Елена Басманова – Автомобиль Иоанна Крестителя (страница 15)
– В присутствии множества свидетелей, домочадцев и сотрудников вы не могли, на улице тоже, – возразил Тернов. – А в тайном притоне очень даже сподручно.
– Погодите, погодите, Павел Миронович, – нахмурился Вирхов. – Сигизмунд Николаевич, о каких телефонных угрозах вы говорите?
– Не знаю, господин Вирхов. – Суходел сложил ладони у груди. – Валентин Агафонович в июне жаловался: кто-то ему звонит и угрожает убить. Имени хулигана не знаю. Но недели через две угрозы прекратились. Господин Сайкин был очень напуган и решил запастись револьвером.
– Он высказывал какие-либо предположения о личности звонившего?
– Нет, ничего не говорил, я бы запомнил.
– Вы пытаетесь направить следствие по ложному пути? – нахмурился Вирхов.
– Богом клянусь, говорю как на духу! – воскликнул Суходел. – Я же знаю, вам нельзя врать, все равно докопаетесь до истины.
– Не надо грубой лести. – Вирхов несколько смягчился, светлые брови его разгладились. – Объясните мне, когда в сайкинском притоне появился каменный котелок со смесью и флакон с кислотой? Вы чуть не каждый вечер к нему являлись по делам, должны были заметить
– Не могу, не видел, не знаю.
– А Варвара Валентиновна могла их принести?
– Сомневаюсь, – Суходел опустил голову, – не вижу причин. Вы думаете, Варвара Валентиновна намеревалась отравить отца?
Увлекшись напряженной беседой, мужчины не заметили, как в издательской приемной появилась низкорослая дама, траурный наряд которой являл нынешнюю провинциальную моду, бывшую столичной лет пять назад. Ее шляпка с поднятой наверх вуалеткой напоминала рыцарский шлем с открытым забралом, из-под которого выдавался вперед крупный решительный нос.
– Зачем вы возводите напраслину на порядочную даму, жену офицера? – она с порога накинулась на Суходела.
Сигизмунд Николаевич робко отступил назад и поворотился к Вирхову.
– С кем имею честь беседовать? – Вирхов поднялся, в его голосе появились железные нотки.
– Вы следователь Вирхов? – дама неприязненно обежала взором плотную фигуру судебного чиновника. – Могли бы догадаться. Варвара Валентиновна Незабудкина, безутешная дочь своего отца.
– Прошу вас, присаживайтесь. – Вирхов указал на кресло. – Мы расследуем обстоятельства смерти господина Сайкина. Проясните нам кое-что. Вы посещали, э-э-э… квартиру, где… э-э-э… умер ваш батюшка?
– Батюшка! – госпожа Незабудкина скривилась, и Вирхову показалось, что он уловил злобное шипение.
Неожиданно дама проворно подскочила к Тернову и вырвала из рук растерявшегося молодого человека несколько папок с рукописями. Потом удовлетворенно уселась в кресло и угрожающе произнесла:
– Не смейте ничего брать. Это мое наследство. Теперь я владелица этого гнусного издательства, вместе с господином Суходелом.
– Вы увлеклись чепухою: издаете бульварные истории о несчастной любви да басни про героических сыщиков. Непостижимо, как издательство выживает, заполняя рынок дешевой макулатурой. «Таинственное наследство», «Проклятая гостиница», «Прекрасная садовница», «Дама в черных перчатках», «Алмазы перуанца», «Автомобиль Иоанна Крестителя»… Бр-р-р… – Решительный взгляд темных глаз из-под развитых надбровных дуг прожигал насквозь трепещущего худосочного господина. – Когда я вступлю в права, мы будем издавать серьезные, научные книги и литературные произведения маститых авторов… И христианскую литературу. Я положу конец этим ужасным обложкам с картинками падших дев в непозволительном виде, в порнографических позах… – госпожа Незабудкина зарделась.
– Сударыня, прошу вас ответить на мой вопрос, – напомнил о себе Вирхов. – Были ли вы…
– Была! – перебила его сайкинская наследница. – И не единожды! Стыдила старого греховодника. Боялась, что своим беспутным поведением он доведет мать до разрыва сердца.
– Пока кто-то довел до разрыва сердца его самого, – встрял оскорбленный Тернов, вновь подгребая рукописи поближе к себе.
– Есть свидетели, которые уверяют, что вы желали смерти отца, – светлые глазки Вирхова строго смотрели на буйную даму, – грозились собственноручно его убить.
– Ну и что? – Госпожа Незабудкина фыркнула. – Дело семейное. И компаньонам, и прочей бестолочи нечего нос совать в частную жизнь чужих людей.
– Почему ж вы желали смерти отца? – перебил ее побагровевший Вирхов. – Он не давал вам денег на обратный билет в Сибирь?
– На обратную дорогу. – Рассердившись, Вирхов вновь сдвинул плоские белесые брови. – Вы могли взять из стола отца револьвер и запасные ключи, прийти к нему ночью и довести до сердечного приступа. Револьвер, стерев отпечатки пальцев, вернули, а ключики себе оставили – с них-то потруднее будет отпечатки стереть. И доказательства тому тут, – похлопал Вирхов ладонью по ящику стола, – ключей нет. Требую чистосердечного признания.
