Елена Артемова – Дитя для двух королей (страница 14)

– Все в порядке.

– Позвольте позаботиться о вас.

Я не стала отказываться. Давир внимательно осмотрел мой палец, поднес его к губам, будто от поцелуя заживет легче, потом нанес мазь.

– По приезду в замок заменю вам линая.

– Не надо, – потянула я руку на себя. – Зубастик просто не успел привыкнуть ко мне, но скоро все образуется. Он очень милый.

– Вы слишком добрая. Я бы на вашем месте уже пустил его длинный хвост на мех для своего плаща, а тельце бросил бы в псарню.

Я охнула от озвученной жестокости, но вдруг поняла, что это все сказано специально. Зверек прижал уши к голове, превратился в маленький дрожащий комочек.

– Ну вот, вы его напугали. Он вас теперь невзлюбит.

– Мне его любовь не нужна. Главное, чтобы относился к вам хорошо.

Я открыла рот, но не нашла слов. Да и не понадобилось. Скрипнула дверца клетки, которую я плохо закрыла, зверек выпрыгнул из нее, скрылся под сидением.

– Эй, куда ты? – наклонилась я и заметила боковым зрением шевеление рядом. – Нет, не надо, – перехватила руку Давира, который собрался воспользоваться своей дегрой. – Я сама.

Опустила голову ниже. Отыскала взглядом малыша. Улыбнулась ему.

– Не бойся, этот злой дядечка ничего тебе не сделает, я не позволю. Иди сюда.

Зубастик вжался в угол, спрятался за свои лапки.

– Не говорите больше таких страшных вещей, он теперь трясется, – грозно посмотрела я на правителя и опустилась на колени, чтобы достать зверька. – Маленький, хороший мой, иди сюда. Я тебя поглажу. Хочешь, покормлю той вкусной бусинкой?

Линай оживился, вытянул голову. Присмотрелся ко мне, даже сделал шаг навстречу.

– Давай, не бойся. Я не дам тебя в обиду. Никто не посмеет сделать из твоего чудного хвостика накидку для плаща.

Малыш начал двигаться ко мне. Удалось даже до него дотронуться, как карета вдруг подскочила, и он выпрыгнул из своего укрытия. Оказался на лавочке, потом метнулся на противоположную, вцепился когтями в мягкую спинку, начал бросаться из угла в угол, словно бешеный. Потолок, стены, дорогостоящая обивка, голова правителя, мое сидение… А я ловила, вытянув руки.

Нас сильно тряхнуло. Экипаж остановился, и я полетела вперед. Вскрикнула, вдруг оказалась прижата грудью к лицу Давира.

– Ваша ладонь на моей ягодице, – заметила отстраненно, будто меня не заботил сей факт.

Вторая лежала на пояснице, заставляя прогибаться в спине. Вроде бы не ласка, обычная реакция мужчины, который ловил падающую на него женщину. Но почему это возбуждало? И еще лицо так близко, только наклонись, попробуй на вкус мягкие губы, способные дарить немыслимое наслаждение.

– Вы понимаете, что я слышу отголоски ваших эмоций, моя леди? – с бархатной хрипотцой спросил он.

Я завозилась, попробовала отстраниться, но Давир вжал меня в свою грудь. И откуда это смятение? Взрослая уже, к тому же спала с ним. Наверное, именно поэтому оно и появилось. Ведь я в мельчайших деталях помнила, каким этот мужчина был в постели.

Дыхание не подчинялось. Я старалась не смотреть вниз, упиралась руками в его плечи. Боролась с внезапной реакцией. Однако чувствовала жар широких ладоней на своей коже, прямо через плотную ткань, и не могла не реагировать. Ожог останется, ей-богу!

– Это все из-за метки?

– Вы про что? Про ваше возбуждение или про отголоски эмоций?

Я сглотнула. Зачем же спрашивать прямо в лоб, нельзя как-то мягче? Я не настолько раскрепощена, чтобы обсуждать подобное.

– Про все сразу.

– Я с удовольствием ответил бы на ваш вопрос, – его рука двинулась вниз по бедру, – однако необходимо проверить, почему мы остановились. Дождитесь меня.

Я хотела сказать, что точно никуда не денусь, но увидела его взгляд. Речь шла о другом, о глубоком и интимном, о просьбе сохранить зародившийся во мне трепет и, вероятно, продолжить.

Давир отпустил меня. Черкнул что-то в блокноте, и линай завис передо мной в воздухе. Я взяла меховой комочек в руки, села на лавочку и принялась ждать, когда мужчина вернется.

Покусывала губы, улыбалась. Решила не задумываться о сути своей реакции на него, а просто наслаждаться моментом. Ведь нам двоим выделено не так много времени. Потом я исчезну. Правитель же останется здесь. Так почему бы не создать больше приятных воспоминаний, которые можно будет прокручивать в голове?

