Елена Артемова – Фантастика 2025-57 (страница 436)

— А я охотничий нож, — Васечкин вынул из чехла двадцатисантиметровый клинок, — но я сразу говорю, я не смогу им никого… это не ко мне… так что, держите.

Саша протянул нож Юре.

— Нет, оставь себе.

— Не буду я его оставлять себе!

— Саша, если встанет выбор спасти сестру или дать ей погибнуть, ты что выберешь?

— Бери, Саш, — сказала Катя, — никто тебя не заставляет им пользоваться. Но напугать можно. Я арбалет возьму.

На арбалете был ремень. Девушка повесила оружие на плечо.

— Ты хоть попробуй стрельни из него разок, — сказал Саша.

— Я стреляла из таких по мишеням. В Геленджике, когда мы были с… с бывшим родственником.

— Я тут подумал… — Васечкин нахмурился, — нам надо где-то раздобыть кислородных баллонов. Таких… ну… для дайвинга.

— Зачем? — спросил Гречкин.

— Я боюсь, что когда Луна и Сфера будут максимально близко к Земле, то они потянут за собой всю атмосферу. А если даже и не всю, то большую ее часть. Может оказаться так, что дышать будет нечем.

— Да. Ты прав. Вот только, где мы сейчас найдем кислородные баллоны? Они не во всех спортивных магазинах есть. Это нужен специализированный магазин для дайверов. Я не знаю где такие. А интернета нет.

Васечкин почесал затылок.

— В Москвариуме есть магазин оборудования для дайвинга, — сказала Катя, — он примерно в километре, может в двух от Останкино.

— От самой башни? — спросил Гречкин.

— Я от дома ехала туда на машине. От ВДНХ километра два, а от башни меньше.

— Ты дайвингом что ли занималась?

— Нет, это мы перед отпуском покупали… ласты там… маски, матрас надувной. Баллоны не покупали, но я думаю, они там должны быть.

— Хорошо, — сказал Юра, — надо идти нам еще подниматься триста метров наверх по лестнице. Это может занять больше часа. Неизвестно, когда будет следующий прилив.

Дальше путь лежал по заваленной узкой улице летчика Бабушкина. Полтора километра по завалам до пересечения с Ярославским шоссе заняло час. В этом месте Ярославское шоссе переходило в Проспект Мира, по которому нужно было пройти до ВДНХ три с половиной километра. Отсюда Останкинскую башню было хорошо видно на фоне разрушенного города. Шпиль ее острой иглой вонзался в голубое безоблачное небо.

Ширина Проспекта Мира составляет почти тридцать метров, а от дома по левой стороне до дома по правой местами было более ста метров. Кроме мусора, искореженных машин, поваленных столбов, деревьев и изредка встречающихся раздутых тел на дорожном полотне ничего не было, никаких руин. Сложенные беспощадной стихией дома не доходили своими остатками до шоссе, что позволило идти быстрее и где-то бежать трусцой.

Казалось, они шли сквозь огромное кладбище протяженностью десятки километров. Раздавшиеся выстрелы у метро ВДНХ дали понять, что людям мало смертей, недостаточно Сфера поработала над истреблением человечества. Выстрелы гремели без перерыва, будто неподалеку была горячая точка с развернутыми боевыми действиями. Три с половиной километра удалось преодолеть за час.

Возле здания метро раньше находился музей космонавтики и Космопарк. Сейчас же музей был разрушен, а в парке не осталось ни одного живого дерева. Пробираться сквозь парк было невозможно, так что пришлось его обходить по руинам. На пути встречались еще люди, которые стояли в замешательстве, не рискуя идти дальше в сторону Останкино. Людей становилось все больше — Гречкин насчитал двенадцать человек, стоящих в разных местах и глядящих в сторону, откуда доносились выстрелы.

— Не знаете, что там? — крикнул Юра незнакомцу, выглядывающему из-за перевернутой машины.

— Говорят, штурмуют башню, — ответил тот.

— В каком смысле?

— Место под солнцем не хватит на всех, — усмехнулся мужчина.

Гречикну показалось что тот не в себе. Впрочем, как тут остаться в себе?

— Давайте сойдем с дороги, — сказал Гречкин Саше и Кате, — вон, к углу того дома.

