Елена Артемова – Дитя для двух королей (страница 5)

Я выпила залпом протянутый виски, надеясь получить хоть каплю смелости. Планировала упасть перед правителем на колени и наглядно продемонстрировать, что не сильно уступала Мирии. Но стало противно. Я не она! И повторять за ней не стану! Разозлившись на эту девицу, ведь из-за нее монахиня может снова приставить к моему горлу нож, я рывком подалась к ней, чтобы... Не знаю, вероятно, чтобы напугать.

Правда, не успела я решить для себя, как действовать дальше, уловила движение сбоку.

Глаза правителя зажглись интересом. Вся расслабленность испарилась.

Почему?

Решив проверить свою догадку, я переместилась девушке за спину, прошептала на ухо, чтобы порадовала правителя и поласкала себя. Вот так, со стоном. Медленнее, ниже. Да, именно так, не останавливаясь.

Я словно поймала нить, за которую осталось потянуть, намотать на кисть, ни на миг не ослабить. Еще, ближе, ближе. Продолжать в том же духе, не задумываться о зрителях и точно не пасовать.

Прямой взгляд. Игра словами. И словно не было больше никого. Лишь я и он, напряженный, сосредоточенный, ловящий каждое движение моих губ.

Я укрощала льва. Манила сочным мясом, звала полакомиться с рук. Опасалась, что откусит по локоть, но уже остановиться не имела права. И мясом этим была Мирия.

А потом был прыжок.

Он подхватил меня на руки в зале переговоров и вскоре бросил на кровать в безлюдной комнате. Навис сверху. Не удосужился раздеть меня или снять что-нибудь с себя. Достал свое внушительное орудие, оттянул в сторону мои трусики и вошел. Грубо, резко, до упора. Вырывая крик и вызывая сноп искр из глаз.

Я была совершенно не готова. Вот он, гнев разъяренного льва.

– Что-то не так? – забеспокоилась, понимая, что вот уже пару секунд мужчина странно смотрит и не двигается.

– Ты слишком узкая.

– Это плохо?

– Не девственница хоть?

– Думаю, уже поздно о таком спрашивать. Может, продолжим?

Он наклонился к моим губам, но я увернулась от поцелуя – под губой до сих пор был спрятан стручок. Скованно улыбнулась.

– Пожалуйста, без этого.

– Я неприятен тебе?

– Спросил тот, кто уже вставил в меня член, – пыталась я говорить непринужденно, словно не чувствовала его в себе, а мы не являлись друг для друга незнакомцами.

– Как пошло, – в глазах правителя заблестели смешинки. – Скажи что-нибудь отрезвляющее.

– Зачем?

– Я на пределе. Если не сдержусь, тебе будет больно.

От удивления я едва не проглотила стручок. Поддалась мужскому очарованию, провела пальцами по гладковыбритому подбородку, но мужчина убрал мою руку.

– Не люблю нежности.

– Поняла, без нежности. А что любите?

Я сглотнула от мелькнувшей полуулыбки на его губах. В груди сдавило. Я даже испугалась за свою жизнь, настолько зловещим показался в этот момент правитель.

И с ним я сейчас лежала в постели!

Или, если быть точнее, под ним.

Захотелось поскорее выбраться отсюда, сбежать от него, но я не позволила страху взять верх. Призывно пошевелила бедрами. Вскрикнула от нового толчка, от которого все тело прошибло током.

Так необычно. Ново!

– Еще.

– Уверена?

Я закивала. Мужчина рыкнул, уткнулся носом в мои ключицы и, выйдя, ворвался в меня до упора. Мощно, яростно, дозированно. При этом сотрясаясь мелкой дрожью от необходимости снова медлить.

– Еще!

– Ты слишком узкая, не справишься, – замотал он головой.

– Еще, – вцепилась я в налитые свинцом плечи.

И он сорвался. Пытался делать остановки, но те сокращались и сокращались. Я терялась в очень ярких ощущениях. Тонула в сокрушительных толчках, каждый раз сопровождающихся чем-то бешено-острым, пронзающем все тело, доводящем до исступления. Не бывает ведь такого, чтобы невыносимо сладко, у непозволительной грани, на самом краю. Но ведь именно так и было. Когда пора лететь, но ты еще держишься из последних сил. Цепляешься за разум. Уже не существуешь.

