Елена Бауэр – Его Высочество Пиц. Узы (страница 20)

– Безусловно! Это очень верно! – Сергей все никак не мог поверить в такую радость. – Господь услышал мои молитвы!

XII

Лето пролетело, как один миг. Позади остались пикники на опушках, долгие прогулки по лесам, собирание грибов, катание по реке и новая забава –гигантские шаги.

Павел с Аликс съездили в Данию, к бабушке принцессы, и во второй половине сентября снова появились в Ильинском.

Перед концом сезона решили устроить еще один праздник для крестьян. В то теплое сентябрьское утро Аликс, несмотря на легкое недомогание, была готова рано и ждала Эллу, туалет которой занимал довольно много времени.

Весь дом и особенно комнаты Елизаветы Федоровны благоухали ароматом белых лилий, выращенными Великой Княгиней в оранжерее собственноручно.

Элла, приняв ванну с лепестками роз, уже в корсете вышла к горничным, у каждой из которых была своя задача. Из корзины, обитой внутри розовым атласом, достали приготовленное заранее платье из белого муслина и помогли надеть его. Фасоны своих платьев, подчеркивающие ее уникальный стиль, принцесса придумывала сама. Когда горничная уже укладывала Элле волосы, от переизбытка ароматов, Аликс подурнело. Супруга Павла извинилась и поспешила выйти на балкон, где пили кофе мужчины. Елизавета Федоровна не подала виду, но в ее голове мелькнули догадки о причине утренней тошноты подруги.

Погода словно заключила с Великими Князьями договор не портить гулянья, хотя две недели до этого были совершенно ненастными. День выдался чудесный. На небе не было ни облачка.

Праздник прошел замечательно. Собрались все крестьянские семьи округи. Мальчики соревновались в прыжках в мешках. Победителям Великие Княгини вручили различные призы. После этого началась беспроигрышная лотерея. Каждое семейство получило какой-то подарок: байковое одеяло, платок, отрез ситца, самовар или фарфоровые чайники. После лотереи малышам раздавали игрушки и сладости, запускали с ними бумажных змеев. Пестрая толпа была радостно возбуждена, но все вели себя достойно, не желая ударить в грязь лицом перед членами Царской семьи.

Довольные и немного усталые Великие Князья вернулись домой. Отдохнув, переоделись и после обеда приступили к танцам.

Жена Павла весь день была бледна, что не ускользнуло от внимательных глаз Сергея, который постоянно волновался о близких, как курица-наседка.

– Аликс здорова? Хорошо себя чувствует? – встревоженно спросил он Пица, едва они остались одни.

– Мы хотели вам сообщить, когда будем уверены… – брат сиял, как один из тех новеньких самоваров, которые они только что подарили крестьянам. – Похоже, следующей весной я стану отцом!

– Какая прекрасная новость! Чудо какая новость!

Сергей крепко обнял брата.

Он не мог дождаться, пока все разойдутся, чтобы сообщить супруге радостную весть.

– Как скоро, – заметила Элла без особого удивления, поскольку обо всем догадалась еще утром. – Они ведь только венчались…

– Одна моя заветная мечта, благодаря тебе, скоро исполнится. Надеюсь, и вторая не заставит себя долго ждать… – засыпая, пробормотал Сергей, в котором еще теплились надежды на отцовство.

XIII

Вернувшись в Петербург, Ильинский квартет погрузился в столичную рутину. Мужчины пропадали на службе, дамы занимались благотворительностью и рукодельем. Вечерами убивали скуку на различных балах, куртагах и суаре.

Дабы разнообразить досуг в продолжение сложившейся традиции, так полюбившейся Императорской семье, Сергей Александрович придумал поставить пьесу Алексея Толстого «Царь Борис». Главную роль в любительском спектакле играл старик Стахович. Сергей взялся исполнять Царевича Федора, а Павел блистал в роли Христиана Датского. Пиц удивительно естественно держался на сцене, искусно владел своим голосом, не переигрывал, вызывая всеобщее восхищение своей игрой. В обществе пели бесконечные дифирамбы в его адрес. Знатоки-театралы утверждали, что, если б не принадлежность к Царской фамилии, он мог бы стать большой сценической фигурой.

Чтобы беременная жена не скучала, пока они репетируют, Павел решил занять ее созданием костюмов для свиты своего героя. Это было очень кстати, поскольку серой питерской зимой гречанка загрустила. Ей, как южному цветку, необходимо было солнце и голубое небо, но их по обыкновению в Северной столице наблюдался страшный дефицит.

– Сегодня на генеральной репетиции произошел курьезный случай. Докладывающий Царю Борису о приходе депутации, спутался и, вместо «нунций папский» сказал «нанций пупский». Саша хохотал до слез. Он был на генеральном прогоне, и, кстати, остался очень доволен. Иногда ему все же нужно отвлекаться от монарших дел…. Да мы все смеялись так, что никак не могли собраться потом, чтобы доиграть серьезно, – Павел пытался развеселить супругу за обедом. Раньше она залилась бы звонким смехом, а теперь лишь улыбнулась.