…дома 5 по улице Академика Королева, единственного уцелевшего в округе. Башня была в километре. Следующий прилив мог начаться в любой момент.

— А я говорил, что будет война за вход, — сказал Гречкин.

— И судя по всему, у них там настоящее оружие, не то, что у нас, — сказал Васечкин.

— Вот мне интересно, а кто в праве решать, кому зайти, а кому нет? — возмутилась Катя.

— Решает тот, кто лучше стреляет, — ответил Гречкин.

— Вот-вот, — сказал Васечкин.

— И что нам теперь делать? Идти до Москва-Сити? — спросила Катя.

— До Москва-Сити точно не успеем, — сказал Юра, — да и нет гарантий, что там все мирно.

— А как быть? — спросил Саша.

— Да не знаю я! Погодите вы, — Гречкин сел на сырой асфальт, — как быть, как быть… никак! Лечь и помереть.

Юра, сплетя пальцы, положил ладони на голову и, поджав губы, задумчиво уставился в голубое небо.

— Какой высоты может быть следующая волна? — спросила Катя.

— Невозможно рассчитать, — сказал Саша, — мы не знаем, с какой скоростью Луна приближается к Земле. Может быть пятьдесят метров, а может километр. И когда пойдет волна тоже невозможно рассчитать.

На противоположной стороне улицы двое людей с винтовками на перевес бежали в сторону башни.

— Воевать за вход в башню мы точно не сможем, — сказала Катя.

Гречкин поднялся.

— Кать, веди нас к магазину с аквалангами.

— Вы что-то придумали? — спросил Васечкин.

— Расскажу позже. Надо поспешить.

Магазин находился в Москвариуме — в самом большом океанариуме России. Лозунг океанариума, звучащий как “Океан в твоем городе”, теперь приобрел иной, трагикомичный смысл. На полуторакилометровый путь к этому монументальному кубическому монолитному зданию, которое без сомнения выдержит тысячу потопов, был затрачен час. Все из-за вырванных и смытых на дороги деревьев парка Останкино. Продираться пришлось буквально через поваленный лес, перешагивая стволы и разгребая перед собой ветки. На юге за спинами вдали продолжали греметь выстрелы. Москвариум с когда-то полностью застекленными фасадами теперь выглядел как заброшенное бетонное здание, продуваемое ветром насквозь. Всех морских обитателей этого подводного зоопарка унесло волнами Атлантики. Гречкин, Саша и Катя остановились возле крепко привинченной вывески — “Магазин РуДАЙВ. Первый этаж”.

— Вы точно знаете, что делать? — произнес Саша.

— Знаю, но не точно, — ответил Гречкин, — есть одна идея.

— Неплохо было бы нам рассказать, — сказала Катя.

— Вернемся к башне, тогда и узнаете.

Они прошли сквозь главный проход. Дверей тут не было. Миновав десять метров по коридору, их взору открылся огромный холл с эскалаторами и лестницами на второй этаж. На полу валялось битое стекло, повсюду были ветки все с того же парка Останкино, разбросанные шкафы, стеллажи, столы, стулья, доски, камни…

В захламленном потопом здании площадью сто на сто метров найти нужное помещение оказалось не так-то и просто. Десять минут они потеряли, пока Васечкин не крикнул, стоя возле прохода в небольшую комнату:

— Нашел!

Юра и Катя зашли следом за Сашей в магазин снаряжения для дайвинга, который больше напоминал свалку — ласты, битое стекло, полки, сумки, рюкзаки, коробки, спасательные жилеты, маски, гидрокостюмы — все было разбросано по всей площади небольшого магазинчика.

— Так, — деловито начал Юра, — сейчас быстро берем баллоны, надувной матрас, гидрокостюмы и бегом назад.

— Матрас? — удивилась Катя, — очень смешно.

— Гидрокостюмы? — Саша вопросительно уставился на Гречкина.

Гречкин ничего не ответил. Взял кислородный баллон и прочитал вслух надпись на инструкции:

— Один литр. Время плавания тридцать минут.

— Всего тридцать минут… — протянул Васечкин.

— Если сидеть спокойно, а не плыть, то расход будет меньше, — сказал космонавт и протянул баллон Саше, — держи. Берите, вон, по рюкзаку и кладите туда баллоны, сколько влезет. Чем больше, тем лучше.