Елена Арсеньева – Черная карта судьбы (страница 8)
Сейчас это неважно. Сейчас важно завладеть душой этой клуши. Душой и памятью! Проникнуть в самые тайные ее глубины, где хранятся воспоминания о человеке по имени Павел Мец, хоть она даже не подозревает об этом!
– Конечно, конечно, хочу, я буду вам очень благодарна, – суетливо забормотала Антонина. – Что я должна сделать?
Нет, это просто чудо: не что ВЫ будете со мной делать, а что Я должна сделать!
– Откройте рот, – скомандовала Люсьена, и Антонина покорно выполнила приказ.
Вообще-то можно было обойтись и без этого: хватило бы пристального взгляда и мысленного повеления полностью, рабски довериться… Однако у каждого человека есть свои слабости. Были они и у Люсьены. Подчинение себе чьей-то личности и так означает унижение этого человека, но ей мало было примитивного взлома энергетики – хотелось добавить остроты восприятия. А эту остроту может дать только резкое, внезапное, грубое, а то и просто пакостное оскорбление, которое покажется унизительным даже самому затурканному субъекту вроде этой толстухи.
Люсьена наклонилась к лицу Антонины, вгляделась в ее голубые, испуганно распахнутые глаза, – и плюнула в широко раскрытый рот.
Антонина содрогнулась, глаза буквально вытаращились, и вместе со взрывом испуганного возмущения из ее памяти словно бы хлынуло мощным потоком все, что хотела увидеть и услышать Люсьена: все те воспоминания, которые были самым роковым образом связаны для Антонины с этим местом и с людьми, которые когда-то жили здесь.
Казалось, у входа столпились все сотрудники, которые не находились на вызовах: и оперативники, и дежурная часть… Выскочили кто в чем был, некоторые даже не набросили полушубки или пальто.
Лиза тронула за плечо высокого, нескладного, длиннорукого Леонтия Комарова – оперативника, с которым вместе училась на заочном отделении юридического института и дружила еще со времен Школы милиции:
– Что случилось, Лёнь?
– Да фантастика какая-то, сама посмотри! – растерянно буркнул он и раздвинул своими ручищами стоявших впереди милиционеров.
Теперь Лиза поняла, что все разглядывают полоску земли под окнами следственного отдела. Вообще-то здесь была клумба, на которой Лиза каждую весну сажала цветы – и для собственного удовольствия, конечно, но еще и затем, чтобы водители не ставили машины прямо под окно следственного отдела. Ведь ни летом, ни зимой не продохнуть от бензиновой гари! Лиза сажала здесь свои любимые космеи, настурции, кранные циннии, которых в Хабаровске называют «майорами» именно за этот цвет, совпадающий по цвету с полоской на майорских погонах, и мелкие астры-октябринки, так что клумба «сторожила» ее окно почти до поздней осени. Впрочем, за те годы, которые Лиза проработала в Кировском отделении, к этой клумбе все привыкли так, что даже зимой на нее не заезжали автомобили: ни казенные, ни личные. Поэтому еще этим утром на клумбе сиял недавно выпавший нетронутый снег, Лиза это отлично помнила. Однако сейчас на нем ясно отпечатались следы… но не человеческие, а звериные.
Это были отпечатки тигриных лап!
Да-да, именно тигриных: прошлой зимой Лиза встречала Новый год с друзьями на таежной турбазе, и однажды ночью из тайги вышел и подкрался к домикам тигр, решивший поохотиться на собак сторожа. Одну он утащил-таки, но потом его отогнали выстрелами и сторож, и приехавшие на помощь из соседнего поселка охотники. Самого тигра Лиза, к сожалению, а может быть, и к счастью, не видела, зато насмотрелась на многочисленные четырехпалые круглые следы. Их уж точно не забудешь…
«Что за чушь? – тупо подумала она. – Там тигр, здесь тигр… Хотя нет, тогда мне просто показалось. Может быть, и здесь кажется?!»
Но следы выглядели вполне реальными. Впрочем, не только факт их появления ошарашивал! Создавалось впечатление, что тигр спокойно прошел по вычищенной и выметенной асфальтированной дорожке, ведущей к крыльцу, потом прыгнул на середину клумбы, постоял там, опять прыгнул на дорожку – и бесследно исчез. Ну, на промороженном асфальте его следы и впрямь были бы незаметны, но все-таки – откуда в центре Хабаровска взялся тигр?! Как он мог пройти по улицам, не подняв страшного переполоха?!
Внезапно резкий запах заставил ее сморщиться. Гадость! Тухлое мясо и гниющая кровь.
Точно так же, как недавно, как там, на улице!
Лиза уткнула нос в варежку, подавляя рвотные спазмы. Наконец попыталась вдохнуть.
Какое счастье! Пахло табаком, морозом, бензином…
Но откуда это гнилью наносит? Или мерещится?
Похоже, никто, кроме нее, этого запаха не почувствовал. Все по-прежнему озадаченно разглядывают следы тигра.
– Такое впечатление, что зверюгу к нам на парашюте спустили, – пробормотал Комаров. – Я ж говорю, фантастика!
