Елена Артемова – Караул! Яга сбежала! (страница 31)

Владыка взял из моих рук книгу и поднес ее ближе к лицу. Похоже, дедуля-то близорук, судя по тому, как он прищуривается, вглядываясь в изображение.

— Хм, действительно, нет, — перевернув пару страниц, согласился водяной. — А что ты такое бормотала? Слова кажутся мне знакомыми, но странными. Похоже на привязку душ, но та звучит иначе.

Нашу связь долой,

Мне не нужен такой,

Ты другой покажись,

Навсегда привяжись.

Солнца луч над землей,

Расстояние долой,

Только с нею заря —

Ты забудь про меня.

Продекламировал он заклинание, а потом еще раз взглянув на рисунок, нахмурился.

— Неужели у нее получилось? — удивленно воскликнул Владыка.

— Так, а я про что! Она сплела два в одно, но что-то пошло не так! Понимаешь? — мысль, что можно расколдоваться, радовала и пугала меня одновременно. Я могу быть свободна и больше не скакать каждое утро по лесу без штанов. И это, несомненно, плюс. Но вот просыпаться в пустой постели… А вдруг вместе с этим развеется то, что я чувствую к Кощею? Это же хорошо, да? Сперва сниму притяжение, а потом найду недостающую страницу и вернусь домой!

Владыку очень интересовало, что за побочный эффект оказался у новых чар, но я наотрез отказалась об этом говорить. Еще чего не хватало! Мало мне лешего, который в курсе? Лесных сплетников? Чтоб еще и под водой меня обсуждали? Нет уж.

После ухода Владыки я осталась в избе одна. Баюн, отужинав парочкой пакетиков Вискаса, ушел, домовые отправились доить корову. А Злата и Ярослав крутились около них.

— Как мне быть? — рассуждала я вслух. — Отпустить Кощея? Ведь если все это наведенное, ненастоящее… — имея в виду странное притяжение, — так будет правильно.

Вот только от одной мысли об этом внутри все переворачивается, противится этому. Не отпущу! Не отдам. Так и хотелось сказать мне. Но тогда чем я лучше прежней Яги? Это же чем-то похоже на приворот, разве нет? Я должна отпустить, пусть живет спокойно. Если это все настоящее, то оно не пройдет? А если морок, то он развеется, и жалеть не стану?

Я настолько ушла в свои мысли, что не слышала, как Феофан и Микоша притащили матрас, расстелили для Златы с братишкой постель. Домовуха сунула в печь чугунок с молоком, чтобы на утро было топленое. Встрепенулась, только когда вернувшийся Баюн забрался ко мне на колени и принялся мурчать.

— Идем, спой мне песенку на ночь, убаюкай, — попросила я кота, боясь, что даже улегшись, не смогу заснуть. Буду мучиться думами грустными. Баюн легко справился с задачей, и уже через пять минут я видела сон.

Утро началось с первыми лучами солнца. Один, самый яркий и настойчивый, светил прямо в глаз. С трудом разлепив веки, я уперлась взглядом в спящего рядом Кощея.

— Ура! — прошептала я, радуясь, что он рядом. Без него утро было бы пустым и безжизненным. Осторожно, чтобы не разбудить, провела рукой по его лицу — такое совершенство невозможно устоять. Каждое утро смотреть на него и не прикоснуться — пытка. Сегодня я возьму реванш за все бессмысленные пробуждения.

Пальцы скользнули к плечу, погладили предплечье. Он всё ещё спал. Можно продолжать, — подумала я и положила ладонь на его крепкую грудь, медленно опускаясь. Кощей зашевелился, но не проснулся — лишь перевернулся на спину, закинув руки за голову, словно приглашая меня ближе. Не раздумывая, прижалась к нему, улеглась на плечо и обняла. Пусть это утро длится бесконечно. Я не хочу думать о будущем — сейчас мне хорошо, и этого достаточно. В его объятьях я задремала.

Второе пробуждение оказалось еще приятнее первого. Сквозь полусон я почувствовала ласковые прикосновения: теплые ладони двигались по бедру, поднимались выше — к руке, плечу, шее. Горячее дыхание у самого уха, сопровождаемое шёпотом:

— Какая ты красивая. Моя.

Мурашки пробежали по коже от удовольствия, сердце забилось быстрее. Хотелось сделать вид, что я сплю, но губы сами расползлись в счастливой улыбке.

— Я знаю, что ты меня слышишь, — тихо произнёс Кощей. Его рука легла мне на живот, притягивая ближе. — Доброе утро, — прошептал он, оставляя дорожку поцелуев от основания шеи вверх, заставляя меня замереть.

Разум отказывался просыпаться, тело жаждало продолжения. И, повернувшись к нему, обвила его шею руками, прижалась сильнее, сама потянулась за поцелуем.

Почувствовала, как его губы коснулись моих, сначала осторожно, словно проверяя, не исчезну ли я в этот миг. Поцелуй стал глубже, увереннее, наполняя меня нежностью и волнением. Ответила ему, прижимаясь ещё крепче, растворяясь в этом волшебном моменте.

— Здр-р-расьте! — прокаркал Карлуша, раскачиваясь на открытой створке окна.

