Елена Артемова – Антисказка. Пойди туда, не знаю куда (страница 24)

— Не понял!

Хором воскликнули Елисей, Евсей и Иван. Мила задумчиво смотрела на навигатор, затем подняла его и опять попросила:

— Миленький, нам надо в восточную сказку, там друзья в опасности.

Подруга кинула клубок подальше от себя, но он повторил всё то, что сделал ранее, и опять замер, но на этот раз перед Иваном.

— Может, ты не так просишь? — Забава была озадачена, как вообще это работает?

— Инструкции к нему мне не выдали, — раздражённо фыркнула Мила, вспоминая, что было сказано Илаем насчёт клубочков.

Вроде он говорил: «Вы всегда найдёте путь друг к другу».

«Точно! — пронеслась догадка в голове, — Надо имя назвать».

— Укажи нам путь к Маше! — приказала она, но, увы, результат был прежний, и клубок не желал помогать.

— А может, всё дело в них? — ткнула пальцем в Заира и Джафара Забава, — Они у вас тут на исправлении, значит, им ещё не время возвращаться?

— Эээ, женщина, — не выдержал молчавший до этого Джафар, — Помолчи, да?

— Отец, возможно так и есть? — задумался Заир, — Ещё не пришло наше время вернуться?

Эти слова слетели с губ прежде, чем он осознал, что не прочь задержаться здесь подольше. Перед глазами возник образ Дарины, и пришлось несколько раз тряхнуть головой, отгоняя видение. На губах заиграла улыбка, стоило Заиру представить удивленное лицо девушки, когда она обнаружит пропажу из своего тайника. Да, он бы дорого отдал, чтобы увидеть её в этот момент. «А как же Вася моя? — тут же кольнуло в груди, — У меня там в пустыне Василиса осталась. А, впрочем, возьму сразу две жены, положение позволяет».

— Сын, что ты несёшь? — продолжал бушевать Джафар, — Мне домой надо.

Но Заир слишком хорошо знал отца, знал что сказать, чтобы убедить.

— Знаешь, — как бы размышляя произнёс он, — А ведь в домике старосты много ещё чего ценного осталось, помимо каменьев драгоценных.

При осмотре богатой избы золота они не нашли, лишь украшения, меха, да монеты серебряные. Ценности Джафар прибрал в качестве платы за работу. Меха на себе тащить отказался, да и в своей жаркой стране они ему без надобности. На серебро и вовсе не посмотрел.

— К тому же, — продолжил сын, — Мы торопились и не везде осмотрели, подпол там заперт был, сам сказал — возиться не будем.

Воображение тут же нарисовало подвал, полный золота. Джафар замолчал, прикидывая, мол, может, и правда пока не время. К тому же, как кланялись ему крестьяне, грело душу, хотелось ещё разок или два увидеть склонённые перед ним спины.

— Что ж, — наконец, изрёк он, — Может, ты и прав.

— Вооот, — поднял указательный палец вверх Заир, — А друзья, — он обвёл взглядом не вмешивающихся в разговор Ивана, Елисея, Евсея, Забаву и Милу с Добрыней, — За нами вернутся, так ведь?

— Даю слово, — кивнул Добрыня.

— Решено, остаёмся. Помни, кузнец, — сузил глаза Джафар, — Ты обещал. Идём, сын.

Джафар развернулся и пошагал по широкой тропинке через поле обратно к деревне.

— Удачи, — пожал руки всем по очереди задержавшийся Заир, — Передай Василисе, что я вернусь за ней, — шепнул на ухо Миле и поспешил за отцом.

— Пробуй ещё, — подняла клубочек Забава и протянула его подруге.

На этот раз клубочек оказался сговорчивее и резво поскакал в самую чащу, а друзья поспешили за ним.

Глава 22

Лесная глушь сменилась поляной, просёлочной дорогой, снова лесом непролазным, а клубочек катился вперёд, не останавливаясь. Полуденный зной уже давно остался позади, ему на смену пришла вечерняя прохлада. Друзья устали, хотелось пить, но отдыхать некогда.

— Я больше не могу, — держась одной рукой за дерево, пробормотала Мила, — Это издевательство какое-то.

Добрыня подхватил клубочек, крутившийся подле его ног, сунул в карман и обнял любимую.

— Привал, — объявил он, и все друзья со вздохом облегчения повалились на траву.

Солнце уже вплотную подошло к линии горизонта, птицы затихли, готовясь к ночёвке, начинали выводить свои трели цикады. А друзья в попытке попасть во дворец султана не продвинулись ни на шаг. Точнее, шагов было сделано бесчисленное множество, но клубок словно издевался над ними: он водил их по окрестным деревням и, каждый раз останавливаясь у порога избы, дверь открывала Марья. Но только вовсе не та, к которой они так стремились.

— Мы уже сколько сёл обошли? — задумался Иван.

