Елена Артемова – Фантастика 2025-57 (страница 335)

— Я не Макаренко, Стас. Молодежная культура и прочая педагогика — это не ко мне. И переучивать их тоже, хвала Богам, не мне, — качнул я головой. На упоминании Богов его трость чуть скользнула в сторону, под ноги. Камешек, наверное, попался.

— Чего ты хочешь? — наконец-то. Я начал уж думать, что мы так по бережку до самой Орши будем идти, пока он созреет. Или какой там город следующий выше по течению.

— Мира во всём мире я хочу. Но это к делу не относится. Верни Дагмаре бизнес. И забирай сына.

— А как же эти пошлости, вроде: «не вернёшь старухе бизнес — получишь сына по частям»? — язвительно спросил он. Вот и первые эмоции стали проявляться.

— Ты хочешь получить частями? — в моём же голосе оттенки исчезли. Мне разговор с самого начала не нравился, а тут и вовсе перестал. И шутить не было ни малейшего настроения. Он сбился с шага.

— Ты можешь убить человека, Дима? — ну что за бестактные вопросы? Или это от того, что на микрофоны и передатчики обыскали-прозвонили из нас двоих только меня одного?

— Мне не нравятся игры в вопросы, Стас. Мы говорим не обо мне, а о том, как выйти из неприятной ситуации с наименьшими потерями.

— Ты хочешь создать мне проблемы и угрожаешь потерями в моём городе? — он остановился, и ветер, как нанятый, распахнул и поднял полы его пальто. Под ним был безукоризненный костюм-тройка и белая рубашка с чёрным узким галстуком. Убийца-гробовщик с развевающимися чёрными крыльями смотрел на меня, не отрывая красных глаз.

«Дракула херова» — презрительно бросил внутренний скептик голосом Нины Усатовой из сериала «Next». Да, я смотрел и его. И ничуть не жалею. И едва сдержался, чтобы не фыркнуть в лицо могилёвскому носферату — очень уж удалась скептику его реплика.

— Я, Стас, не угрожаю, а предупреждаю, — спокойно начал я, проходя мимо не меняя темпа. Страшный и ужасный Мордухай проводил меня недоумевающим взглядом. — И проблем тебе создавать я не хочу. Но могу.

Чтобы не вынуждать его ускоряться и семенить за мной, догоняя, я остановился и прикурил. Он подошёл не спеша, и мы продолжили шагать вдоль Днепра дальше. Пару раз краем глаза замечал его внимательный взгляд искоса, словно он оценивал меня или пытался понять, не вру ли я.

— Какой ты видишь самый плохой расклад? — ну что за люди такие эти злодеи? Может, ему ещё сценарий с раскадровкой выдать?

— Смотря для кого. Для меня — ты станешь пробовать навредить моим близким. Хотя, это, пожалуй, для тебя хуже будет. Пробовал вон один не так давно. Мне потом его хозяин его же голову подарил и культурно извинился. Куда деть теперь — ума не приложу. Пока в подвал поставил, чтоб дети не пугались.

— Я слышал эту историю про Мурадова. Думал — байка, — лысый смотрел испытующе.

— Ага. Абдусалам тоже думал. Теперь не думает, — кивнул я.

— А второй вариант? — не унимался Мордухай.

— Второй вариант, где тебе ещё хуже? Или нормальный? — уточнил я.

— Давай оба, — предложил он. Тянул время? Но зачем?

Мы свернули вместе с Днепром, скрывшись от верхней части Могилёва за деревьями. За рекой виднелось какое-то длинное одноэтажное белое здание с неожиданным торцом двускатной голубой крыши «домиком» посередине.

— Держи оба, — кивнул и я. — Где ещё хуже — вы, Мордухаи, теряете всё, что копили годами и веками. Предприятия, деньги, власть. Некоторые — жизнь. Многие — свободу. И все — надежду на продолжение именно этой ветви рода.

Он чуть замедлил шаг, глядя на меня не мигая, а я продолжил, затянувшись и выдохнув дым, тут же подхваченный зябким ветерком с реки:

— Нормальный — вы возвращаете Коровиным то, что взяли в две тысячи пятом. Миша приезжает домой. Как-то так, — пожал я плечами.

— А если я сейчас прикажу тебя начать медленно резать? Прямо тут, на ветру? Ногти вырвут пассатижами, пальцы раздробят. И дочку ты больше по головке не погладишь никогда? — в этот раз обошлось без ветра и чёрных крыльев. Хватило и его голоса, в котором начало проскальзывать шелестящее безумие.

— Умрёшь первым, — бросил я, будто речь шла о чём-то вовсе незначительном. А сам вдруг моргнул, и, открыв глаза, понял, что снова вижу всю картинку целиком. И его людей вдоль дорожки на всем её протяжении. Их тут под сотню набралось, если не больше. Но видел я не только их.

— Как? — он словно не поверил услышанному. Наверное, так хамски и наплевательски с собственной смертью при нём ещё никто не общался. Ну так он и меня встретил впервые.

— Насмерть. Если повезёт, — тем же равнодушным тоном ответил я.

— Да кто ты такой⁈ — он всё-таки заорал. Хрипло, нервно, так, что дёрнулась ближайшая пара бойцов. Но осталась на месте. Пока.

— Внук божий — огонь под кожей, — предсказуемо ответил я. Он вдруг встал, как вкопанный, и вперился в меня своими красными глазами, начисто забыв моргать. А потом ссутулился, словно постарев разом лет на двадцать. Казалось, на лысом затылке на глазах проявлялись новые морщины.