– Где вы были в ночь смерти отца? Признавайтесь, мы проверим.
– Да я…Я…я… – несчастная дочь покойного книжного голиафа задыхалась от возмущения. – Да я… я… если бы я взяла ключи и револьвер, то не стала бы пугать старого негодяя, а просто застрелила бы его!
– У вас есть алиби? – наступал Вирхов. – Где вы были в момент убийства отца?
Вирхов воззрился на элегантную даму весьма почтенного возраста – миниатюрная, статная, удивительно прямо держащаяся, она застенчиво застыла на пороге приемной.
– Дорогая Елена Константиновна… – Сигизмунд Николаевич приблизился к гостье, шаркнул ножкой и поцеловал протянутую ему руку в лайковой перчатке. – Извините, не могу уделить вам должного внимания. Нахожусь в цепких руках дознания.
– Ничего, Сигизмунд Николаевич, ничего, – ласково утешила пожилая дама, – я все понимаю, зашла выразить вам соболезнование.
Она обернулась к Вирхову и грустно улыбнулась.
– Позвольте представиться, Елена Константиновна Малаховская, имела издательские дела с покойным Сайкиным. Где-то здесь лежат и мои рукописи. Нельзя ли их забрать?
– Ни в коем случае, – строго сказал, пытаясь придать себе значительность, Тернов: госпожа Малаховская, невзирая на почтенный возраст, являла истинное женское очарование, морщинки казались естественным украшением ее бело-розового личика, седые волосики лежали так, словно она только что побывала у парикмахера. – Рукописи арестованы.
– Но нельзя ли сделать для меня исключение? – Гостья явно расстроилась. – Я готова помочь следствию всем, чем только смогу.
– Благодарю вас. – Вирхов поклонился, подвигая даме кресло и помогая устроиться в нем. – Есть ли у вас какие-нибудь соображения о смерти господина Сайкина?
– Есть, – ответила писательница. – Не важно, кто был причиной его смерти. Уверена, простите Варвара Валентиновна, но это возмездие. Божье наказание. Пусть и сотворенное руками человека. Господин Сайкин очень грешил. Его чудовищные поступки противоречили христианским заповедям. Я не раз думала о древних грешниках земли обетованной. И думала, как далеко ушел прогресс… не распознаешь ни Каина, ни Иакова, ни Исава.
Вирхов слушал госпожу Малаховскую внимательнейшим образом, поглядывая время от времени на Тернова. Выражение лица юного юриста свидетельствовало о возникшем у того подозрении: не помешана ли писательница на религиозной почве?
– Я очень беспокоюсь, – госпожа Малаховская насмешливо посмотрела на Тернова, – который день сильный ветер, вода в Неве поднимается, будет наводнение. На Адмиралтействе вывесили красный и белый флаги и с Петропавловки уже дали пушечный залп. А я еще не проследила, чтобы подготовить дом, он недалеко от Невы, на Васильевском, вода может затопить погреба….
– Не смею вас более задерживать, – Вирхов встал и поклонился, – но если возникнет необходимость дополнительных вопросов, вас навещу…
– Разумеется, ваше превосходительство, буду рада вас видеть. Вы считаете, что смерть господина Сайкина вызвана не естественными причинами?
– Подозрение есть. – Вирхов не стал отпираться. – Однако очень и очень зыбкое…
– И вы надеетесь раскрыть преступление?
– Я уверен, что раскроем. – Тернов уловил беспокойный взгляд пожилой дамы, обращенный к стопке арестованных рукописей.
– А я думаю, – госпожа Малаховская вздернула подбородок, – вам этого сделать не удастся. Когда совершается Божье возмездие, убийцы не существует.
Глава 9
Владелица частного детективного бюро «Господин Икс» и ее верный помощник после ухода госпожи Филипповой составили план действий. Бричкину надлежало побеседовать с филипповской горничной и осмотреть место смерти ученого. Мура, в свою очередь, должна была поехать к Карлу Ивановичу Вирхову и попытаться узнать, не появилось ли в деле Сайкина каких-либо деталей, важных для ее собственного расследования. Она не сомневалась, что в обоих случаях действовал один и тот же преступник! Жаль, что Карлу Ивановичу нельзя рассказать о расследовании – вдова Филиппова запретила, боясь вмешательства Охранного отделения.
За что убийца отправил на тот свет Сайкина – неясно. А вот господин Филиппов лишился жизни по причине известной – с места преступления бесследно исчезли его изобретение и научные записи! Но поскольку город Константинополь, он же Царьград, по-прежнему стоит на месте, то вряд ли убийца имел отношение к западным шпионским организациям, так что, скорее всего, записи с волшебными формулами и чертежами хранятся в каком-нибудь секретном сейфе министра внутренних дел, а может быть, и самого Государя! Правильно! Нельзя такое оружие оставлять в руках частного лица! Сегодня ему вздумается взорвать на расстоянии Константинополь, завтра Париж, а послезавтра Рим, а потом… Даже страшно предположить, что может случиться дальше.