Вопрос подразумевался скорее риторическим — ответа он не ждал.

— Четыре села, пять деревень. В общей сложности, двадцать две избы, — чётко отчеканил Евсейка.

— Молодец, — потрепала его по вихрастой макушке Забава, — Где математику выучил?

— Так у Святогора, он и буквы показывал, только я их пока не все запомнил, — потупился мальчишка то ли от похвалы, то ли от того, что грамматика шла хуже.

— А школа чего ж? — для поддержания беседы спросила Мила, — Почему не ходишь? — судя по возрасту он уже должен быть классе в пятом или даже шестом.

— Шко-о-о-ла, — мечтательно протянул волшебное слово Евсейка, — Так то в столице только, туда далеко, дома дел полно. Некогда мне.

— Ладно, это всё, конечно, здорово, но что делать дальше будем? — задала вопрос, который всех интересовал, Забава, — Ночь близко.

— А мы от Гордеевки далеко? — Мила не очень хорошо ориентировалась по лесу, да и не было возможности запоминать путь. Стараясь не отстать, она не сводила глаз с клубка, что скакал по полям и лесам,

Добрыня покрутил по сторонам головой, что-то прикинул и произнёс:

— Прилично уже, к утру дойдём. Лучше заночевать в лесу.

— Тогда, — поднялся Иван со своего места, — Костёр надо сообразить. И поесть бы чего.

— Дааа, сейчас бы ушицы горяченькой, — прикрыв глаза, размечтался Царевич, — Да с осетринкой. И рюмочку холодную. Ай, — получив от Забавы затрещину, возмутился Елисей, — Чего? Скажи, ты бы отказалась?

— Нет, конечно. Вот ты и организуй нам рыбки, я там, — махнула рукой в сторону, — Озеро заприметила. Вряд ли осетрина водится, но ведь и другой наловить можно.

Елисей озадаченно хлопал глазами.

— А как? — поднял руки, демонстрируя, что они пусты, — Невода нет, сетки тоже.

О ловле рыбы он знал только понаслышке, самолично никогда в процессе не участвовал. И сейчас порадовался, что хотя бы теоретические знания не давали ему выглядеть совсем уж недалёким.

— Пошли, я научу, — поманил Иван друга за собой, — Ща всё будет. Разводите огонь.

Иван и Елисей наловили рыбы, Забава и Мила легко справились с её приготовлением, запекли в глине, которую накопал Евсей. Добрыня развёл костер и заготовил дров, чтобы хватило на ночь. Никто не остался без работы.

— И всё-таки не осётр, — ворчал Елисей, доедая вторую рыбку.

Но это происходило скорее по привычке. Ужин был вкусный, компания приятная, любимая рядом. Что ещё нужно для счастья? «Разве что сухие штаны», — усмехнулся Царевич про себя. Свои-то он промочил, пока, стоя по пояс в воде, рубахой ловил ужин. Рубаха сушилась у костра на высокой рогатине, а вот брюки он снимать категорически отказался. Негоже царевичу в исподнем трапезничать. Так и сидел в мокром.

— Как хорошо, — прислонившись к огромному дереву спиной, произнесла Забава, — Не то, что во дворце твоём.

На просторе, в кругу друзей, она ощущала себя полностью счастливой. Мысль о том, что рано или поздно придётся вернуться, её угнетала. Она гнала её от себя как можно дальше, но та упрямо возвращалась назад.

— А чем мой дворец не нравится? — тут же насупился Елисей.

— Ничем, — пожала плечами девушка, — Свободы в нём нет.

— Чего нет, того нет, — согласился Царевич, — Тут я согласен.

— А вы что же, до сих пор не поженились? — сменила тему Мила.

— Почти уже, — вспомнив длиннющий список из приглашённых, поморщилась будущая царевна.

Она поделилась с друзьями тем, что её волновало. Что совсем не так она представляла себе бракосочетание. Не среди огромной толпы незнакомых людей. Ну разве только её семья, а остальных она ни разу не видела.

— Друзья, — после того, как Забава закончила свой рассказ, вдруг поднялся Елисей, — От лица королевской семьи тридесятого царства, счастлив пригласить вас, — печальные глаза Забавы довольно сверкнули в отблеске костра, — На бракосочетания наследника престола, царского сына Елисея и прекрасной девы Забавы, которое состоится… состоится которое… — замялся, вспоминая, когда же именно: как и любой мужчина, он был далёк от запоминания любых памятных дат, тем более, что по статусу ему это вообще было не положено, — Через две недели, в общем, на последнее воскресенье второго летнего месяца, вот.

Его пафосное заявление, сделанное стоя посреди лесной поляны в лесу, одетого лишь в мокрые штаны, закатанные до колен, выглядело так нелепо, что Мила, пряча улыбку, серьёзно ответила:

— Большая честь, ваше величество.