— У нас есть семейное предание. Восемнадцатого, что ли, века. О том, что однажды придёт внук древнего рода с севера. Скажет эти слова. И мы все умрём. Знать о нём ты точно не мог. Кто твои предки, Волков?

— Давным-давно за две сотни вёрст отсюда жил князь, что великому Хорсу волком путь перерыскаше, как в «Слове о полку Игореве» сказано, — проговорил я.

— Так и написано у нас. «Не след вставать поперёк Всеславичей», — кивнул резко постаревший ночной хозяин города. — Говорят, тогда, в те годы, старая сильная ведьма нам на удачу ворожила. От всего обещала уберечь. Кроме Волков, которых, кажется, сама боялась больше смерти. Почему бы это? Странные дела творятся в мире, да? — содрогнувшись всем телом, спросил он. Продрог, наверное.

«А ты руку к нам протяни — сам у неё и спросишь тут же» — самонадеянно хмыкнул внутренний фаталист.

— Какие гарантии дашь, что Миша жив? — мы стояли на ветру, глядя друг другу в глаза. Какая там очередность принятия дурных новостей? Отрицание, гнев, торг? Вот, он, видимо, уже как раз на этом этапе.

— Моё слово. Ты отдаёшь — и тут же получаешь.

— Откуда ты только взялся такой, Волк… Ладно, это я так, риторически. Где и когда?

— Готовь бумаги. Как будут готовы — у Василя в «Корчме».

— Сегодня в семь вечера.

Он развернулся молча и пошёл обратно, покрутив над головой поднятым указательным пальцем левой руки. Двойки в чёрном снялись с мест и потрусили наверх, к машинам. Часть бойцов осталась сопровождать босса, внимательно глядя по сторонам.

Я посмотрел им вслед. Повернулся к Реке и пошёл к ней — благо до берега было метров двадцать. Наклонился, зачерпнул студёной днепровской воды и с наслаждением умылся, словно смывая грязь и нервотрёпку от этого долгого разговора. За спиной еле слышно, словно ветерком подуло, зашуршал песок.

— Здоро́во, Тём. Прости, что с места сорвал, — сказал я, не оборачиваясь.

— Да тьфу на тебя, колдун проклятый! Ты каким местом меня разглядел, я стесняюсь спросить? — раздался досадливый голос главы незабываемых приключенцев.

— Я друзей сердцем чую! — я обернулся и, вытерев мокрые руки и лицо носовым платком, обнял Головина.

— Тогда нехрен и извиняться. Не мог же я пропустить, как полоумный буржуй отжимает себе целый город в братской республике? — с улыбкой ответил он. — Рад тебя видеть.

— И я тебя. Только мне город без надобности, мне и так есть, чем заняться.

— Например? Ещё где-нибудь кимберлитовую трубку найти? И нефть с никелем?

— Ты что, не в курсе что ли? У Ланевского Серёги свадьба на носу! Тут с подарком всю башку сломать можно.

— Так а чего думать-то? На поверхности решение, чего ты усложняешь? — обвёл днепровскую гладь рукой он.

— Поясни? У меня, пока с этим лысым препирались, вовсе, видать, мозги замёрзли, — попросил я.

— А-а-а! Признал-таки⁈ А я всегда говорил, что ты простуженный на всю голову! — Головин самодовольно задрал нос.

— Да-да-да, ты умница и красавчик, и вообще «все тупые кроме ты». Не томи уже! — если не остановить его, он будет издеваться до тех пор, пока не начнет повторяться. Но всё равно нипочём не остановится.

— Если дарить что-то конкретно ему — это будет скучно и неинтересно. На свадьбу подарок должен быть для двоих. Я поэтому и не люблю свадьбы.

— Непонятно пояснил. Давай как для своих, военных, а? — протянул я жалобно.

— Приданое, олень! Ты, пожалуй, единственный человек, ну, кроме Батьки, ясное дело, — он опасливо ткнул пальцем в серое небо, — кто может подарить молодожёнам область!

— Какую область? — спросил я, решительно не понимая, что он имел в виду.

— Да Могилёвскую же! — снова повёл он руками вокруг.

* Вупыр (бел.) — упырь, вампир.

Глава 11

Выход на сделку с упырем

Мы вернулись на дорожку, по которой прогуливались с Мордухаем, и Тёма поразил меня в очередной раз. Чуть склонив голову вниз и вправо, он спокойно сообщил себе куда-то в нагрудный карман:

— Группы с первой по третью — уход к точке высадки, открыто, — и добавил, подмигнув мне, — сегодня танцев не будет!

Это было похлеще, чем в кино. Пейзаж, говоря избитыми клише, ожил. Но такого оживления хмурой осенней лесопарковой зоны наверняка не ожидал бы ни один завзятый натуралист. Вздымалась припорошенная снегом трава с землёй. Падали кусты. И вместо них появлялись бойцы в лесном камуфляже, слабо различимые даже стоя. Один, почти напротив меня, вышел, казалось, прямо из дерева, которое было как бы не в два раза у́же него. Они сворачивали какие-то покрывала из фольги и что-то, похожее на туристические пенки, крепили сзади под рюкзаками и лёгкой трусцой убегали в сторону, противоположную от города. Я насчитал десятка три, но фигуры сливались одна с другой и уверенно сосчитать их смог бы, пожалуй, только сам Головин, донельзя самодовольно наблюдавший за моим ошалелым лицом.