В отличие от Маркуса Филипп уже взрослый мальчик. И сам сделал свой выбор.