Елена Артемова – Дитя для двух королей (страница 34)
О мысли о Талье губы сами собой растянулись в предвкушающей улыбке. Сладкая тигрица, готовая отстаивать свои права. Мы еще с ней поборемся. Это будет самым восхитительным сражением в моей жизни. Самым долгим, самым эмоциональным, самым возбуждающим…
Стук в дверь прервал мои размышления. После разрешения войти на пороге кабинета появилась Офелия.
– Приветствую вас, мой повелитель, – кокетливо затрепетав ресницами, присела она в низком поклоне.
Моему взору предстали мягкие полушария ее грудей. Глубокая ложбинка между ними. Девушка заметила мое внимание, приоткрыла губки.
– Что-то хотела?
– Да, – на выдохе издала и поспешила к моему столу.
– Твой будущий супруг уже во дворце.
– Мой повелитель, позвольте поговорить с вами об этом, – уперлась она ладонями в столешницу, еще больше открывая вид на свою грудь.
Не понимаю, это должно работать, как-то привлекать мое внимание? Подумаешь, сиськи, я их когда-то мял, целовал, покусывал. Хорошие, тут не поспоришь. Но я уже нашел получше.
– Может, вы передумаете? – томно произнесла девушка и облизала губы. – А я отблагодарю вас так, как вы любите.
– И как я люблю? – усмехнулся я, и в голове вспыхнуло воспоминание Тальи с моим членом во рту, ни с чем несравнимые ощущения, желание продолжать и продолжать, напряженные попытки сдержаться, чтобы не заканчивать эту сладкую пытку, смотреть на нее, сходить с ума.
Почему я здесь? Чем вообще занимаюсь?
А ведь мог бы ласкать податливое тело, пробовать бесстрашную тигрицу на вкус, показывать ей, что я – ее единственный выбор. Другого не дано. Попросту нет иного пути!
Я даже поднялся, обошел стол и бывшую фаворитку, как вдруг услышал озлобленное:
– Чем я хуже?
Внутри что-то перевернулось от внезапной мысли. Офелия была единственной во дворце, потому что никого не пускала на свою территорию. Распугивала всех девушек, которых я приводил. И ведь в прошлый раз уже приближалась к Талье, разговаривала с ней.
– Что ты сделала? – процедил я.
Она удивленно захлопала глазами, но было видно, что врет, знает.
– Что с Тальей?! – взревел я от охватившего меня страха за ее жизнь. – Что ты сделала с ней, тварь?!
– Мой повелитель, она – ошибка. Такая же временная, как и другие. Не стоит…
Я выскочил из кабинета. Приказал воинам отправиться на поиски Тальи, сам побежал в свои покои, как вдруг увидел через окно языки пламени, охватившие стену конюшни.
Внутри меня что-то заледенело, едва не оборвалось. Я бросился на улицу, оббежал восточное крыло, понесся к мужчинам, уже среагировавшим на возгорание.
Из конюшни выводили животных, стоял гул голосов. Люди носили ведра с водой, надеясь потушить разбушевавшееся пламя.
И ведь нет причин для беспокойства. Они должны были проверить стойла, обнаружить человека, если бы он там находился. Крик, в конце концов, услышали бы.
Талья в моих покоях, с ней все в порядке. Не о чем волноваться.
Но…
Что-то толкало меня вперед, страх потерять эту женщину оказался слишком велик, а потому я ворвался в горящее здание. Должен был сам проверить. Ее там нет. Она в безопасности, с ней ничего не произошло.
– Талья! – закричал я, пытаясь рассмотреть сквозь языки пламени хоть что-нибудь.
Он был повсюду. Сверху, на стенах, полыхало сено. Было нечем дышать, глаза слезились. По вискам струился пот. Я бежал от одного стойла к другому, заглядывал в них. Звал ее. Надрывал горло, еще надеялся, что нет ее здесь, что мои поиски не увенчаются успехом.
Но потом сердце остановилось.
Девушка неподвижно лежала в дальнем загоне, к ней быстро подбирался огонь. Я словно обезумел. Больше не видел ничего. Не мог допустить, чтобы что-то ей навредило, побежал со всех ног, перепрыгнул горящую балку, на ходу сдернул с себя камзол, сразу накинул на нее, чтобы потушить набросившееся на ее юбку пламя.
Подхватил на руки, поспешил к выходу. Легкие полыхали от нехватки кислорода, в горле першило, по лицу ручьями стекал пот, попадал в глаза, мешал обзору. К нам навстречу уже двигались люди, но я не отдал ее никому. Сам вынес, приказал немедленно привести лекаря.
С ней все будет хорошо. Жива, цела. Вымазана в саже, юбка пострадала немного, руки покраснели…
Сука!