– Ага, спустили и снова подняли, – буркнул стоявший рядом дежурный Виктор Мищенко. – Тогда уж без подъемного крана не обошлось. Но кран сюда не подъезжал, я тебе точно говорю!
– А тигр подходил? – спросил Комаров.
– И тигра не было, – мотнул головой Мищенко.
– Не было или ты не видел?
– Не видел… – понуро согласился Виктор. – Зато следы вижу.
Следы… Какие следы?!
Лиза так и ахнула: следов уже не было. Никаких! На чистом снегу валялась скомканная малиновая бумажка – наверное, конфетный фантик, занесенный ветром.
Что за чертовщина? Снова померещилось?
А другим? Им тоже померещилось?!
– А помните, как в кино «Полосатый рейс» девушка нарочно оставляла тигриные следы на палубе? – пробормотал оперативник Савельев. – Она на руки такие штуковины надевала…
Лиза огляделась. Милиционеры продолжали потрясенно смотреть на клумбу. На чистый снег.
Все по-прежнему видели тигриные следы, так, что ли?! Но почему она их не видит?
Лиза еще раз зажмурилась, зажмурилась до боли, открыла глаза.
Чистый снег. Никаких следов.
То есть всем, кроме нее, мерещится?!
– Да ну, ребята, холодно, чего мы тут стоим? – раздался ленивый голос Комарова. – Убежали собаки давно. Лиза, идем, там у нас такое странное заявление…
Стоявшие вокруг люди неспешно возвращались в отделение, кое-кто оставался на крыльце покурить.
– Сережа, какие собаки?! – изумилась Лиза.
– А, да тут разодрались пять псов, такую свалку устроили, ужас, – засмеялся Комаров. – Причем так смешно: две пары грызутся, а один мечется туда-сюда, лает, будто подбадривает. Умора! Мы хохотали как ненормальные.
– Вы что, все повыскочили раздетые на улицу, чтобы на собак посмотреть? – спросила Лиза.
– Ну да, а что? – усмехнулся Комаров. – А ты на них разве не смотрела?
– Нет, я смотрела на тигриные следы на клумбе, – внимательно глядя на него, сказала Лиза.
Комаров обернулся к клумбе, пожал плечами:
– Ага, ага, сочинительница! Тигриные следы! Пошли, говорю, случай интересный тебя ждет! Вот где фантастика!
– То есть ты следов не видел? – уточнила Лиза.
– Лиза, у тебя температура, что ли? – уже с беспокойством спросил Сергей.
– Нет у меня температуры, – вздохнула она. – Не обращай внимания. Иди в кабинет, я сейчас. Покурю и приду.
– Опять начала? – рассердился Комаров. – Мы же завязали всем отделом, ребята держатся, я держусь, а ты что же уговор нарушаешь?
– Сереж, не ворчи, ладно? – сказала Лиза, изо всех сил сдерживаясь, чтобы говорить спокойно. Она не собиралась нарушать уговор, просто нужно было во что бы то ни стало остаться одной. – Я только одну сигаретку. Одну-разъединую. Иди, простудишься – опять на больничном засядешь, а мне сейчас без толкового оперативника никак нельзя.
– Лиса Лизавета, – буркнул Комаров, зябко передергиваясь, и ушел в здание.
Лиза глубоко вздохнула.
Что происходит? Она спятила – или спятили все ее коллеги?
Какие собаки? Какие тигриные следы?! Она видела следы? А остальные?
Виски заломило.
Померещилось ей? А другим? Вполне трезвомыслящим, хладнокровным, всякое видевшим-перевидевшим в жизни ментам? Они говорили о тигре, которого будто бы спустили на вертолете, – значит, ВИДЕЛИ следы.
Следы были. Следов нет. Сергей врет? А остальные? А ее собственные глаза?
Что, всем одновременно померещилось и перестало мерещиться? По сигналу, что ли? Но по чьему?!
И почему вдруг пошла-повалила именно тигровая масть?!
Лиза поднялась на крыльцо, вошла в отделение, наклонилась к окошку оперативного дежурного:
– Вить, слушай, что там за история с собаками?
– С какими собаками? – рассеянно отозвался Виктор Мищенко, что-то разыскивая среди груды папок и амбарных книг, в две стопы нагроможденных на его столе.
Лиза, придя работать в Кировское УВД, поначалу удивлялась, как всё это тут помещается: книга приема и сдачи дежурства, тетрадь для записей оперативного дежурного, книга жалоб и предложений, книга учета повреждений, проверки исправности аппаратуры связи, сигнализации, оперативной и криминалистической техники, книга учета лиц, доставленных в райотдел, журнал учета материалов об административных правонарушениях, книга постовых ведомостей; журнал учета осужденных, прибывших на территорию райотдела в отпуск, командировку и по другим причинам, книги учета входящих и исходящих телеграмм, телефонограмм и писем, журнал учета найденных, изъятых, сданных предметов и вещей (транспортных средств, домашних животных), принадлежность которых не установлена, книга выдачи и приема вооружения и специальных средств и так далее, и тому подобное. Потом привыкла.