Елена Артамонова – Большая книга ужасов — 12 (страница 4)

Отправив мальчишек на добровольную каторгу, я до самого обеда бездарно прозагорала под жарким южным солнышком. А дома нас ожидало неприятное известие. Утром, примерно в то самое время, когда Андрей столь необычным способом поливал огород, Ирка сильно порезалась разбитым зеркалом. Собираясь на прогулку, она подводила карандашом глаза, как вдруг зеркальце в ее руке треснуло и разлетелось на мелкие осколки. Некоторые из них впились в лицо и, кажется, даже повредили глаз. Ирину пришлось отвести в местную больницу, и Макс весь день находился возле нее. После этого происшествия Ирка собиралась безвыходно сидеть дома, стесняясь показываться на людях с перевязанным глазом и зеленкой на щеках.

Остаток дня прошел незаметно, и, поужинав, я отправилась на покой. Комнатушка, служившая мне спальней, скорее всего использовалась Ангелиной Георгиевной в качестве чулана. В ней было собрано огромное количество прелюбопытнейших, но очень потрепанных вещичек. Отодвинув разрисованную экзотическими птицами ширму, я подошла к зеркалу. Безусловно, данный предмет был главным экспонатом этого музея ненужных вещей. Высокое, почти в рост человека, вставленное в некогда позолоченную лепную раму, оно производило сильное впечатление. Особенно мне нравились небольшие звездочки, похожие на те, что украшают обычно хрустальную посуду. Они располагались на слегка скошенных граненых краях зеркала. Забавно смотрелась и лепная птица с проволочным каркасом вместо шеи, восседавшая наверху рамы. Сейчас, в полумраке, зеркало напоминало темный омут. Казалось, от него веяло холодом.

Я придирчиво осмотрела собственное отражение. Выглядело оно неплохо. Возможно, для полного отпада мне следовало украсить конечности парой-другой фальшивых тату и в таком виде заявиться в родную школу… Представив реакцию учителей, я усмехнулась. Неожиданно поверхность зеркала исказилась едва заметной рябью, а сердце сжалось от предчувствия беды. Это могло означать только одно – пора ложиться спать. С утра жизнь всегда кажется проще и веселее.

Забравшись под одеяло, я долго ворочалась – сон словно забыл про меня. В голове упорно циркулировали мысли о покинутых людьми кораблях, опутанных водорослями утопленниках и оживших мумиях. Интересный этот парень, Андрей, но странный. Непонятно, в самом деле он верит в то, что говорит, или просто всех разыгрывает? Постепенно мои мысли вернулись к недавнему путешествию на поезде, оставшимся в Москве школьным проблемам, и я почувствовала приближение сна.

Меня разбудил протяжный звук, похожий на звон струны. Я открыла глаза. В комнате было светло – огромная, в золотистой дымке луна заглядывала в старое зеркало. Закрывавшая его ширма почему-то оказалась сдвинута в сторону. За окном промелькнула черная тень, а спустя мгновение кто-то постучал по стеклу. Я выглянула наружу. Никого. Мокрая от росы трава блестела в лунном свете. Кусты в глубине сада слабо шевелились. Мне потребовалась пара секунд, чтобы натянуть джинсы и футболку, бесшумно отворить окно и выпрыгнуть в сад. Возможно, это было не самое верное решение, но можно ли оставаться в стороне, когда происходит что-то таинственное?

Тень, мелькнувшая за углом, звук шагов, покачивание веток указывали путь. Вскоре стало понятно: невидимый провожатый вел меня к морю. Выглянувшая из-за туч луна преобразила пейзаж: развалины маяка стали серебристо-белыми, а отбрасываемые ими тени превратились в черные бездонные пропасти. Море было неспокойно, и по гребням волн расползалось слабое красноватое свечение. Недалеко от берега покачивалась шлюпка. Не раздеваясь, я вошла в воду, зашагала к ней, с трудом забралась на борт, а когда подняла голову, увидела, что напротив сидит некто, с ног до головы закутанный в черный балахон.

– Кто вы? Зачем пришли за мной?

Он молчал, а шлюпка, набирая скорость, удалялась от берега. Не скажу, что я испугалась, но ощущение было не из приятных – любопытство опять подвело меня под монастырь. Я уже подумывала, как бы половчее нырнуть за борт, но вдруг огромная черная тень накрыла лодчонку. Рядом с нами высился огромный парусник. Да-да, самый настоящий парусный корабль с тремя высокими мачтами! Это становилось интересным. Подумав, что прыгнуть в воду никогда не поздно, я вскарабкалась по веревочной лестнице и оказалась на широкой, плавно покачивающейся палубе. Мой попутчик исчез так же неожиданно, как появился.

– Эй, кто-нибудь! Есть здесь кто живой?!

