Елена Артемова – Дитя для двух королей (страница 46)

– Умница, двигайся, – говорил Давир, до сладкой боли сжимая мою грудь.

Прокручивал соски, пропускал между пальцами. Показывал, насколько сейчас безвольна, возбуждена, чувствительна. В какой-то момент обхватил ладонью мою шею и впечатал в свою грудь.

– Двигайся, дорогая!

– Сукин сын, у меня от этого вида уже в яйцах звенит, – сиплый голос снизу, который еще больше подлил масла в огонь.

Я привстала, опустилась. Прикусила губу, потому как все было остро, невыносимо.

Слишком для меня одной!

– Не останавливайся, маленькая, – грубость голоса Давира кружила голову, лишала меня воли.

Я слушалась. Приподнималась и опускалась на чужое достоинство, задыхалась. Внутри было тесно, влажно, горячо. Я чувствовала каждую венку растянутыми мышцами, не могла найти, куда деть свои руки. Самым правильным было бы положить на мужчину подо мной, но я не хотела. Потому хваталась за мужа, царапала его. Цеплялась, хотя меня надежно держали.

А Давир не переставал удивлять. Прикусил мочку моего уха, сильно оттянул сосок. Прошептал хрипло:

– Открой глаза и смотри на него.

«Не могу, не хочу. Нет, нет, нет!»

Я снова послушалась. От вида лица Аделара мной завладела паника, сильная, одуряющая. И с ней не справиться доводами разума.

Я развернулась, начала высвобождаться, потянулась к Давиру, чтобы спрятаться в его объятиях, скрыться от этого всего, но он впечатал меня спиной в свою грудь и произнес:

– Нет? Тогда продолжаем, моя леди. Позволишь?

– Ты что еще уду… Ах, – вырвалось у меня, когда Аделар сам вскинул бедра.

Глубоко, до упора. Словно до самого сердца, в легкие, выдалбливания воздух из них. И снова. Чтобы не успела очнуться, чтобы не противилась.

– Позволишь?! – громко, властно.

– Да! – выкрикнула я со следующим стоном и подалась за рукам, утянувшим меня вниз.

И ведь снова закрывала глаза, отворачивалась. Не хотела видеть, но сознание почти успело…

Что-то теплое потекло по моим ягодицам. Я напряглась, прислушалась.

– Расслабься, – шлепок, заставивший вздрогнуть и сжавшимися мышцами сильнее прочувствовать медленно проникающее в мое лоно достоинство.

– Расслабься, сладкая, – теперь уже нежно на самое ушко. И поцелуй в макушку, короткий, осторожный.

Я попыталась, правда. Но память не подводила. В прошлый раз было больно, неприятно. Сережа использовал смазку, вроде бы старался быть осторожным, но мне не понравилось настолько, что я зареклась себе не повторять.

Вот только горячие руки уже гладили позвонки, сминали бока. Лоно пылало от скопившегося в нем напряжения. Ноющие соски терлись о чужую грудь. И шлепки терзали мои ягодицы.

Так, что звенело в ушах, а перед глазами взрывались искры.

Больно.

Возбуждающе.

До неприличия пошло.

Между моих ягодиц уперлось что-то большее, чем обычные пальцы. Растянуло, проникло.

– Расслабься, малышка, – уговаривал Аделар, поглаживая мое лицо, плечи, порой обнимая и прижимая к себе, будто теперь он дарил мне защиту.

Ведь не поспоришь. Нападал Давир…

Я зажмурилась, сжалась. Уже хотела закричать и остановить все это безумие, но муж потянул меня вверх, обхватил рукой горло, зарычал:

– А теперь смотри на него, дорогая.

Движение одного – и меня прошибло током. Второго – тупой болью. Потом по кругу. Словно на качелях, когда вверх до предела и сокрушающее вниз, чтобы разбиться там в лепешку. Но снова вверх.

Горячо и больно.

И все глядя в голубые глаза. Долго, испепеляя изнутри, невыносимо. Безумно.

С пугающим ощущением заполненности, будто меня раздирали на части.

Остро.

Вверх и… вниз? Или опять вверх, вверх, вверх?

Давир сжимал горло, сдавливал обручем своей руки грудь, плотнее прижимая к себе. Аделар придерживал бедра, помогал, направлял. Тоже смотрел.

