Елена Артемова – Фантастика 2025-57 (страница 808)

— Здорово, а я тогда Андер, — говорю я, пожимая знакомым жестом каждому руку, включая лучниц. — Я пришел сюда в ваш лес очень издалека. И мне пришлось здорово сражаться, а еще больше убегать от зверолюдов, — откровенно признаюсь я воинам.

Решил свое прежнее имя переделать под местные реалии, чтобы не выделяться.

— Да мы уже поняли, козлы зверолюдов у нас тут вообще не водятся, редкие звери, — отвечает мне танк Грипзих.

Понемногу боевая суета проходит, все кому положено по жизни — уже мертвы. Жизнь продолжается, я сам удивляюсь, как с некоторой помощью лучниц легко разобрался со сплоченной опасной бандой.

Ну, сначала нас ждут приятные хлопоты с плохо пахнущими трупами врагов и конечно кое-каким наследством, оставшимся нам от банды. Пояса и все ценное барахло с них снимается, потом тщательный обыск в шалашах, правда там, кроме как закопать, спрятать добро больше негде.

Мужики наемники по этому делу умелые, я им не мешаю искать, снимаю пока одну за другой жилетки, сначала их придется постирать.

Находят казну банды, вся она поместилась в поясе горбатого Хоба:

— Двадцать семь золота, десяток серебра, медь я не считал, — докладывает попозже Шнолль, тот самый, который гибкий и смазливый воин.

— Ну, я в ваших землях новичок. На сколько хватит этой суммы нам?

— Можно в самом дорогом кабаке Жофера целый день пить и жрать, еще на девок останется на всех нас! — радостно сообщает он мне.

Ясно, полет фантазии и ширина мысли простого наемника мне понятны вполне, как и направление этих самых мыслей.

Живем, короче, одним днем, о будущем не думаем, в Пенсионный фонд взносы не делаем, страховку медицинскую не продляем самостоятельно ни разу. А как что случается из сильно трагического — просто ложимся и помираем в первой попавшейся канаве.

— А если разместиться на средней руки постоялом дворе, немного выпивать и девок не требовать — на сколько дней в Шофере хватит? — перефразирую я вопрос.

— Да на неделю точно хватит, — почесав здорово сальную голову, отвечает парень.

Да, он пожалуй тут самый молодой и непосредственный, остальные мужики поосновательнее и на жизнь глядят более спокойно. Неделю проживания на семерых человек, да еще с едой — ну, вполне нормальная сумма выходит.

Не гигантская конечно, так откуда ей в поясе рядового бандита оказаться?

— Только нам в Жофер нельзя появляться. Сразу на воротах повяжут, — вздыхает Шнолль.

Еще по поясам и карманам остальных членов банды нашлось с десяток золота, его мы все сложили в одном месте, на середине расстеленного около шалаша наемников покрывала. Сюда складываем все мало-мальски ценное добро или то, что можно продать без особых хлопот — кинжалы, ножи и разное нательное добро бандитов, несколько серебряных цепочек, символы веры и хорошие, еще живые обувь со шмотками.

Барахла дешевого вообще много, похоже, что бандиты с возниц проезжающих из жадности все снимали и голышом отпускали бедолаг. Мне самому нужно получше одеться, придется припахать к стирке крестьянских баб первым делом.

Крестьяне принесли первые корзины с мясом, двое наемников теперь жарят огромные бифштексы для всех нас на закопченной, зато здоровенной сковороде.

Слава богу, что масло, приправы, перец и та же соль у них нашлись, как и мука с зерном для хлеба, который уже выпечен крестьянками для ожидавшегося вскоре обеда.

Полураздетые тела бандитов сложены в густых кустах подальше от стоянки, чтобы не раздувались на жаре и не портили нам аппетит.

— Придется мужиков с лошадью отправить, чтобы еще два тела сюда привезти, — говорю я и вскоре Терек кого-то из крестьян отправляет пригнать лошадей, чтобы за один раз вывести покойников и оставшееся мясо.

— Корзины для мяса сразу возьмите! — кричит он отправленным по делам мужикам.

Рядом разводят свои костры простые крестьяне, две бабы занимаются тоже мясом, сегодня весь лагерь может обожраться как следует.

— Хорошо, что едоков меньше стало, — усмехается тот первый наемник, который похож на викинга — Терек.

— Хоб со своей бандой особо крестьян не баловали лишней жратвой, сами все сжирали постоянно. А ты что по этому поводу думаешь? — обращается он внезапно ко мне.

Интересный вопрос, похоже, что как к возможному будущему руководителю коллектива.

А что, я себя показал необыкновенно сильным и стойким мужиком, один вызвал всю банду на разборки.

И ведь даже нигде не дрогнул, а как после драки по-простому всех добил?

— Да пусть едят сколько влезет сегодня. Завтра прикинем, сколько мяса останется, тогда и будем думать. Сделаем запас жареного мяса на пару дней, отдохнем, я хочу все свои вещи постирать как следует. И трофейные тоже, чтобы не воняли прежними хозяевами. Крестьянам отдам постирать, — замечаю я недоуменные взгляды новых товарищей.

