Елена Арсеньева – Большая книга ужасов 2018 (страница 17)
И он тоже улыбнулся, покачал головой – весьма, впрочем, снисходительно. Ведь Ганкина ревность – это совсем другое дело, чем Валюшкина. Это очень приятная штука, оказывается!
Вообще-то следовало бы думать не об этом, а, например, о спасении человечества, но Валер давно уже убедился на собственном опыте – горьком, а может, и счастливом, это уж как посмотреть! – что любовь лишает человека способности здраво размышлять.
Пронзительный голос Витки Сейтмана заставил вернуться к реальности:
– Закройте глаза! Начинаем после слов «Помоги нам, Один!». Напоминаю: шаг вправо, два влево… и так далее. Держитесь крепче друг за друга! Ну… Помоги нам, Один!
В то же мгновение Ганка, которая стояла справа от Валера, потянула его к себе, он сделал шаг, потом его дернул в другую сторону Лёнечка, заставив переступить на два шага… и наконец этот странный ритуал, напоминавший короткий танец, закончился при команде Витки Сейтмана:
– Остановитесь! Смотрите на него!
В следующее мгновение раздался единогласный крик, полный ужаса при виде того, что предстало перед глазами.
Человек, огромный, как гора? Или гора, напоминающая своими очертаниями человека? Трудно было понять… Он весь струился, словно сотканный из белесых туманных струй, и в то же время каждое его движение вызывало грохот, как если бы он был сложен из тяжелых камней. Грубое, неподвижное, будто топором вырубленное лицо было искажено гримасой ненависти – опущенные веки и в то же время страдания. Медленно поднялись – нет, правильней будет сказать, разверзлись, – и людей словно пламенем опалил взгляд красных, напоминающих раскаленные угли глаз.
Скользнув по лицам, взгляд остановился на Витки Сейтмане. Приоткрылась щель рта, и голос, который не просто звучал, а будто ворочал неотесанные, цепляющиеся друг за друга глыбы слов, что-то произнес…
После того, что привелось Валеру пережить в прошлом и позапрошлом годах, обычные страшилки напугать его уже не могли. Он даже «Чудовище с улицы Розы», даже «Вендиго, демон леса» [19] читал без особых содроганий! А сейчас вдруг вспомнил гоголевского «Вия», которого раньше читал просто для разнообразия, чтобы посмеяться над этими якобы ужасами. Вспомнил, как Вий появляется перед Хомой Брутом и тот видит, что «лицо на нем было железное». Не у него, а на нем! И потом Вий говорит подземным голосом: «Поднимите мне веки!» Не голосом, который словно из-под земли звучал, а именно подземным!
На этом чудовище лицо было каменное, и говорило оно подземным голосом…
И Валер почувствовал, что над ними и в самом деле начертан в небесах шлем ужаса…
Услышав слова чудовища, Витки Сейтман рванулся было к нему, однако оно растянуло в ужасной улыбке губы, приоткрыв рот, похожий на могилу, и еще что-то прогрохотало, сначала тихо, а потом громко, оглушительно громко, трижды выкрикнув, вернее, прорычав какое-то слово. После этого каменное существо исчезло, и ветер мгновенно утих, и дождь словно втянулся в низко нависшие тучи, и комочки града растворились в потеплевшем воздухе, и только белесые струи тумана по-прежнему неспешно тянулись по земле, сплетаясь с травой и подбираясь к людям.
– Кто это был? – сдавленно пропищала Валюшка. – У него красные глаза… он из Хельхейма?
– Откуда же еще? – вздохнул Витки Сейтман. – Этого я и опасался. Ведь это был Хресвельг.
– Он, конечно, страшный, очень страшный, ужасный, но не страшней, чем Гарм! – с трудом выговорила Валюшка. – Не понимаю, почему ты говорил, что предпочел бы встретить Гарма!
– Потому что Гарм – это ожидаемая опасность, – объяснил Витки Сейтман. – Опасность, которая покажется в свое время. Хресвельг должен был появиться вместе с ним. По его приказу! Но Хресвельг вырвался вперед.
– Что он тебе сказал? – требовательно спросила Ганка.
Витки Сейтман на миг замешкался с ответом, потом проговорил:
– Что я должен погибнуть первым, потому что я сам об этом просил.
«И пусть гнев Хресвельга, Варгамор и Урда падет на меня одного…» – вспомнил Валер.
– Я рванулся к нему, готовый принять смерть, если это отведет его гнев от вас, – продолжал Витки Сейтман, – но он возразил, что пока меня охраняет Один, покровитель колдунов. Однако я погибну, как только истрачу свою последнюю руну. А остальных настигнет смерть от…
Витки Сейтман умолк.