Дверца распахнулась, и улыбка стекла с моего лица.

– Идем! – тихо сказала Верда, до сих пор облаченная в одеяние служанки, схватила меня за руку.

Правда, не обнаружила черного кольца на пальце, и взгляд ее стал просто убийственным.

– Я его не нашла, – выдала я поспешно. – Искала целое утро, но нигде его не было.

– Ты!.. – зло процедила она и повернула голову на приближающиеся мужские голоса. – Я снова за тобой приду, и только попробуй его не вернуть.

Дверца закрылась, и почти сразу открылась с другой стороны. Давир напоролся на мой напряженный взгляд, осмотрел пустую карету.

– Что-то произошло?

– Н-нет, – встревоженно ответила я. – Что могло произойти? Вас не было пару минут, всего-то.

– Значит так, пойдемте со мной, – протянул он руку, предлагая выйти на улицу. – Ни шага от меня и находитесь в пределах видимости. Моя леди?

– Да, я поняла, – вложила пальчики в его ладонь и ступила на запыленную дорогу, подняла голову на возвышающуюся перед нами каменную стену.

– Обвал, – пояснил Давир.

– Охо-хо, мой повелитель, говорю же, раньше никогда такого не было, – подошел к нам кучер, почесывая затылок. – Сколько ездил этой дорогой, всегда тихо, мирно, спокойно. Хоть в дождь, хоть в снег. Разворачиваемся?

Мужчина сжал мои пальчики, словно не хотел выпускать. Все же убрал руку и достал блокнот. Пару быстро выведенных рун, несколько вспышек алым, и небольшие камни начали взрываться друг за другом. Приходили в движение, рассыпались в мелкую крошку, но на их место скатывались новые. А я тем временем искала взглядом, где спряталась Верда.

Окрестность хорошо просматривалась. С одной стороны шел покатый склон, покрытый высокой травой, с в другой – отвесная скала. И куда она подевалась? Неужели ехала с нами? Или у монахинь имелись еще какие-то фокусы вроде пространственных тоннелей?

– Да, разворачиваемся, слишком долго придется расчищать, – приказал правитель и снова взял мою ладонь в свою, словно опасался, что внезапно исчезну.

Линай все это время тихо сидел в моей левой руке. Не дрожал, но и голову не высовывал.

Давир помог мне забраться в экипаж. Уселся напротив, продолжая задумчиво всматриваться в мои глаза. Чувствовал мои эмоции. Понимал, что я солгала. Но почему тогда не расспрашивал?

Раздался свист, заржали кони. Карета дернулась, и мы снова тронулись в путь.

– А почему мы не воспользовались пространственным туннелем? Или это слишком дорогое удовольствие?

– Чем-чем? – переспросил правитель. Не может быть, чтобы вообще не знал о нем.

– Ну, туннелем. Длинный такой, с факе… – я запнулась, поняв, что мужчина смотрит настороженно, а потому решила пояснить: – Слышала, они существуют. Помогают быстро перемещаться с одного места в другое на большие расстояния.

Он замычал, что-то уяснив для себя. Видимо, нашел во мне новую загадку, но сходу с ней не справился.

– Нам еще долго ехать? – набрав больше воздуха в легкие, спросила непринужденно.

– Теперь два дня. Это был единственный прямой путь в Оберин.

Я закивала, отвернулась к окну, мысленно ругая себя за болтливость. Вдруг сделала только хуже? Что если он все поймет, разгадает мою тайну и разрушит планы?

Не отпустит…

По телу побежал озноб. Я невольно сглотнула, подумав, что никогда не попаду домой и не увижу сестру. А ведь она сейчас страдает, сильно болеет какой-то бледной смертью. И магазинчик мой остался без присмотра.

Значит, нельзя с Давиром сближаться, чтобы не сделать себе хуже. Пара восхитительных мгновений не стоят того, чтобы перечеркнуть будущее. Придется держаться на расстоянии, быть замкнутой, молчаливой. Мысленно находиться далеко.

Я поглаживала пушистого Зубастика, созерцала сменяющиеся виды за окном. Старалась не обращать внимания на пристальный взгляд, не начать рассматривать мужчину, когда он снова взялся за работу. Терпела тряску. Собиралась стойко вынести все трудности местного путешествия.

– Устали? – в какой-то момент спросил Давир.

– Нет, все хорошо, – отозвалась я, ощущая невыносимое онемение в ягодицах.

Как они только ездят? Неудобно, твердо. Никакого развлечения, лишь линай, который не так давно перебрался в клетку и теперь недовольно следил из своего убежища за правителем. Задумал пакость какую?

Нужно снова взять его на руки, с ним намного уютнее.