Понятно, что определенная дедовщина в банде присутствуют, простые мужики работают за воинов, выполняют всякие хозяйственные дела — это даже не обсуждается. Поэтому и стирать мне будет кто-то из них или их баб.

— Есть кто из них, кто может нам помочь? — кивая на крестьян внезапно спрашиваю я.

— В смысле? — не понимает меня основательный Грипзих, который с палицей и щитом по-прежнему стоит рядом.

— Ну, есть среди них такие, которые могут рядом в бою стоять? Чтобы не трусили и не убежали?

— А, таких нет точно. Обычные мужики, которых судьба отправила в лес. Кого хозяева земель выгнали, кто провинился по пьяни, зарубил топором соседа за жену, кто украл что-то у барона — у каждого своя история. Однако воевать никто не способен, да и не хотят особенно. Вот мешок зерна с телеги украсть — это могут, — дает он развернутую характеристику нашим соседям.

— Значит они нам не нужны, — подвожу я итог прениям о судьбе мужиков.

— Погоди, ты что, их убить хочешь? — вскидывается Терек, не так понявший мои слова.

— Шутишь, что ли? Не нужны — это значит, что дальше наши пути расходятся с ними, — закидываю я удочку наемникам.

— И что ты предлагаешь? И вообще — ты кто такой? Что убил хладнокровно шестерых раненых и умирающих? Да еще тех двоих? Не спорю — дрянь были людишки, самой последней породы. Только и ты нас пойми, так заколоть беззащитных — это силу внутри нужно иметь. И возможно, что силу — темную? — задает один из главных вопросов четвертый мужик, который Вертун.

Так, дошло наше толковище уже до понятий добра и зла, силы темной и светлой.

— Я заколол их сразу, чтобы не мучились лишнего эти мужики-разбойники. По доброте своей и еще из-за того, что я всегда на стороне добра. А добро оно такое и должно быть — с кулаками большими, — старательно съезжаю я с еще полностью мне непонятной темы.

— А еще ты же говорил, что братья они тебе, что не хочешь с ними всерьез сражаться? А потом взял и всех убил? Обманул, получается? — это уже Грипзих спрашивает.

Да, мою речь перед поединком слышали все, поэтому придется объясниться перед наемниками:

— А это была военная хитрость. Знаете, что это такое? — спрашиваю я всех.

Народ неуверенно кивает головами, а Фиала даже отвечает, что знакома с таким делом:

— Нам наш учитель говорил поближе к стенам врагов подпускать, чтобы стрелять в упор и не промахиваться вообще. Это, мол, и есть настоящая военная хитрость, как он учил.

Наемники недоуменно смотрят на нее, похоже, что демократия у них тут не настолько развитая, чтобы бабам слово в разговоре воинов давать. Зато я сразу поддерживаю ее:

— Правильно, военная на то она и хитрость, чтобы врагов убивать, а самим выжить. Вы же тоже так хотите, а не наоборот совсем?

И продолжаю объяснение:

— Сказал так, чтобы они признали меня за своего и не толпой кинулись, а решили, что Хоб из меня по понятиям душу выбьет. Поэтому и согласились на поединок. Нормальная военная хитрость — это ввести противника в заблуждение, чтобы он не мог свои сильные стороны использовать. Такие, например, что они не кинулись на меня толпой сразу. Это как занять позицию в лесу и конников среди деревьев из луков ссаживать — примерно такая же, — объясняю я наемникам на понятном им примере.

Народ смотрит на меня с понятным недоверием, а я очень радуюсь, что установленные на инопланетном кресле программы в моей голове позволяют мне сразу обстоятельно и правильно по произношению отвечать.

Однако мясо прожарилось и уже готово, поэтому мы приступаем к обжорству. Пожарено оно на славу, я про себя прощаюсь с боевым козлом, еще прошу прощения, что ем его плоть и кровь с большим удовольствием.

Со стороны похоже, что я таким образом молюсь, теперь вижу, что и наемники, и лучницы ко мне присматриваются сейчас.

Да и сами молятся заметно, делая ритуальные жесты, что-то с головы на грудь правой рукой переводя.

— Сами понимаете, что при встрече с Тоболом и Лорасом все так случилось, что пришлось выбирать — или я их, или они — меня. Вышло так, что они оба померли, один от стрелы Кситы, второй от моего копья. И что после этого, сами же понимаете, ситуация стала еще безвыходнее. Снова — или я оставшуюся банду порешу, или банда прирежет меня и еще вашу Кситу за долги перед бандой заберет. За своего помощника Хоб бы с вас не слез, погибла бы из вас половина при такой разборке. Так что я просто опередил их и все правильно для всех нас сделал.

— А так сидим, мясо кушаем и добычу делим, все живы и здоровы, никто даже раненый не помирает. Отлично все вышло, с чем вас всех и поздравляю, — подвожу я итог своего рассказа про свою военную хитрость.