Елена Басалаева – Слабый снег не прекратится (страница 3)
– Это понятно…
Ольга Евгеньевна взяла шапку и, не прощаясь, вышла из кабинета.
На улице падал мелкий снежок. В Мексике сейчас, наверное, тепло… Пальмы круглый год растут. Пальмы там не то, что местные – торчат в кадках, сухие, пожелтевшие, нелепые. Там пышные, вместо ёлки на новый год. Есть у мексиканцев новый год? Наверное, нет. У них что-то другое. Другая жизнь. Показывали когда-то давно… «Богатые тоже плачут». Хотя не все там богатые… Некоторые ещё бедней, чем мы. Зачем туда поехал Мишка? Почему не сказал?
Ольга Евгеньевна сморгнула набежавшие слёзы. Сколько лет она работала в этой школе, сколько навидалась и наслушалась – страшного и смешного! И не боялась никаких дел. Бегала за спортивную площадку ловить курящих старшеклассников. Отчитывалась директору за попавших в вытрезвитель пацанов. Получала от него же похвалу за этот выпуск, когда ребята закончили одиннадцатый класс. Делала ремонт в классе – вместе с родителями красила стулья, стены. Родители благодарили за данные их детям знания. Ездила четыре года назад на форум защищать честь школы. Нигде не ударила в грязь лицом. Была для всех уважаемым человеком. И вдруг такое… Вроде не напились, не подрались, даже не разругались, но просто промолчали… Уехали и не сказали.
На следующий день Ольга Евгеньевна зашла в свой класс. Вопреки ожиданиям, дети встретили её заинтересованными лицами и тут же забросали вопросами:
– Как там Миша? Нашёлся? Скоро придёт?
Ольга Евгеньевна отошла к доске, сделала усмиряющий жест рукой, дождалась всеобщей тишины и нарочито интригующим тоном стала рассказывать:
– Собрались мы сегодня Мишу искать. Домой к нему, думаем, надо идти. Ну, пропал ведь! А тут раз – мама его звонит! Оказалось, что Миша у нас в Мексике!
Ровно две секунды ребята молчали, а потом невысокий, светлоголовый Филиппенко изумлённо проговорил:
– Так вы что, в Мексику к нему съездили?
– Ага! Перед уроками, быстренько! – съюморил хитроглазый Яшин.
– Как же он там живёт? – обеспокоенно прошептала фарфороволицая Сонечка.
«Как, как. Кто бы знал», – успела подумать про себя Ольга Евгеньевна.
И вдруг экран её телефона замигал. Нажав на новые сообщения Вайбера, Ольга Евгеньевна прочитала: «Извините, связи не было. Мы попали здесь в карантин. Как только отпустят, возвращаемся обратно».
– Ребята, – чуть дрогнувшим голосом сказала Ольга Евгеньевна. – Миша вам привет передаёт и говорит, что как только их из карантина отпустят, так он к вам.
– А может, лучше мы к нему? – с лукавой улыбкой предложил Яшин.
– А вы позвоните ему, напишите – вот он вас и пригласит… Так. Достаём двойные листочки. Самостоятельная работа.
Педагогический приём
– Перейдём к главному. Какой у вас опыт работы? – глядя на Яну поверх очков, спросила директриса.
Яна боялась этого вопроса, хотя скрывать тут было нечего: почти пятнадцать лет она проработала журналисткой – вначале в омской газете, потом на омском же телевидении. И муж, и подруги считали её профессию творческой, интересной, гордились тем, что Яна умеет брать интервью у самых влиятельных людей области и вхожа в любой кабинет. Однако сама Яна, хотя и была благодарна газете, а особенно телеканалу за то, что научили её уверенности, всегда чувствовала в журналистике что-то нечистое, чего следовало бы если не стыдиться, то, по крайней мере, не подчёркивать. Чтобы «накопать» нужную информацию, приходилось улыбаться неприятным людям, переиначивать слова интервьюеров так, чтобы в тексте было побольше перца. От подробностей махинаций местных чиновников становилось не по себе, а ведь полагалось делать вид, что ничего не знаешь, чтобы тебе не начали портить жизнь. За несколько лет Яна порядком устала говорить не то, что думала, а что ждала от неё редакция, и сидеть за компом по ночам. Когда они с семьёй переехали в Красноярск, идея устроиться в школу пришла как-то сама собой. Почему бы и нет? И к двум дочкам поближе, и занятость, надо полагать, меньше.
– У вас богатый опыт – это прекрасно, – вопреки Яниным ожиданиям, похвалила её директриса, холёная пожилая дама в белом брючном костюме. – Сейчас грядут перемены, в школу приходят люди без специального педагогического образования, но интересные, знающие. Такие нам нужны… Понимаете?
Яна только хотела открыть рот, чтобы ответить, как она хорошо всё понимает, но директриса пока что не дала ей вставить слово:
– Ещё прекрасно, что вы априори человек свой, прописаны рядом, у вас здесь учится двое детей. Значит, вы кровно заинтересованы в сотрудничестве с нами… Я, конечно, вас беру, но с условием: будете учиться и развиваться. Специальные знания всё-таки тоже нужны. Вы ведь понимаете, что в ближайший год нужно будет научиться многому? Разным приёмам и так далее…
– Понимаю, – ответила Яна, убирая от лица мешавшие длинные волосы. – Буду учиться. Осваивать приёмы.