Я сжимал челюсти от злости. С трудом сдерживался, чтобы не выпустить арис. Если ей сейчас дать волю, то прольется много крови, пострадают невинные. Потому что… ОНА пострадала!
Меня трясло. Я несся к дворцу, матерился сквозь зубы, прижимал к себе безвольное тело моей женщины. Бледная, в саже. Такая беззащитная, хрупкая, слабая. Как мог оставить ее без присмотра, почему позволил навредить ей?!
– Офелию ко мне! – прогремел на весь холл и побежал на второй этаж, чтобы вскоре уложить Талью на кровать.
Принялся проверять целостность ее кожи, снял несколько слоев платья. Сучья мода Хейсера! Зачем столько ткани, почему нельзя что-то легкое и простое?!
– Мой повелитель, – прибежал Грэнбенри.
Оценил ситуацию, поспешил к пострадавшей. Попросил меня отойти в сторону и не мешать, а лучше вообще выйти. Знал о моем бешеном нраве, о том, что порой был несдержанным. Да что там, никогда не утруждал себя этой самой сдержанностью.
Я мерил шагами комнату, едва не рвал на себе волосы. С ужасом смотрел на бледную девушку и едва не выл от распирающей меня злости. Разорвать бы рубашку в клочья, выпустить эмоции с голосом, пустить в ход арис и свернуть здесь все.
Пострадала…
Как я допустил?!
Сука!
– Мой повелитель, вы просили привести Офелию, – сообщил мой воин.
Девушка вошла в комнату, заламывая пальцы возле живота, боялась поднять взгляд. Я сразу ринулся к ней, но остановился, чтобы отдать распоряжение лекарю:
– Сделай все, чтобы пришла в себя. И заодно проверить мою арис в ней, вероятно, она ждет ребенка.
Офелия округлила глаза, пораженно открыла рот. Я же, не церемонясь, схватил ее за волосы и потащил в коридор. Шел, не слушал ее лепет. Пусть поплачет напоследок, сейчас я ее…
– Знаешь, а смерть – это слишком просто, – остановился я и кровожадно оскалился.
– Мой повелитель, я не знала. Простите. Ребенок… поздравляю, но ведь… Простите. Позвольте загладить вину. Я сделаю все, что только попросите.
– Сделаешь, сука, куда ты денешься? – процедил я, дернув ее за волосы. – Тысячу раз пожалеешь, что пыталась убить будущую королеву, я уверяю тебя.
– Кого? – охнула эта дрянь.
По щекам уже бежали слезы. Губы дрожали. Руки тянулись ко мне, хватались за пропаленную рубашку, ярко напоминающую, откуда мне пришлось достать Талью.
А ведь я мог ее потерять. Если бы не послушал свою интуицию, если бы отправился в покои вместо конюшни. Она была бы мертва!
Эта мысль оглушила. Дыхание сбилось, я даже на миг дар речи потерял.
Наверное, Офелия по-своему поняла мое оцепенение. Прижалась ко мне грудью, положила ладонь мне на пах, кокетливо улыбнулась.
– Позвольте загладить свою вину, мой повелитель. Я буду плохой девочкой.
Меня передернуло от омерзения. Я оторвал ее от себя, жестом подозвал к себе одного из своих воинов и бросил эту суку ему в руки.
– Отведи в казармы и поимей ее там, а потом отдай остальным ребятам. Она согласна загладить свою вину.
– Мой повелитель, – испуганно бросилась ко мне Офелия, – я не о том. Простите меня. Нет, не надо! Я только с вами, ни с кем больше. Я не знала, не хотела…
– Не хотела убивать соперницу?! Не хотела остаться единственной женщиной в моей жизни? Не хотела управлять дворцом, купаться в роскоши и наслаждаться своим положением? А теперь слушай сюда, сука, – приблизился я, взглядом приказав воину держать ее крепче. – Тебя сейчас поимеют мои ребята. Будут трахать так долго, что ты потеряешь счет времени, но все равно благодаря арис в их крови будешь стонать и кончать. Ты захлебнешься своим криком. Станешь зависима от них, больше не узнаешь другой жизни. А когда им станет скучно, возможно, мы бросим тебя на улицы города, чтобы с тобой поигрались другие мужчины. Нужно делиться, верно? Не все же оставлять себе. Уверяю, ты сдохнешь от количества членов, побывавших в тебе, я позабочусь об этом.
Офелия побледнела, прижала дрожащие руки к губам.
Еще раз рванула ко мне, прося о снисхождении, но я дал отмашку воину. Пусть уводит.
Ее крики еще долго стояли в коридоре. Я же возвращался к своей Талье, к своей женщине, которую едва не потерял.
К моей сладкой шлюшке…