Павел мучился, что, возможно, не знает истинной причины ее печали. Что, если Аликс расстроена не только темнотой и промозглостью, но и глупыми слухами о его якобы влюбленности в Елизавету Федоровну? Он слышал, что подобные бредни давно блуждают по салонам, но не понимал, как бороться со злословием, кроме как не обращать на него внимания. Не вырывать же сплетникам их грязные языки. Тогда бы все столичное общество вдруг онемело.

Лакей, подававший стерлядь, не заметил, что Аликс от блюда отказалась и продолжал стоять подле нее.

– Уноси рыбу, дурак! – вспылил Павел, раздраженный скорее своим бессилием и невозможностью исправить настроение супруги, чем отсутствием быстроты реакции у прислуги.

Аликс положила свою ладонь на руку мужа, чтобы успокоить его.

– Умоляю, успокойся, – шепнула она Пицу. – Такие резкости меня расстраивают…

Павлу и без замечания жены было совестно, что он не сдержался. Его Высочество не собирался бросаться на лакея. Бедолага просто попался под горячую руку. Великий Князь не имел обыкновения срываться на прислугу, как какой-нибудь провинциальный помещик-самодур, но в тот миг не сдержался, поддался вспышке сиюминутного гнева.

XIV

Жена Павла скучала по общению с Эллой, которая теперь постоянно была занята своими делами и, казалось, совершенно позабыла свою округлившуюся подругу. Елизавета Федоровна много времени проводила с Наследником. На общих обедах они переглядывались и улыбались друг другу так, что ни у кого не оставалось сомнений – между ними есть какой-то секрет. Так и было. Позже одна из объединяющих их тайн раскрылась. Оказалось, что Элла и Ники репетировали для Сергея две сцены из Евгения Онегина. Родственники и друзья, которых пригласили на представления, были в восторге. Великая Княгиня играла на русском языке, который выучила совсем недавно. Звучала она замечательно, пусть и с небольшим акцентом. Павел, как самый признанный театральный герой-любовник в семье Романовых, не мог не отметить, как точно Элла передала смятение чувств Татьяны. Аликс жалела, что ее не позвали участвовать хотя бы в подготовке спектакля, она могла бы быть полезной, помочь с костюмами или декорациями, на которые организаторы не поскупились. Но она понимала, что секрет не был бы секретом, если б о нем знали все близкие. Греческая принцесса не догадывалась о другой тайне, связывающей Эллу, Сергея и Наследника – об их скрытом от посторонних глаз стремлении соединить любящие сердца Ники и Аликс.

Скоро у Александры Георгиевны совсем не осталось времени на печаль и тоску. Как бы ни тяжело приходилось вынашивать ребенка, обнадеживает то, что мучения и неудобства беременности конечны. Прелестным апрельским днем на свет появилась дочь Аликс и Павла, названная в честь бабушки Марией. Сергей ожидал появление племянницы в кабинете брата. Роды были непростыми, но, к счастью, закончились благополучно.

Летом молодой маме предстояло лечение на водах во Франценсбаде, прежде, чем можно было вновь задуматься о детях.

В августе в Ильинское на месяц прибыла Дармштадская родня Эллы. Елизавета Федоровна мечтала показать отцу, сестрам и брату то милое место, которое полюбила всей душой и которое теперь стало ей настоящим домом. Ее близкие не могли не влюбиться в уютную усадьбу, жалующуюся на тоску по часто отсутствующим хозяевам скрипом досок под ногами, в алые закаты над рекой, в бескрайние поля и леса, в запах земляники и скошенного сена. Удивительно, но выросшая в готических замках принцесса по-особенному чувствовала деревянные дома. Камень прекрасен, но холоден, а дерево – это тепло, это жизнь. Возможно, даже коренные москвичи не ценили свое зодчество так, как она. Но разве она была единственная немка, полюбившая Россию не меньше самих русских?

Николай, узнав, что Аликс будет гостить у дяди, безумно хотел приехать в его подмосковное имение. Наследник уже больше года не видел предмета своего обожания, общаясь с ней лишь тайными посланиями через Эллу, которая с радостью исполняла роль Августейшего Купидона. Ники рвался видеть любимую, слышать звук ее голоса, вдыхать ее чудный аромат. Он жаждал, наконец, объясниться в своих чувствах, глядя в ее дивные, лучистые глаза. Ах, если б Цесаревич видел, как принцесса выросла и похорошела. В тот приезд Аликс покорила всех без исключения. Гости Ильинского, приходили в восторг от ее ангельской красоты, изящества манер и кроткого, пленительного общения. В каждом ее движении, в каждом наклоне головы, сквозила настоящая грация и женственность, которые никого не оставили равнодушным.