Елена Асеева – За чертой (страница 6)

Из рассказа Жигана следовало, что к концу девяностых остатки свердловских, завоевав власть в Екатеринбурге (который он неизменно называл Свердловском), стали активно заниматься предпринимательской деятельностью, стремясь скрыть собственное прошлое. И Лёхе, даже, отошло несколько гостиниц в городе, да только пожить ему не удалось, по осени в собственной машине его взорвали. Попав в ад, Жиган какое-то время блуждал тут, ища выход, проход (как говорится хоть куда), но ничего такого не встретил. Впрочем, сошелся с местным жителем, который позднее погиб, передав ему функции ликвидатора.

– Палач, – как-то и вовсе словно выстрелив, назвал своего предшественника Жиган. – Так звали моего товарища. Он родился еще в девятнадцатом веке, попал в каторжную тюрьму в Сибири, а там его выбрали в палачи. Потому как он за побег был приговорен к телесным наказаниям. Не по собственному желанию, так сказать, избрал свой дальнейший, жизненный путь палача. Рассказывал он мне, вроде оправдываясь, что не пережил бы телесные наказания, потому и согласился стать палачом. И дальше добавлял, что в те времена, в России не только народ, но и сами преступники считали работу палача постыдной. А его самого – жестоким существом, предающим память рода. Так вроде палачи еще при жизни свою душу в ад отдавали.

Данила, слушая Жигана, да ступая рядом, смотрел лишь себе под ноги, ибо в этот момент они проходили то самое место ликвидации. И где бурые лоскутки мха и сизо-серую каменистую землю все еще покрывали кровавые лужицы, в которых плавали мельчайшие, белесые ошметки костей, да кусочков плоти. Здесь, прямо-таки, до рвотного рефлекса, невыносимо сильно воняло кровью, точно обработанной уксусом. И хотя Шнырь (как звали слугу Лёхи) все части тел ковбоев утопил в ближайшем окне, справа от тропы, как и сама вода в нем, так и почва рядом, продолжали являть то безумное, растекающееся кровавое изуверство. А потому парящая между небом и землей коричнево-свинцовая морока, густея с каждой секундой, вроде как перемешивалась с наблюдаемой алой поверхностью воды, легонечко покачивая на себе мельчайшие капли дождя, или только человеческой крови.

Жиган, пройдя мимо места ликвидации, резко остановился, тем сдерживая шаг и самого Даньки. Да ступив к краю тропинки, опустившись на присядки, сунул в воду топор вместе с древком, принявшись его в ней отмывать. Одновременно, ладонью левой руки он стал оттирать прицепившиеся кусочки плоти, крапинки костей и кровавые пятна от поверхности лезвия и топора.

– Говорил, что поначалу творил экзекуции с трудом, – вновь продолжил свой рассказ Лёха, а стоящий возле него парень, видел как под движением орудия и его рук, краснеет, ровно от стыда сама зеленая вода в озерце. – А после вроде как привык, стал даже получать удовольствие. Мастером он стал хорошим, пользовал людишек кнутом, плетью, палками, розгами, кошками, батогами, клеймил, истязал, вешал. А потом и сам удавился, вроде совесть его замучала… А, какая там совесть… Тут все без совести, чести, суки, урки, словом… Я то и сам сука, да, что теперь…

Жиган резко поднялся с корточек, вынув свой отмытый от изуверств топор из воды, да легонечко им затряс, таким образом, смахивая с древка оставшиеся капли. Оставляя в зеленой воде озера распространяющееся по ее поверхности кровавое пятно, чуть колеблющее плавающие поверх него такие же красные и более уплотненные кусочки плоти да костей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.