Я очнулась, почувствовав нечто горячее на животе. С трудом осознала, что это его семя. Порадовалась осмотрительности правителя, но потом вспомнила, ради чего все было затеяно. И этот стручок еще был под губой.

Как тут не застонать в голос? Почему не в меня? Но и высказаться нельзя, иначе будет выглядеть подозрительно.

– Еще разочек? – нацепила милейшую улыбку из своего арсенала и, толкнув мужчину в грудь, оседлала его.

– Тебе мало? – удивленно выгнул он бровь.

– Хорошего любовника никогда не может быть достаточно, мой повелитель, – прозвучало сладко, почти приторно. – Позвольте позаботиться о вас.

Я справлюсь, так надо. Ну, хватит, пальцы, не дрожите. Подумаешь, монстр, настоящий зверь. И достоинство у него внушительное. А оно, стоило намекнуть на секс, снова дернулось вверх.

Это всего на одну ночь, то есть день, я должна. Позволю себе все, что только захочется с этим идеалом порочной красоты, ведь другой такой возможности не будет.

И нет здесь ничего страшного. Приятно, необычно.

Опять же, ново!

Я кое-как справлялась со своей совестью, укоренившимися в голове ценностями и установками, со страхом и скованностью. Медленно раздевала повелителя. Разглядывала, гладила натренированное тело и едва не стонала от эстетического удовольствия. Не слишком массивный, не перекачанный, но достаточно крепкий, с восхитительными линиями, выпуклостями и углублениями.

Все-таки Сереже, моему бывшему мужу, до такого было очень далеко. Он ходил в спортзал, но не мог добиться подобного идеала.

Правитель был загорелый, поджарый, весь такой складный. Где тебя создали, а? Или это особенность магического мира? Не может быть тело настолько совершенным.

Я снова растекалась лужицей. От того, что можно его трогать, мять. А мужчина не сопротивлялся. Лежал, закинув руку за голову, и наблюдал.

Я добралась до пояса. Остановилась, заметив невероятное количество безделушек, на первый взгляд показавшихся обычными украшениями. Но тут было намного сложнее. Ножи, кастеты, пугающие острыми концами звездочки и крест на цепочке – явно приверженец какой-то церкви.

– Снимем это, – среагировал правитель и вскоре отбросил в сторону тяжелый пояс.

Прошелся ладонью по моему плечу, очертил ключицы, двинулся вверх и вскоре надавил на нижнюю губу. Я приоткрыла рот, облизала его палец. Так порочно, неправильно.

Хотя что есть правильно, когда мы в кровати одни? Кто увидит и осудит? Лишь наша совесть.

Я выпрямилась, начала расплетать прическу, позволила множеству кос упасть на мою грудь. Положила его руки на крючки лифа, призывая снять ненужную вещь.

Пусть смотрит. Я такая, какая есть, не идеальная, слишком худая, с маленькой грудью. У меня выпирали кости, торчали ребра. Много сил ушло, чтобы принять себя.

– Продолжим? – сказала, едва его глаза оторвались от моих призывно торчащих сосков. – Я могу поцеловать вас, к примеру, сюда? – коснулась его шеи. – Постараюсь не нежно.

– Постарайся, – низкий голос, словно мед, проник в кровь.

Рот наполнился слюной. Я будто проголодалась. Наклонилась к нему, провела языком по шее, попутно выполнив указание монахини и черкнув по коже стручком. Укусила за мочку уха. Обнаружила на хрящике несколько бусин-сережек, а за ним забавную короткую косичку. Прошептала с издевкой, какой он сладенький, запустила пальцы в светлую шевелюру и дернула со всей силы вниз.

Стон. Не мой, его. Я задохнулась он волны возбуждения.

Провела ногтями по литой груди, укусила его за сосок. Получила шлепок по ягодице.

– Продолжай, – зарычал он, впившись пальцами в мои бедра.

А ведь мы только начали.

Я кое-как рассталась с остатками одежды, сняла с него штаны и отбросила на пол. Лишь сейчас обратила внимание, насколько роскошны эти покои с широкой кроватью в самом центре, но моментально вернулась к обнаженному мужчине, окруженному синим бархатом покрывала.