Ответом мне было молчание – лишь поскрипывали корабельные снасти да волны шуршали о высокие борта. Стоять на одном месте было глупо, и я решила обследовать корабль. Лунный свет ярко освещал палубу, делая заметной каждую щель в потемневших от времени досках. Пожалуй, можно начать с кормы…

Мачта отбрасывала густую черную тень, скрывавшую фигуру человека. В этот момент корабль изменил курс, и свет луны упал на лицо незнакомца – черные глазницы сморщенной, как печеное яблоко, мумии смотрели прямо на меня. Я не завизжала только потому, что с детства считала испуганный визг самой отвратительной девчоночьей привычкой. Вместо панических воплей надо было успокоиться, например, сосчитать до десяти, глубоко вздохнуть и убедить себя в том, что мертвецы – самые кроткие и безобидные существа на свете. Преодолевая страх, я начала рассматривать мумию. Скорее всего это был один из членов злополучного экипажа, возможно, сам капитан. На его высохшем теле болтались обрывки старинной одежды, отделанные некогда блестящей металлической тесьмой. Мумия усмехалась жутковатой ухмылкой, присущей полуистлевшим скелетам.

Послышались легкие шаги, и на палубе появился мой таинственный провожатый. Судя по фигуре, это была высокая худощавая женщина. Я решительно направилась за разъяснениями, но перед глазами вспыхнула полоса ослепительного синего света, и незнакомка исчезла. Обдумать случившееся не удалось – кажется, у меня возникли более серьезные проблемы…

Оскал мумии стал шире, она отклонилась от мачты с явным намерением обрушиться на мои хрупкие плечи. Столь тесный контакт с мертвецом не воодушевлял, и я отскочила в сторону. Увы – в объятия другого покойника. Они были повсюду! Оставался только один путь к отступлению – прыжок за борт.

Еще не успев коснуться воды, я внезапно с ужасом поняла, что не умею плавать. Но уже ничего нельзя было изменить. Вода сомкнулась над головой, разъедая тело изнутри и снаружи. Воздуха оставалось на один глоток…

Луна светила прямо в лицо. На лбу выступил холодный пот, а в душе пышно цвел ужас. Хорош сон – нечего сказать! Приподнявшись на локте, я посмотрела в сторону зеркала. Как и во сне, скрывавшая его ширма была отодвинута, а на поверхности отражалась золотистая луна. Кто-то тихо постучал в окно.

– Это сон, обычный сон! Дайте мне проснуться!

В саду промелькнула тень, и зазвучала необычная тоскливая мелодия. Я замотала головой, крепко зажмурилась, стукнула кулаком по спинке дивана. После таких экстренных попыток пробуждения мне оставалось только осторожно приподняться на локте и заглянуть в зеркало. Его скрывала ширма с райскими птицами – кажется, кошмар завершился…

Я, Петька и Сережка сидели за обеденным столом, а тетя Ангелина жарила на плите вкуснейшие оладушки. В дверь постучали.

– Открыто! – крикнула она.

– А у Ирки завелось настоящее привидение, – сообщил возникший на пороге Максим.

– Привидений не бывает, – перебил его Петька и отправил в рот следующий оладушек.

– Ах, как интересно! – всплеснула руками Ангелина Георгиевна.

– Ирина будто бы видела прабабушку, умершую пять лет назад. Призрак бродил по дому, стонал и кряхтел, как и подобает уважающему себя привидению. Кстати, Зизи, Ирина очень просила тебя зайти.

– Ладненько.

– Ира была очень груба с бедной старушкой, – заметила Сережкина тетя и вылила на сковородку очередную порцию теста. – Присаживайся к столу, Максим.

Поев, мальчишки отправились на пристань, а мне пришлось идти в гости к Ирине. Потерпевшая отсиживалась в затемненной комнате ветхого частного домишки, скрывая от общественности перемазанное зеленкой лицо. Если говорить с предельной откровенностью, Ирку никак нельзя было назвать топ-моделью, но она почему-то считала себя первой красавицей и очень переживала из-за царапин.

– Ах, Зизи, я так расстроилась, что места себе не находила. Еле-еле заснула. Вдруг меня будто подбросило. Просыпаюсь – луна в окно светит, кругом тихо-тихо и как-то нехорошо, тревожно. Тут половицы над головой заскрипели – скрип-скрип, скрип-скрип. Я, как лунатик, поднялась в мансарду. Там оно и ждало – в смысле она, прабабка. Вся прозрачная, через нее мебель видно, но как живая. Увидела меня и строго так спрашивает: «Где мой ридикюль?»

– Что-что?

– Она так сумочку с побрякушками называла. Ты этой истории не знаешь. Когда я была маленькой, то просто балдела от ее безделушек, такими они казались яркими, необыкновенными. А бабка вредничала, даже дома не давала их носить. Я ей однажды брякнула: «Вот когда ты умрешь, они все равно мне достанутся!» Она в ответ: «Я их велю с собой похоронить!» И правда, так маме и сказала. Но ее слова всерьез не приняли, считали – бабуля слегка выжила из ума. Короче, когда бабка умерла, я медлить не стала…

– И что же?