Елена Асатурова – Осколки бабушкиной вазы (страница 2)
– Ольга… Сергеевна. Ой, просто Ольга.
– Очень приятно, Ольга… Сергеевна, – дружеская, совсем не обидная усмешка проскользнула в его голосе. – Давайте, я угадаю: Вы преподаёте. В школе, в институте?
– Неужели это так заметно? – она смутилась и невольно стала искать глазами Вадима. Но он затерялся среди гостей, а может быть, и вовсе вышел из зала.
– Нет, просто все представляются Эллочками, Милочками и прочими уменьшительными именами, прямо как кошки. И с важным видом пьют сухое шампанское, еле сдерживаясь, чтобы не скривиться от его вкуса, а сами наверняка любят вина послаще или даже коньячок, – Константин заговорщически подмигнул ей. – А Вы такая… настоящая, и представились по отчеству, как учительница или ответственная сотрудница госучреждения. Но ответственные сотрудницы обычно пьют водку, носят очки и не прислушиваются так внимательно к Вивальди.
– Как, Вы и это заметили? – она давно не ощущала такого внимания со стороны мужчин, это было волнующе и приятно. – Сдаюсь, Вы угадали, я действительно преподаю в школе русский язык и литературу в старших классах. А Вы? Чем Вы занимаетесь? Торгуете вином?
Рассказ Константина о виноградниках Средиземноморья был прерван грохочущим басом Хомякова:
– Друг мой, ты, как всегда, находишь самых красивых женщин в любом обществе. Оленька, не верьте этому Дон Жуану и разрешите похитить его у Вас. Константин, хочу познакомить тебя с моим давним приятелем, отличным специалистом…
Рядом с Хомяковым стоял Вадим, вежливая улыбка которого не предвещала ничего хорошего. В этот момент метрдотель пригласил всех к столу, официанты начали отодвигать стулья для дам, зазвенели приборы – праздничный ужин начался.
Домой возвращались на такси. Попытка Ольги Сергеевны поговорить о прошедшем вечере и отличной кухне нового ресторана разбилась о холодное молчание мужа. Переговоры с важными гостями Хомякова он тоже не захотел обсуждать. Поэтому тишину в машине нарушали лишь тихие звуки радио. В таком же тягостном молчании поднимались в лифте.
Вадим открыл дверь квартиры, вежливо пропустил жену вперед, помог снять пальто. Она поставила сумку на банкетку, сняла сапоги, тихонько заглянула в комнату дочери – пятнадцатилетняя Даша уже спала, обхватив рукой видавшего виды плюшевого медвежонка. С этого года Дашка училась в художественном колледже, а после занятий ходила в секцию по плаванью. Устала, конечно, вот и не дождалась родителей, уснула.
Ольга Сергеевна заглянула на кухню – там царил порядок, дочка всё помыла, убрала, умница. Гостиная пуста, значит, Вадим уже в спальне, ждёт её. Прошла в ванную, умылась, аккуратно сняла костюм. Блузку бросила в корзину для стирки, туда же отправились колготки. Накинула халатик. В последнюю очередь осторожно развязала яркий шёлковый платок. Подержала тонкий комочек ткани в руке, вспоминая вкус итальянского вина, запах липы и хлеба, поцелуй запястья. Перед тем, как выключить свет и шагнуть в спальню, бросила взгляд в большое, до пола, зеркало. На шее отчётливо выделялись багровые, бледнеющие по краям синяки.
Закусив губу, Ольга Сергеевна щёлкнула выключателем и вошла в спальню. Через пару минут оттуда донеслись злобный шёпот Вадима, звуки глухих ударов и её короткие всхлипы… Не разбудить бы Дашу…
Завтракали втроём – традиция, которую Вадим научил соблюдать неукоснительно. Образцовая семья – заботливые родители, любящая дочь за одним столом обсуждают планы на день, слушают утренние новости, а потом разбегаются по делам. Вадим обычно подвозит Дашу в колледж, а Ольга Сергеевна ходит пешком – школа недалеко от дома, минут двадцать через парк. На улице заметно похолодало, всё-таки дело к зиме, поэтому плотная тёплая водолазка с высоким воротом и мягкий вязаный кардиган никого не удивят. Надевая пальто, она поморщилась от неловкого движения. Минутку постояла, прислонившись к стене и неглубоко дыша, затем подхватила сумку, захлопнула дверь.
Парк в это время пустынен и хмур, только торопливо гуляют собачники со своими питомцами, да дворник Фазиль метёт листву.
– Олга Сергевна, как там мой оболту’с?! – с ударением на последнем слоге кричит он издалека. Сын Фазиля учится в её классе, тихий, старательный мальчик, которому она изо всех сил натягивает тройку по русскому языку.
– Хорошо, Фазиль, Ваш сын молодец, я довольна его результатами, – она приветливо машет дворнику рукой и спешит дальше.
На аллеях последние листья – влажные, тёмные, пахнущие остро и тревожно. Она идёт, опустив голову, разглядывая этот умирающий под ногами ковёр, и не замечает человека, стоящего на её пути. Только увидев среди листвы носы кожаных ботинок и ткнувшись головой в чью-то грудь, в испуге поднимает глаза.
– Константин, что Вы здесь делаете? – она удивлена этой неожиданной встрече.
