Елена Артюшкина – Проклятие Серых земель (страница 3)

Глава и старейшины разом посмотрели на нас белобрысым.

— Эти двое… — возразил Кукольник.

— Должны искупить вину упорной работой на пользу Дома. Кажется, вы так говорили, уважаемый Тэнг Бинь? — ехидно продолжил наставник Цзымин. — У нас как раз появилась работа, за которую некому взяться. И пользы от нее явно больше, чем от пересчета кленов в западном лесу.

Вот так и вышло, что разбираться отправили нас с Вэем. Тая, как адепта и просто старшего по возрасту, назначили якобы присматривать за нами, но тот почти сразу самоустранился, уступив лидерство белобрысому. Яньлинь, которая переняла дурную манеру своего наставника травить меня зельями «ради моего же блага», оказалась более ответственной и самоустраняться не спешила — к моему огорчению.

Скрипели колеса, лошади бодро взбивали копытами пыль. Мимо проплывали поля. Вдалеке пламенел кленовый лес. Висевшее в зените осеннее солнце дарило тепло, но уже не обжигало, как летом. У горизонта собирались тучи, обещая скоро скрыть льдисто-голубое небо за серой пеленой. Если дорогу размоет, поедем медленнее, а то и вовсе увязнем, и тогда придется идти пешком.

Для путешествия нам выдали тот самый фургон, на котором группа Яньлинь выезжала из деревни Лозы на испытания Тяньмэнь, и пару резвых каурых лошадей. Мастер-смотритель конюшен, вручая мне (белобрысый, зараза, как чуял момент и куда-то запропал!) поводья, велел обращаться с ними чуть ли не как с небожителями, пообещав спустить шкуру, если с его любимицами что-то случится. Учитывая, что с лошадьми я до этого дела не имел и ближайшая кобыла тут же попыталась цапнуть меня за воротник, скорее, что-то случится со мной.

Повозка подпрыгивала на кочках. Яньлинь о чем-то спорила с Таем внутри. Вэй, сбежав от них, дремал на крыше. Каурые трусили по дороге, и подгонять их я не решался. Мало ли, что взбредет животным в голову: еще понесут! Успокаивало одно: ехать в повозке — это все-таки не верхом.

Деревня, из которой прибыл посланник располагалась на территории бывшего Дома Шипа, почти на противоположном от Дома Лозы крае — слишком далеко, чтобы туда можно было добраться марш-броском или долететь на «Лепестках»: хоть мы и научились черпать энергию напрямую из окружающего мира, для долгого полета выносливости и умений нам пока не хватало.

По удивительной насмешке богов, это оказалась моя родная деревня.

Возвращаться после стольких лет было… странно. Когда меня забрал учитель Лучань, я утратил всякую связь с семьей. В первый год учебы тетушка пару раз передавала скудные гостинцы, потом и они прекратились — видно, она убедилась, что в Доме мне лучше, чем в родной деревне, посчитала долг заботы выполненным и успокоилась.

Двоюродный братец, наверняка, вымахал в такого же медведя, как и дядюшка. А сам дядюшка Дубу… сколько ему сейчас лет? Он все такой же суровый великан, которому я предпочитал не попадаться на глаза? Я усмехнулся, поймав себя на том, что невольно ежусь: вот ведь — я уже не тот мелкий мальчишка, настоящий заклинатель, адепт (пусть официально это и не признали), а все равно испытываю робость при мысли о встрече.

— Рад возвращению домой?

Вэю надоело загорать на крыше повозки, и он слез ко мне.

— Откуда ты…

Глупый вопрос. Конечно же, белобрысый готов всегда и всюду сунуть свой любопытный нос! И ведь не боится, что прищемят!

Я осторожно подхлестнул лошадей, признался:

— Сомневаюсь, что меня там ждут.

— Почему? — поинтересовался Вэй.

Я промолчал, намекая, что не хочу распространяться про свое прошлое, но белобрысого это, ожидаемо, не остановило.

— А, знаю! Ты был старшим сыном и братом восьмерых очаровательных сестричек. Родители не хотели отдавать тебя в Дом, полагая единственным кормильцем и опорой в старости. Но ты все равно сбежал, потому что верил, что следовать Путем Света — твое истинное предназначение. Ты переплыл озеро. Сражался в одиночку со стаей демонических волков. У самого Дома тебя догнал отец и сказал, что проклянет, если ты бросишь семью. А твои восемь милых сестричек ревели навзрыд, умоляя…

— Что за бред! — не выдержал я. — Отец не проклинал меня! Не сражался я ни с какими волками! И восьмерых сестер у меня нет!

— Восьмерых нет, — покладисто согласился Вэй. — А сколько есть?

— Нисколько! Родители… умерли, — я надеялся, что хоть теперь белобрысый отвяжется. — А дядюшка с тетушкой были только рады избавиться от лишнего рта.

— Прости, — солнечный гений ничуть не выглядел смущенным. — Зато теперь у тебя точно есть Дом, куда ты можешь вернуться.

Дом Лозы? Точнее, Дом Колючей Лозы. Действительно ли я могу считать его своим домом? Еще луну назад я однозначно бы ответил: «Нет!» Но разговор с учителем, как обычно, заставил посмотреть на вроде бы понятную ситуацию под другим совершенно неожиданным углом. Все это напоминало какое-то…

— …безумие!

