Елена Белильщикова – Измена. Попаданка в положении (страница 4)
Филипп нервно прошелся по комнате, как тигр по клетке. Ой-ой, сбежать захотелось? Неуютненько стало? Я зло прищурилась, прожигая его взглядом.
– Да ты что? Может, и эту шлюху в дом притащил не ты, потому что между ног зачесалось?
– Не говори так! – Филипп рывком повернулся ко мне, его глаза вспыхнули странным огнем, а с губ сорвался почти стон. – Салли… Она не какая-нибудь девка из дома разврата, как ты могла бы подумать! Все не так просто! Ты просто ничего не знаешь.
Я, до этого со всем комфортом опирающаяся на подушку за спиной, резко выпрямилась, садясь на кровати.
– Ах, не знаю? – я задохнулась от возмущения. – И что же было, мой милый? Коварная Салли опоила тебя? Или может, угрожала тебе? Говорила, что убьет меня, если не ублажишь? А, точно! Самому тебе нож к сердцу приставила, если ты ее не трахнешь! Ну, или… не к сердцу.
Я пошло усмехнулась, покосившись пониже пояса Филиппа. Ой. Лучше бы я этого не делала. Филипп все-таки был отлично сложен. Широкие плечи, крепкая грудь, сильные бедра, и при этом никакой зажатости от каменных мышц, сплошная грация хищника… Именно. Хищника, который сожрет и не подавится!
Филипп продемонстрировал это. Когда в одно мгновение оказался рядом. Он наклонился надо мной, одной рукой упираясь в резное изголовье.
Я ощутила огонь от сильного тела, словно на меня пыхнуло жаром костра. И замерла, глядя широко распахнутыми глазами, не смея даже моргнуть. Филипп выглядел опасным для меня. Ведь вглядывался в мое лицо хищно, цепко, пристально, будто искал ответ на свой вопрос:
– Да что с тобой такое? Ты никогда раньше не вела себя так со мной!
– А я раньше и не заставала тебя с другой! – огрызнулась я. – Хотя, наверняка, это длилось уже долго. Просто мне ума не хватало тебя раскусить.
Я горько усмехнулась, чуть отворачиваясь. Глаза заблестели от слез. Очень реалистично. Ведь я вспомнила своего жениха. Как долго он развлекался с другой за моей спиной?
– Нет. Это был… первый раз, – погасшим голосом выдохнул Филипп.
Он распрямился. Ладонь скользнула по каштановым волосам, волной упавшим на лоб.
– Да ты что-о-о? – ядовито протянула я. – И курить ты бросишь с понедельника!
– Я не курю, Элион, – Филипп непонимающе моргнул, но к счастью, не стал цепляться. – А Салли… Ты должна меня понять. Она моя первая любовь.
Он взял паузу, чтобы перевести дыхание. Я внимательно следила взглядом за Филиппом, который отошел в сторону, садясь в кресло. Как за опасным зверем. Он уперся локтем в подлокотник, роняя лоб в ладонь, начиная говорить как-то устало. Ах да, гордость заела перед женой извиняться! Такой великий позор для героя-любовника!
– Мы познакомились на балу, при дворе. Я был еще совсем юнцом, она и подавно девчонка-девчонкой. Нас потянуло друг к другу. Она сбегала ко мне на свидания под луной, а писал ей глупые письма. Дальше мы не зашли, не успели… Ее семья переехала на другой конец Денлана, и все забылось. Я встретил тебя, даже не думал о Салли, клянусь! Не вспоминал. Так, юношеская влюбленность, с кем не бывает? Это все прошлое, и я не понимаю, к чему ты изводишь меня расспросами! – Филипп с досадой ударил кулаком по подлокотнику. – Если я давно не чувствую к ней ничего! Просто мы случайно встретились, когда я ездил в столицу, совсем недавно. Сам не знаю, как все закрутилось.
– Ага, – хмыкнула я, ничуть не проникнувшись этой исповедью. – Сам не знаешь, как притащил ее в дом, разложил на комоде, а потом решил избавиться от ребенка, чтобы развестись со мной без угрызений совести! Куда мне тягаться с первой любовью, конечно!
Филипп взвился на ноги. Сжатые кулаки, напряженное сильное тело, горящие зеленые глаза, чуть встрепанные мягкие волосы… Я вжалась в подушку. Ведь он был в бешенстве и… о, если существовало бы божество гнева, его следовало бы изображать так! Смертоносно прекрасным в этом сверкании взгляда и поджатых чувственных губах.
– Замолчи! Хватит подозревать меня во всех смертных грехах! – прорычал Филипп. – Ты изводишь себя, девочка! То нервы, то голодовки. А в твоем положении капризы неуместны. Смотри, Элион, доведешь, и я… я попросту свяжу тебя и буду кормить силой!
Я только сейчас заметила, как расширены его зрачки. Неужели голос Филиппа был таким горячим не только от гнева? Ой, нет, только желания со стороны новоиспеченного мужа мне не хватало!
– Н-не надо, – пискнула я, решив больше не дергать тигра за усы. – Ты прав, Филипп, я… слишком заупрямилась. Это может навредить малышу. Только разреши, я сама пойду к кухарке?