– Вот и отлично, – опять сухо похвалила её директриса и, выкатившись на дорогом кожаном кресле из-за стола, по-хозяйски окликнула секретаршу:
– Ира, оформляй приказ.
На следующий день Яна уже принесла в кабинет свою методичку, распечатки вводных уроков и даже подаренную когда-то на день рождения кружку с мотивирующей надписью «Ты должен верить в себя, даже когда в тебе сомневается весь мир».
– Уверенность, – это главное, – подтвердила хозяйка класса и по совместительству наставница Яны Наталья Петровна. – Ты должна излучать её, распространять от себя, как радиацию. И всё будет. Больше ничего не надо.
– А приёмы? – недоверчиво спросила Яна.
– Приёмы – дело наживное.
Семиклашки встретили Яну приветливо. Особенно девочки. На первой же перемене две самые смелые из них подошли и спросили, где Яна покупала такие красивые золотые туфли.
– В Торговом квартале, – ответила она с таким чувством собственного достоинства, будто привезла их если не из Парижа, то, по крайней мере, из Москвы.
В другом седьмом классе девочкам понравились Янины бусы, а мальчикам – рассказ о том, как их новая учительница два года назад ездила записывать интервью с омским мэром.
– Молодец! Ты уже их заинтересовала, – одобряла Яну Наталья Петровна.
Однако с пятым классом дела обстояли не так хорошо. Первые два или три урока пятиклашки сидели смирно – присматривались. А потом начали выдавать фокусы. Один демонстративно запускал видео на телефоне – то включит на несколько секунд, то выключит. Другой поинтересовался Яниной зарплатой, третья – мужем и детьми. Но всех переплюнул Степанов Гоша, задавший наиболее оригинальный вопрос:
– А вы не жалеете, что пришли работать сюда?
Яна так ошалела от этой прямолинейности, которую никак не ждала от одиннадцатилетнего ребёнка, что не сразу нашла достойный ответ и ограничилась какой-то банальной фразой про нужность всех профессий.
– Уверенность, – напомнила ей Наталья Петровна.
– С этими не помогает! – разводила руками Яна. – Тут точно нужны педагогические приёмы. Я говорю, а один залезает в телефон, другой постоянно ест, ещё одна прямо на уроке делает селфи! Как будто специально…
Наталья Петровна задумчиво постучала ручкой о тетрадь:
– Не без того… Да, тут правда нужны приёмы. Технологии критического мышления знаешь? Вот, у меня в шкафу лежат в файлике…
Яна добросовестно прошерстила объёмную распечатку. На ближайших уроках были опробованы таблица «Знаю – узнал – хочу узнать», дерево ассоциаций, «Верю – не верю», мозговой штурм.
Ученики вроде бы делали задания, даже для вида спрятали телефоны – кто в пенал, кто в полку под партой. Но молчали. А Яне хотелось хотя бы маленькой похвалы в благодарность за потраченное на подготовку к урокам время.
– Ну как? Понравился урок? – не выдержав, спросила Яна в конце очередного педагогического марафона.
– Да как всегда, – отозвался мальчишка с едой.
– В начальной школе поинтересней было, – поддакнула ему белобрысая девочка, любительница делать селфи.
Яна видела несколько доброжелательных лиц, но эти ребята молчали. Она призналась себе, что очень нуждается в ободряющих словах, и вновь пришла к Наталье Петровне за советом.
– Попробуй работу в парах. Ещё лучше – в группах. Дети это любят, – уверенно изрекла наставница.
Всё воскресенье Яна провела за составлением викторины по сказкам и древнерусской литературе. Муж кормился остатками вчерашней еды, дочки очень кстати были отправлены в гости к родственникам. К вечеру супруг осторожно спросил:
– Может, видео какое глянем? Да и ужинать пора.
– Пельмени в морозилке, – непререкаемым тоном ответила Яна. – Кстати, о еде. Если пойдёшь в магазин – купи маленькие шоколадки. Восемь… нет, десять штук. Такие малюсенькие. Мне нужно в школу на призы.
Муж удивлённо вскинул брови:
– Это что за поворот?
– Это педагогический приём, – снисходительно пояснила Яна. – Иди, иди.
Пятиклашки разделились на группы с трудом. Одну милую, тихую девочку никто не хотел брать. Двоих мальчиков, наоборот, разрывали на части. Началась ругань, на глазах Яны переходившая в драку. Первой жертвой пал стул – у него сломалось сиденье. Опрокинулось мусорное ведро.
– Сели! Сели, я сказала!
Яне кое-как удалось рассадить всех по местам, но викторина решалась плохо. Народ возмущался:
– Что это за задания?! Они не из учебника!
– Ну, это же на смекалку… Я хотела, чтобы вам было интересно, – стала оправдываться Яна.