— Что ты сказал?

— Что за безумец, о котором упоминал Тэнг Бинь? — сменил я тему.

— Безумец, он и есть безумец, — отшутился Вэй. — Человек, у которого демоны в голове периодически напиваются байцзю и устраивают пляски не хуже танцоров Нуо. Правда, этот к тому же еще и очень сильный заклинатель, — поморщившись от воспоминаний, добавил Вэй. — Неизвестно из какого Дома. Отшельник, который уже семнадцать лет живет на горе Тяньмэнь.

— Это с ним ты хотел «разобраться»? — припомнил я ночной разговор накануне испытания.

— Ну не с Хуошаном же, — проницательно посмотрел на меня белобрысый, заставив смутиться: и как только догадался? Хмыкнул: — Мне показалось, это твой приятель хочет разобраться со мной. Повлияй на него как-нибудь, что ли. Мне-то не жалко с ним поиграть. Но ведь я тоже не могу постоянно с ним возиться, а без пригляда Хуошан либо навредит кому ненароком, либо себе лоб расшибет.

Повлиять? Скорее, небожители покинут Белый Дом, чем в Хуошане прорастет зерно рассудительности: надеюсь, он ничего не натворит, пока нас с Яньлинь нет в деревне. Я со вздохом подстегнул лошадей. Вэй и так все понял, посочувствовал:

— Такой же неугомонный придурок, как и Шу?

Я поперхнулся. Сравнение Хуошана с крысюком в первую секунду возмутило до глубины души. Шу — подлый урод, а Быкоголовый… это Быкоголовый.

— Я догадываюсь, что на Тяньмэнь Шу первым к тебе полез. Но ты-то мог хоть немного сдерживаться, а? — заметил Вэй, повторяя почти то же самое, что Яньлинь. — Сомневаюсь, что трепка пошла ему на пользу, только озлобила еще сильнее. Дело твое, конечно. В конце концов, каждый сам решает, наживать себе врагов или нет.

— Я…

— Считал врагами нас всех? Весь Дом Лозы? — поинтересовался Вэй, смотря на меня тем «нехорошим» взглядом, от которого снова возникло ощущение пропасти под ногами. Сморгнул, показательно надулся: — Обидно, знаешь ли. Я целых полгода с тобой возился. Вел задушевные беседы, наставником поделился. Лепешку последнюю скормил.

— Всего лишь половину! — возмутился я.

— Зато два раза! — триумфально возразил белобрысый. — А две половины как раз равняется одному целому!

Я опомнился, что разговор принял уже совсем абсурдный оттенок. Вэй рассмеялся:

— Наконец-то ты расслабился. А то дулся, словно мышь на крупу. И вообще, как показала недавняя история, лучше жевать, чем говорить… то есть говорить, чем кулаками махать. А потому, когда в чем-то сомневаешься, спроси совета у мудрых людей.

— У тебя, что ли?

— Не-а. Я самый настоящий первосортный дурак, — улыбнулся Вэй, но тут же стер улыбку. — Иначе бы не подставил так учителя Цзымина перед Тэнг Бинем. И потому теперь мне кровь из носу нужно выполнить это задание.

Мне неожиданно стало стыдно. «Неблагодарность — один из худших грехов», — говорил учитель Лучань.

Все эти полгода, что я ненавидел Лозу, старейшина Цзымин относился ко мне как к полноправному ученику: придумывал специальные тренировки, помогая справиться с трудностями из-за смены оттенка, защищал перед другими старейшинами. Я же... не принес ничего кроме проблем — ни ему, ни белобрысому, у которого отобрал время на общение наставником.

Если предположить, что наставник Лучань вынужден был бы учить кого-то из чужого, «вражеского» Дома, и этот кто-то являлся еще тем неблагодарным придурком… Я бы злился, ревновал, наверно. А Вэй даже ни разу не упрекнул меня.

Похоже, пора вспомнить то, что я сам говорил Жаолиню про благодарность и умение признавать ошибки..

— Не ты один. Признаюсь, я показал себя не меньшим идиотом. Мне… очень жаль.

— Забудь. Я вот не знаю, как бы себя повел, окажись на твоем месте.

— У меня ведь был выбор. Я мог… уйти, например.

И меня бы, вероятно, вопреки всем моим надуманным опасениям, отпустили. Гордо. Глупо. Но есть чужой хлеб, принимать чужую заботу и при этом думать, как укусить дающую тебе руку… это подло. Лучше быть гордым глупцом или глупым гордецом, чем подлецом. И незнание меня не оправдывает.

— Отправился бы в одиночку шастать по Серым землям? — заинтересовался Вэй, помешав мне предаваться самобичеванию. — Или гонял бы теневых шелкопрядов на Тяньмэнь? Как по мне, два сумасшедших заклинателя для одной бедной горы — перебор!

— Почему сумасшедших?

— Потому что ни один заклинатель в здравом уме не покинет Дом.

Какое-то время мы молчали.

— Что же все-таки случилось на Тяньмэнь?

— Вот же ж! — с досадой отозвался белобрысый. — Заговариваю тебе зубы, заговариваю…