Его взгляд полыхал. Не безумием, нет, ненасытной жаждой. Не такой уж опасный, не страшный, красивый.

И вновь агония, жидкий огонь между ног, тупое натяжение сзади, но без начальной боли. Резко выделяющиеся на коже загорелые руки, моя невозможность сдвинуться, освободиться от совсем не нежных объятия Давира.

Томительно долго, раскачивая беззащитную и расплющенную под их двойным напором меня. Врезаясь уже до упора. Выбивая дух и напрочь снося крышу.

Я смотрела в голубые глаза. Понимала, кто врезался сзади, кто дарил легкую боль, кто сейчас был опасен, и словно не верила. Все слишком резко перевернулось.

Обжигающе горячо, словно они добрались до головы и вынесли его своими ударами. В меня. Грубо, на полную длину. И медленно, нежно выходя, показывая, какими могут быть осторожными.

– Я… не могу… больше, – застонала я и рухнула на Аделара.

Почувствовала контраст его мягких объятий, расплавилась, потекла. Застонала блаженно, когда внутри взорвалось чье-то семя, и провалилась в спасительную мглу.

В ней было тихо. Тепло. Спокойно.

Я не хотела выбираться. Лежала и лежала. Постепенно осознавала, что под ухом бьется чужое сердце. Чувствовала широкие ладони на спине, которые застыли и не двигались. И тихое дыхание.

– Прости, – первым делом сказал Аделар, когда понял, что очнулась. – Я виноват перед тобой.

– Где Давир?

– Вышел твой муж, сказал, что скоро вернется. Не бойся, не покусаю тебя в его отсутствие.

Я пошевелила ногой, но встать не решилась. Казалось, одно неловкое движение развеет этот хрупкий момент, когда мне не страшно, а очень даже приятно. Тепло, спокойно. Будто подо мной совсем не Аделар.

– Я очень соскучился по тебе, сладкая. Не знал, что можно так помешаться на одной женщине. Ты нужна мне.

– Давай помолчим, – подняла я руку и зажала рот одному болтливому правителю.

Он не стал перечить, лишь сильнее обнял. Так, что стало ясно: вправду скучал, нуждался, страдал, а теперь боялся спугнуть меня, опасался невольно снова остаться за пределами этой комнаты и моей жизни.

Я слушала почему-то бешеный стук его сердца и улыбалась. Не спокоен. Снова возбужден. Вот только не пытался воспользоваться моментом, покорно притворялся подушкой, поглаживал большим пальцем лопатку, как раз в том месте, где больше не зудела его метка.

Не завершена ведь еще, нет? А если и так, то я против?

Сложный вопрос.

Мне нравилась моя жизнь с Давиром, все устраивало. Наша свадьба прошла с размахом. Я даже немного привыкла к статусу королевы, но в политические дела не вмешивалась, растила нашу дочь, постепенно изучала историю, этикет, сближалась с сестрой мужа. Порой не хватало перчинки, чего-то яркого, бурного, но ведь семейная жизнь – это спокойствие и уют.

Я была окружена любовью, заботой. Да, спала плохо по ночам, но ведь это такой пустяк.

У меня росла прелестная дочурка, носительница арис и дегры, но не ард. Ими могли быть только мужчины. В западном крыле расположился чудесный зимний сад. Давир баловал меня подарками, линай радовал забавными высказываниями и глупыми поступками, Лиза часто смеялась, слушала мои сказки, Вика так и вовсе открыла несколько магазинчиков с цветами и вовсю занималась развитием «бизнеса» сразу в двух столицах. В отличие от меня, с Аделаром она нашла общий язык.

Все налаживалось. Я не скучала по прежней жизни. Окружающие люди щедро дарили мне свою любовь.

Лишь правитель Эндарога весь год находился где-то в стороне. Приходил к Лизе, гулял с ней, порой оставался чуть дольше, чтобы обсудить какие-то политические дела с моим мужем.

К слову, они заключили перемирие. Впервые два враждующих арда пожали друг другу руки и не попытались убить. Отчасти это моя заслуга, но я в тот момент отказалась присутствовать на торжественной церемонии, потому как боялась…