– Это еще зачем? – Филипп склонил голову к плечу, глядя с подозрением. – Тебе принесут все в комнату!
Я едва подавила рвущееся с языка: «А что? Снова подлить что-то не терпится?»
– Ах, мне так дурно, так мутит! – я картинно откинулась на подушку, прикрывая глаза. – А если я побуду какое-то время среди ароматов еды, может, станет немного легче, и аппетит вернется! Лекарь так сказал.
– Э-э… вообще-то, от запаха еды тошнит еще сильнее.
Я приоткрыла один глаз, чтобы насладиться видом растерянного Филиппа, и закрыла обратно.
– Ты был беременным? Нет? Вот и не лезь! Не то попрошу креветок с персиками из баночки! В полночь! – драматично припугнула я.
Филипп непонимающе покосился на меня, но отвел к кухарке. Сидя там, недалеко от очага, я принялась изображать страдалицу. И попросила прямо при мне сварить картошки с пылу с жару и нарубить свеженький салатик из овощей. Хорошо, что мужа рядом не было, можно вить веревки! Следить, чтобы уж точно ничего не подсыпали. Поставив передо мной тарелку, кухарка выскользнула в коридор. Похоже, пришел ее муж, который работал у нас конюхом.
– Что же, госпожа на кухне ужинать изволила?! – удивился он, когда ему было сказано не заходить пока.
– Да тише ты! – шикнула на него кухарка. – Извелась совсем, бедняжка! Боится, что муж ее со свету сживет. Оно и немудрено. Сегодня подлили ей гадость какую-то, чуть ребеночка не скинула! А помнишь, господин ей сладостей заморских привез, якобы порадовать? Она потом слегла, думали, не выкарабкается!
– Так баб на сносях всех тошнит… – неуверенно возразил конюх.
– Да говорю же тебе, хочет господин извести жену свою, а в дом новую девку привести. Об этом все твердят, что в городе его часто видят с другой. С любовью его первой! Вот и сегодня развлекались с ней прямо в замке, при живой жене, ой, стыд какой! Бедная госпожа Элион.
Я похолодела. Только сейчас вспомнилось, что не так давно провалялась с дикой тошнотой, никак не могла прийти в себя. Неужели Филипп не в первый раз пытался навредить мне? И если ничего не предпринять… он и правда избавится от меня.
Глава 3
Я не знала, могу ли доверять хоть кому-то в замке Филиппа. Конечно, кухарка мне сочувствовала, но своя рубашка ближе к телу. Стоило сказать про побег любому из прислуги, могли тут же доложить хозяину, лишь бы не вылететь с работы. Придется действовать в одиночку!
Филипп не пришел в спальню. Служанка, заглянувшая проверить, в порядке ли я, сказала, что он засиделся за делами и уснул в кабинете, на диване. Что ж, уже хорошо! Сделав вид, что тоже собираюсь уснуть, я дождалась, пока дверь закроется.
Мои глаза тут же распахнулись. Передо мной стояла важная задача: просеять все важные воспоминания Элион. Понять, к кому можно обратиться за помощью.
Увы, выводы оказались неутешительными. Родители ее давно умерли, как Александр и говорил. А сам он оказался скотом, принявшим сторону изменника. Подруг у Элион особо не имелось, она была тихой домашней девушкой, редко выезжающей из замка. Даже в особняк, доставшийся от родителей, не заглядывала, хотя Александр говорил, что там давно трава выше крыши и все разваливается.
«Так! Стоп! – я резко подскочила на кровати. – А с этого места поподробнее! Получается, от родителей Александру и Элион достался не только замок, где живет мой братец, но и особняк?»
Элион не была там очень давно. В последний раз, когда она заезжала в особняк, то видела просторный двухэтажный дом, окруженный старым яблоневым садом. Большая часть мебели была вывезена, оставшееся накрыли простынями. Ведь в воздухе витала пыль, золотясь в лучиках солнца, пробивающихся сквозь щели в заколоченных окнах.
– Н-да уж, интересно, там все уже разворовали? – мрачно подумала я вслух, вспоминая, как у моей подруги Катьки за две недели на море из дома исчезли телевизор и стиралка, видимо, обидевшись на хозяйку и уйдя искать себе свои курорты.
Впрочем, другого выбора не было! Стены и крыша над головой остались… вроде. А остальное – дело наживное. Соваться в своем положении в таверну я опасалась. Одинокой женщине среди пьяного мужичья лучше не показываться.
«Решено! На рассвете ноги моей не будет в замке Филиппа!» – мысленно отрезала я и вылезла из постели.
Я зажгла свечу и начала собираться. В шкафу обнаружилась украшенная вышивкой сумка, Элион иногда брала ее на прогулки верхом, когда вместе с Филиппом выезжала побродить по окрестностям. Туда я сложила все драгоценности, которые выгребла из шкатулки. Денег у Элион не водилось. Все оплачивал Филипп. Что ж, хоть побрякушки продать можно будет!
Выбравшись из комнаты, я тихо, как мышка, проскочила вниз. В кладовой, примыкающей к кухне, нашлась буханка хлеба и кругляш сыра. В корзине стояли румяные груши, я захватила парочку. Ну, а что? Беременным нужно хорошо питаться!