Пусть боли не будет сильной.
Лишь чуть-чуть.
6.
Фабрика. Судьба. Чьи-то
Руки в требующей немоте.
Не глядя. Он нигде. Я нигде.
Чьи-то в глазах мозоли и
Затаившийся сгусток в сердце.
Чужие ночи. Чужие боли.
Меня, за что ли,
вы выбрали звезды и небо
этому человеку
снова не в этой роли.
Я не прошу прощенья.
но мне не нужен никак.
Отчего глаза так близки?
Пустяк. Сгиньте. Сгиньте. Сгиньте.
Что со мной?
Да так.
Это ты пришел, ноябрь.
И твои сумасшедшие дети.
Сжатого сердца сети.
глоток в пересохшем горле.
Розы пахнущие словами.
Идите…
Бог с вами.
7.
И было солнца немного,
И было света немало,
Зима подбиралась тихо —
– потом все пропало.
Ноябрь красотою скудной
В печальной графике леса
Казался тяжелым, мудрым,
в скупой простоте неуютной,
но все же немного тесным
для снега – зимы куролеса.
И в этом холодном бесснежье,
в постной неяркости парков,
Той жизни уже не жалко
ее нам не кажется мало —
– что было сиюминутным
с последней листвой пропало.
Крылатые черные точки
На небе стальном и вечном —
Их крик отзовется эхом
внутри тебя бесконечным.
8.
Желтые крыши домов
Смятые провода
Над тобой вода,
под тобой вода
Но кажется это
Называется снег…
Белый бег сырости
мерзлой
с неба в ладони-
в нем ли утонем?
Вот и пришел он —
первый вестник хрустальных недель.
Ленинградские зимы похожи на слезы,
Будто в вечности вьется немое прощанье —
Обещание лета.
– Лета нету.
Лишь пушистое предвкушение