– Говори, – приказала Ганка. – Мы должны знать, к чему быть готовыми.
– К остальным придет смерть от рук его сына Урда, – угрюмо сказал Витки Сейтман. – Хресвельг трижды выкрикнул это имя.
От рук Урда? То есть Урана? Значит, Уран жив?!
В первое мгновение Валер обрадовался. Ведь Уран подсказал ему, как превратить зеленых зайцев в людей, а в прошлом году предостерегал его о предательстве друзей и помог спастись с Острова. Это же здорово, что он остался жив!
Но нет… это уже не он! Настоящий Уран был позапрошлым летом убит тем же выстрелом Сан Саныча, которым тот прикончил Веру. А в прошлом году его, восставшего из могилы, ожившего и совершенно изменившегося по отношению к людям, на глазах Валерки, Валюшки и Лёнечки пожрала белая трава, посланная Верой, то есть Варгамор. Почему же Уран, Урд, не может ожить снова? И снова измениться? Да, неизвестно, как он будет относиться к Валеру и остальным на сей раз! А ведь, похоже, плохо, если судить по тому, что вытворяла его лодка!
– От рук Урда?! – изумилась Валюшка. – То есть Урана? Но он же погиб! Мы сами это видели! Видели с Валером и Лёнечкой! Правда же? Его пожрала трава!
– Вера тоже умерла и была похоронена на городишкинском кладбище, если ты помнишь, – вздохнул Валер. – А еще ты, может быть, помнишь, что она успела натворить после смерти!
Его затрясло от воспоминания о том, как однажды ночью на старом кладбище белая трава жадно впилась в самоотверженного пса-двоеглазку, стремительно оплетя его белесым коконом. И тотчас кокон сделался красным – трава высасывала кровь из собаки, – а потом разлетелся белой пылью…
– Ой, надеюсь, хоть второй раз она не оживет! – жалобно проскулила Валюшка, и Валер точно знал, что она сейчас вспоминает глиняную куклу с надписью «В.Б.», что значило «Вера Белова», на лбу. Вместо сердца в ней лежал комок белой травы. Они – Валерка, Лёнечка и Валюшка – уничтожили куклу, и трава-убийца, наступающая на город, исчезла [20].
Валер хотел бы воскликнуть «Конечно, не оживет!» – но промолчал. Сейчас он ни в чем не был уверен. Если может ожить Уран, то…
Тогда всякое возможно!
Неужели и Вера появится снова?!
Вера-мегера. Варгамор, беспощадная ненавистница людей, которые мешают спокойному существованию дикой природы…
– Еще он сказал, что теперь у нас не будет ни минуты покоя. Мы должны ждать новых и новых ужасов, – пробормотал Витки Сейтман с виноватым выражением лица, страдая от того, что говорит. – Если мы пришли на Остров, мы первыми пострадаем от его ярости.
– Странно, – задумчиво сказала Ганка. – Странно… Почему вдруг Урду и Хресвельгу так срочно надо нас уничтожить? Ведь если нам не удастся договориться с Гармом, мы и так погибнем!
– Договориться с Гармом… – простонала Валюшка, передернувшись от ужаса. – Помнишь, Лёнечка, как мы с ним договаривались?
Тот угрюмо кивнул.
– Наверное, они хотят отомстить за смерть Веры, – предположил Валер. – Убить нас своими руками.
– Или… или они опасаются, что нам и в самом деле удастся убедить Гарма ослушаться Хель и оставить людей в покое? – почти прошептала Ганка, радостно улыбнувшись. – И во что бы то ни стало хотят нас остановить?..
– Звери! – раздался вдруг крик Азанде. – Белые звери!
Валер оглянулся – да так и ахнул. Буквально на глазах струи тумана, неспешно тянувшиеся из озера, сбивались в комья и принимали форму зверей, похожих на остромордых псов!
– Это шакалы? – прохрипел Азанде.
– Это волки, – ответил Витки Сейтман. – Белые волки Хельхейма. Надо отсюда уходить! Скорей!
– Они теснят нас к дому Веры! – со страхом вскрикнула Ганка. – Нет, мы не должны туда идти! Сделай что-нибудь, Витки Сейтман! Или ты, Азанде!
– Я вижу таких зверей впервые, – вздохнул Азанде. – Я не могу подобраться к их душам. Если бы это были змеи, или львы, или даже слоны…
– Вот только слонов нам тут не хватало! – ужаснулась Ганка. – Белых!
– В Хельхейме нет слонов, – с видом превосходства бросила Валюшка, но тут же нерешительно оглянулась на Витки Сейтмана: – Или… есть?!