— Вот ты не вовремя, пернатый, — пробормотал Кощей, нехотя отстраняясь, но не отпуская совсем. Я смущённо прижалась к его груди.

Птица не смущала тот интимный момент, который он нарушил. Карлуша вообще не отличался стеснительностью. Важно, осмотрев комнату, он взмахнул крыльями и приземлился на спинку кровати, заглядывая в постель.

Кощей натянул одеяло повыше, прикрывая меня от постороннего взгляда, и недовольно произнес:

— Ты не мог бы подождать нас где-то в другом месте?

Пернатый склонил голову и уставился одним глазом на своего хозяина. Мне даже показалось, что между ними в этот момент происходит внутренний диалог. А затем ворон молча вылетел в окно.

— Нам надо поговорить, — вздохнула я отодвигаясь.

Кощей нехотя разжал руки, позволяя мне отдалиться. Он улегся на бок и подпер голову рукой, давая понять, что готов слушать. Но беседовать с ним в постели? При виде обнаженного торса я отказывалась мыслить рационально.

— Не здесь, — помотала головой. — Я знаю, что за колдовство на нас, и знаю, как от него избавиться.

Сердце ухнуло в пятки, когда Кощей резким движением откинул одеяло и поднялся с кровати. Перемена в его настроении поразила, напугала и… причинила боль. Но ничего поделать я не могла. Хочу быть уверена, что то, что между нами — это по-настоящему, а не наваждение, которое может развеяться в любой момент.

Глава 28

Я медлила, оставаясь в кровати. Душа разрывалась на две части: одна желала, чтобы Кощей вернулся, наплевав на все мои слова, продолжил то, на чём мы остановились. А вторая упрямо твердила: «Всё верно, поднимайся и иди к нему. Разговор давно назрел, и глупо с ним тянуть». От молчания ничего не изменится.

Тяжело вздохнув, замоталась в простыню и прошлёпала босыми ногами на кухню, где гремел посудой Кощей. На удивление он прислушался к нашему разговору о том, что самобранку стоит отложить в сторону. Поэтому завтрак оказался весьма прост: хлеб, сыр и крынка молока.

— В деревне купил, — кивнул он на угощение. — Садись.

В голосе не было ни намёка на нежность, он произносил всё так, будто моё присутствие доставляет дискомфорт. Впрочем, может, так оно и есть, после того, как я его оттолкнула. Я вообще слабо представляла, что творится у него на душе. Мне бы со своей разобраться.

Есть хотелось очень, но кусок в горло не лез, поэтому просто налила себе молока и, сделав пару глотков, начала говорить.

— Яга провела обряд, связав два заклинания. Первое поменяло нас с ней местами, второе связало мою и твою души. — Сделала паузу, поглядывая на Кощея — ни единой эмоции на красивом лице. — То, что между нами происходит, оно не настоящее, понимаешь? — Удивление мелькнуло в его глазах.

— Говори за себя, — усмехнувшись, отозвался он. — Уверен, что…

— Откуда ты можешь знать?! — перебила я. — Ведь так не бывает, чтобы… — и сама осеклась, испугавшись, что могла сболтнуть лишнего.

Ведь я хотела сказать, что влюбиться вот так сильно, с первого взгляда, с первого вдоха — нет, не верю я в такое. Так не бывает.

Ну да, влюбилась я, чего уж скрывать, себе-то могу признаться. А уж взаправду или нет — выясним.

— Бывает! — запальчиво вскочил с места Кощей. — Ещё как бывает. Без тебя дышать не могу, спать не могу, каждую ночь жду, потому что ты рядом будешь! — Он опустился передо мной на колени и взял за руки. — Утро ненавижу, потому что ты сбегаешь! Солнце хочу остановить, чтобы не вставало!

Он так убедительно говорил, что глупое сердце пустилось вскачь, норовя выскочить из груди. Но я хорошо помнила и вчерашний морок кикиморы, который мне казался просто плохим настроением, тяжёлыми мыслями. И без домовых я бы ни за что не подумала, что желание утопиться не моё собственное.

Я могла сказать ему, что чувствую то же самое, что без него мне свет не мил. Но вместо этого, высвободив одну руку, провела по волосам, со всей нежностью, на которую была способна, и произнесла:

— Если всё это по-настоящему, то ведь нам нечего бояться, и после обряда ничего не изменится, да? — Убрала прядь, упавшую на высокий лоб, тяжело вздохнула.

— Возможно, ты и права. А если нет? А вдруг ты исчезнешь, и я больше никогда тебя не увижу? — переживал Кощей о последствиях ритуала.

— Это вряд ли, — улыбнулась я, стараясь его ободрить. — Чтобы я вернулась в свой мир, нам нужно провести вторую часть ритуала. А страница с ним исчезла. Поэтому пока придётся довольствоваться тем, что доступно — отвязать наши души.

Чёрт, даже звучит отвратительно, — поморщилась я. Но ничего не поделаешь.

— Я согласен, — решительно поднялся Кощей и, уже глядя на меня сверху вниз, произнёс: — Проводи свой обряд. Но потом я тебя ни на шаг не отпущу!