Елена Артемова – Караул! Яга сбежала! (страница 54)

Никита, не говоря ни слова, подошёл к Гордею прямо в воду и крепко обнял его, похлопывая по спине.

— С возвращением, брат. Работа заждалась, — проговорил кузнец, и в его голосе слышалась неподдельная радость. — А то без тебя даже молот в руках не так лежит.

Гордей смущённо улыбнулся.

— Теперь-то уж точно никуда не денусь, — он бережно сжал руку Дарьи, которая смотрела на внезапно появившихся гостей с лёгкой тревогой.

**

Оставив счастливых и расколдованных влюблённых, я засобиралась к домику Лешего.

Водяной, заверив меня, что тоже непременно желает посмотреть, как Варвара Степановна ворожит, скрылся в озере.

Правда, он предложил сперва проделать путь вместе с ним под водой, но я поостереглась, памятуя наше предыдущее купание. И никакие заверения, что все будет хорошо, не смогли меня убедить.

Отошла подальше от озера, чтобы не было лишних глаз, все-таки я летун с небольшим стажем, вдруг свалюсь? Неча народ веселить. Но я напрасно опасалась.

Едва назвала конечную точку маршрута, как метла взмыла в воздух и понесла меня вперед.

На этот раз не было рывка, что испугал меня в первый полет. Теперь это был уверенный, мощный взлет, больше похожий на движение огромной птицы.

Страх растаял, сменившись восторгом, от которого перехватывало дух. Я расслабила хватку и даже рискнула отпустить одну руку, чтобы провести ладонью по прохладному утреннему воздуху.

Внизу подо мной зеленым ковром расстилался лес. Не страшная, темная чаща, а бесконечно живой, дышащий мир.

Наверное, после принятия полной силы изменилась я сама, потому что теперь я не просто видела лес, я слышала его. По-настоящему. Не просто общий гомон, а могла различить каждый шелест.

Я слышала, как внизу, под густой кроной дуба, барсук ворчит на непослушного внука, роющего нору не в том направлении.

Слышала, как две белки на высокой ели спорят из-за шишки, переругиваясь на своем стрекочущем языке. А где-то в чаще молодая волчица подзывает своих неуклюжих щенков.

Я просто знала, без всяких сомнений, что на той солнечной поляне слева цветет редкая сон-трава, её синие бутоны еще не раскрылись до конца. А на болотистом пятачке справа, куда метла даже близко не подлетала, уже созрела ядовитая белоглазка, и её ягоды манили прохожих обманчивым румянцем.

Воздух стал иным, более насыщенным.

Я могла различить в нем аромат хвои, смешанный с запахом влажного мха, сладковатое дыхание луноцвета, горьковатую нотку полыни.

Метла плавно летела вперед, а я закрыла глаза, полностью доверившись ей и этому новому, невероятному чувству единства со всем, что меня окружало.

Из обычной девушки Ярославы я превратилась в могущественную ведьму, и мне это нравилось.

**

У хижины Лешего оказалось пусто, и мы с метелочкой направились к жилищу болотной ведьмы. Вот там-то все и нашлись: бабуля, Леший, Кощей и даже насупившийся Водяной. Судя по недовольным взглядам бабушки, они уже успели повздорить.

Я приземлилась прямо в объятия Кощея.

— Вовремя, — его низкий голос прозвучал прямо у уха, а руки крепко обхватили меня, будто боялись снова отпускать. — Как твой первый полет?

Я прижалась к его горячей коже, чувствуя, как отступает напряжение от пережитого восторга.

— Отлично, — прошептала я в ответ. — Было... невероятно. А что у вас происходит? — спросила уже громче, чтобы слышали все.

Бабушка, стоявшая у входа в хижину с видом победившей стороны, фыркнула и ткнула своим посохом в сторону Водяного.

— Нечего советы раздавать, когда их не просят.

Водяной, скрестив на груди массивные руки, буркнул что-то неразборчивое и отвернулся, демонстративно глядя на высоченные ели. Леший, прислонившись к стене хижины, лишь развел руками, мол, я здесь ни при чём, просто наблюдаю.

— Яра, — обратилась ко мне бабушка, — ты как раз кстати.

Кощей молча отпустил меня, но его взгляд говорил: «Я рядом». Подошла к бабушке, готовая оказать любую помощь.

— Дай свои ручки, внучка, — бабушка вложила в мои ладони пузырек с отваром и накрыла его пальцами. — Силу свою почувствуй, зелью передай. А слова... слова сами придут.

Я закрыла глаза, прислушиваясь к ритму, что стучал в висках — ритму леса, неба, моего собственного сердца. И слова пришли, рождённые не разумом, а душой.

Девы прекрасные зелием скованы

Спят горемычные, к болотам прикованы.

Я призываю: Пора! Пробудитесь.

Из темного плена освободитесь.

Силою древней, что в травах таится.

Путь укажу я из вашей темницы

Силы вплетаем в бессмертную воду,

Пленницам нави даруя свободу!

Из-под наших сомкнутых ладоней вспыхнул изумрудный свет. Бабушка с торжеством посмотрела на Водяного.

— Ну, что я тебе говорила, а ты заладил: не получится, да не получится.

Мы разомкнули руки, и я открыла пузырек. Из горлышка тут же повалил густой, серебристо-зелёный дым. Он не рассеивался, а стелился по воздуху, заполняя поляну.

Я на мгновение замерла, сжимая в пальцах прохладное стекло, и нерешительно посмотрела на бабушку.

Та, не отрывая пристального взгляда от четырёх молчаливых холмов, кивнула и подбодрила.

— Смелей, милая. Всё получится.

И я решительно капнула на каждую спящую деву по десять капель. Откуда-то изнутри было понимание, что нужно именно десять.

Звон, похожий на разбившееся стекло, нарушил тишину.

Кощей достал зеркальце, спрятанное за пазухой. Отражающая поверхность покрылась мелкими трещинками, словно паутиной. А затем земля под ногами дрогнула, завибрировала.

Там, где лежали безмолвные фигуры, заструился тёплый, золотистый свет. Он растекался из-под мхов и лишайников, омывая неподвижные тела и растворяя их ледяную бледность в живом румянце.

Девушки по очереди принялись открывать глаза.

Стоило последней очнуться, как зеркальце в руке Кощея с тихим, мелодичным звоном рассыпалось на сверкающую пыль, колдовство полностью рассеялось.

Первой подала голос Елена Прекрасная. Она медленно поднялась, сбрасывая с плеч остатки мха, каждое движение грациозно, изящно. Словно она не пролежала неподвижно долгое время, а поднялась с мягкой перины.

— Ну, наконец-то, — произнесла она, и её голос, чистый и звонкий,разрезал тишину.

Елена окинула взглядом нашу компанию, и её пронзительно-голубые глаза на мгновение задержались на мне.

— Спасибо, Яга. Хотя, — её губы тронула едва заметная улыбка, — я почти не сомневалась, что ты справишься. Иначе какой в тебе прок?

М-да, вроде и поблагодарила, а такое впечатление, что послала, — хмыкнула я.

Другие девушки оказались благодарнее. Они по традиции бухнулись на колени приговаривая.

— Спасибо! Спасибо!

— Вставайте уже, — поморщилась я, — ну что за привычка в ноги кидаться? Надо Ивана просить указ, что ли, издать: «Яге в ноги не падать».

Последнее я пробурчала еле-еле. Но Кощей услышал.

— Пожалуй, стоит, — тихо произнес он, посмеиваясь. — А то ещё ненароком затопчут мою любимую ведьму в порыве благодарности.

По моей спине пробежали мурашки: «Моя ведьма».