– Доброе утро, Ольга… Сергеевна. Вчера нам не удалось закончить разговор, а после ужина Вы так быстро исчезли, что я не успел попрощаться и обменяться телефонами. И вот, решил исправить эту оплошность, – мужчина протянул ей букет, который всё это время прятал за спиной. – Мне кажется, что Вы должны любить такие цветы.
Горьковатый аромат лиловых хризантем, качающих своими растрёпанными головками, заглушил все запахи осеннего парка. Она безотчётно взяла букет и опустила в него вмиг загоревшееся лицо.
– Как Вы догадались? – она повторила свой вчерашний вопрос, и оба рассмеялись – Я обожаю хризантемы, хотя многие считают их траурными цветами.
– Вчера среди разряженной толпы Вы были как эта хризантема, – он коснулся пальцем цветка, – трогательная, нежная, немного растрёпанная… и до невозможности красивая…
– Константин, простите меня, но Вам не следовало разыскивать меня и приходить сюда. Я замужем. И сейчас я опаздываю на урок. Мои ученики, они тоже ходят в школу через парк, будет неудобно, если они увидят меня с Вами… – Ольга Сергеевна понимала, что говорит какие-то пустые, банальные слова, но тупая боль в правом боку настойчиво напоминала о себе и заставляла оставаться благоразумной. – Пожалуйста, уходите и больше не ищите со мной встреч.
Она ускорила шаг, но Константин не думал отставать.
– Ольга, объясните, почему я не могу увидеть понравившуюся мне женщину. Женщину, которая меня заинтересовала, почему не могу говорить с ней, дарить ей цветы, просто любоваться ей, в конце концов! Я хочу узнать Вас ближе… хочу рассказать Вам о себе. Давайте встретимся после уроков, и мы где-нибудь посидим, выпьем кофе…
– Потому что Вы ничего, ничего обо мне не знаете. И я не могу, не могу с Вами встретиться, куда-то пойти… Прощайте, Константин, и прошу, не преследуйте меня, – Ольга Сергеевна уже почти бежала по аллее, не замечая, что по-прежнему прижимает к груди букет лиловых хризантем…
– Олечка Сергеевна! – в класс заглянул учитель физики, Самуил Израилевич, аккуратный старичок в неизменном чёрном галстуке и роговых очках. – Педсовет сегодня отменили, нашего директора срочно вызвали в РОНО, какие-то новые распоряжения про зимние каникулы. Так что, голубушка, можно идти домой, потому что, судя по тучам, скоро разверзнутся хляби небесные.
«И физикам не чужда лирика» – подумала она, оторвавшись от созерцания букета, стоявшего на столе в простой стеклянной банке.
– Спасибо, Самуил Израилевич, за добрые вести, я, пожалуй, потороплюсь, зонтик точно дома забыла.
Тяжелые холодные капли упали на землю в тот момент, когда она спустилась со школьного крыльца.
«Наверное, стоит вернуться и переждать, иначе я промокну до костей» – мелькнула мысль, но додумать её она не успела.
– Как кстати я прихватил с собой зонт! – над её головой раскрылся большой чёрный купол. – Давайте добежим до машины, пока дождь не разошёлся.
Константин решительно взял её сумку, набитую тетрадками, и они побежали к припаркованному у ворот школы джипу.
В машине было тепло, пахло кожей, ванилью и… хризантемами. Огромный букет, на этот раз белых, с крупными шарообразными головками цветов лежал на заднем сидении.
– Я так и подумал, что утренний букет Вы оставите в школе, – Константин протянул руку назад и положил букет ей на колени. Потом нажал кнопку на панели – салон заполнили звуки скрипки. Вивальди. На этот раз третья часть «Осени», аллегро.
– Вы видите, Оля, сама природа вступилась за меня. И за спасение от мокрых ног и неминуемой простуды Вы отблагодарите меня, составив компанию за скромным ужином в одном тихом и милом месте. Возражения не принимаются, – он завел машину, дворники проворно разогнали потоки воды на стекле.
Где-то сбоку снова шевельнулась тупая боль, но Ольга Сергеевна давно научилась с ней договариваться и сейчас задвинула её подальше, ответив своему спасителю задорным: «Поехали!»
Место, куда привез её Константин, действительно было очень уютное и малолюдное. Небольшой подвальчик, затерявшийся среди старинных особняков в историческом центре города, тяжёлая дверь без вывески, узкая лестница вниз. Её спутника здесь хорошо знали и ждали – появившийся из полумрака администратор провел их в глубину зала, к накрытому на двоих столику. Подоспевший официант ловко зажёг свечи, разлил вино и незаметно исчез. Она перестала удивляться тому, что происходило вокруг, просто позволила себе забыть (пусть ненадолго, на один вечер) школу, дом, Вадима, даже Дашку, – и плыть, плыть по волнам мягкого, обволакивающего голоса, наслаждаться великолепной кухней, смаковать изысканное вино. И говорить, не боясь быть остановленной и осмеянной, о том, что было ей важно и дорого. О русской литературе, о нелюбви современных школьников к чтению, о её стремлении хоть немного приобщить их к таинствам великих книг, о музыке. Константин внимательно слушал Ольгу Сергеевну, вставляя уместные и острые замечания, а потом рассказывал о своих поездках по миру, виноградниках, морских переходах на яхте.