Елена Арсеньева – Большая книга ужасов, 2016 (страница 25)
– Как же это проверить? – спросила я.
– Да элементарно: постучать в дверь, как приличные гости!
– Тетенька, откройте, к вам наш мячик не залетал? – детским голосом пропищал Колька, постучав в ворота.
Дурной пример оказался заразительным. Егор тоже забарабанил:
– Дяденька, откройте, к вам наша туфля не залетала?
– Эй, кто там, откройте! Тут у вас пожар! Потоп! Погром! – они оба стали бить в ворота руками и ногами.
– Дурачье… – процедила Ника мрачно.
Дом, однако, безмолвствовал. Я внимательно смотрела на окна, но не заметила ни в одном из них никакого движения.
– Вам что, делать нечего? – раздалось внезапно совсем с другой стороны. Мы как один повернули головы. У входа в переулок стояла какая-то тетка в джинсах и осуждающе смотрела на нас.
– А чего? – нашелся Егор. – Мы пришли друга моего позвать, Саньку.
– Какого еще Саньку?! – тетка покрутила пальцем у виска. – Дом пустой, нет там никого – сами, что ли, не видите? А ну марш оттуда!
– Значит, мы обознались, – миролюбиво ответил Колька. – Уже уходим. Но, по-моему, если есть дом, значит, в нем должен кто-то жить – иначе зачем он нужен?
В голосе женщины тоже появились дружелюбные нотки:
– Какой-то крутой купил для себя, да так и не появлялся тут больше. Вот и стоит, бурьяном зарастает. А домик-то еще добротный, отремонтировать бы и жить.
– А что тут было раньше? – спросила Ника.
– Ой, да чего только не было! И клуб там был, и больница, и школа для особо одаренных, и типография, всего не упомню.
Мы сердечно поблагодарили добрую тетеньку за информацию, попрощались с ней, сделали вид, что уходим, и она, умиротворенная, потопала своей дорогой. Но мы-то, разумеется, никуда не ушли.
– Вот прицепилась, старая кикимора! – фыркнул Колька.
– Потому что вы вели себя как дураки! – припечатала Ника. Колька смущенно кашлянул. – Ладно, надо торопиться. А то я еще, чего доброго, на тренировку опоздаю. Погодите минутку…
Она ловко подтянулась на воротах, внимательно осмотрела пространство по ту сторону забора, а потом перемахнула туда. Мы недолго думая последовали ее примеру. Только теперь я обратила внимание на старую, ржавую колючую проволоку, «украшавшую» забор по обе стороны переулка. Ее не было только на этих воротах.
Внутри сразу стало ясно – здание абсолютно нежилое. Большая входная дверь была заколочена, стекла на окнах заросли пылью и паутиной, перед входом цвел роскошный чертополох.
Ника настояла на том, чтобы мы для начала осмотрели как следует большой захламленный двор, простиравшийся за зданием.
– Да что тут искать, двор как двор! – пожал плечами Колька Шаров. – Точнее, как бомжатник! А внутри, может, кому-то требуется помощь.
– Ладно, Коль, Ника в таких делах лучше разбирается, – сказал Егор и тут же пошел через этот пустырь, внимательно глядя под ноги.
Я тоже не стала спорить. Может, Ника и лучше разбирается, но мне почему-то казалось, что она, как и я, боится лезть в этот дом, вот и оттягивает время. Во дворе-то было совсем не страшно. Мы блуждали между зарослями, осматривая все вокруг, я то и дело поглядывала на черные окна здания, которые меня порядком напрягали. Мне ужасно не хотелось туда лезть и не верилось, что там кто-то есть. То есть я сомневалась, что встречу там кого-то живого, а вот что касается мертвых…
Словом, лезть туда не хотелось.
И вдруг из дальнего угла двора раздался странный резкий звук, похожий на карканье, и почти одновременно последовал крик Кольки:
– Ай, тьфу ты черт!
Мы все трое, не сговариваясь, бросились туда:
– Что там?!
– Что такое?
– Да успокойтесь, – ответил Колька, выпрямляясь. – Тут всего лишь кошка, облезлая, драная, фу, ну и страшилище! А как напугала меня!
Мы уже были рядом и поняли, отчего так испугался Шаров. В углу у забора были свалены в кучу несколько полусгнивших ящиков, а прямо перед нами испуганно оглядывалась по сторонам тощая, покрытая лишаями черная кошка с худой некрасивой мордочкой. Видимо, до сих пор она мирно отдыхала в тени ящиков, а потом напугала Кольку своим внезапным появлением из темноты.
Кошка настороженно смотрела на нас. Наконец она подняла голову и снова мяукнула – хриплым голосом, больше напоминающим скрип или карканье. Насколько я могла судить, она или была серьезно больна, или ей пришлось долго голодать.
– Ну и чучело, – брезгливо скривился Егор.
Тут уж я не выдержала:
– Сам ты чучело! Не видишь, ей нужна помощь!
Я вынула из сумочки горсть сухого корма и высыпала перед кошкой. Несколько секунд она медлила, глядя то на корм, то на меня, а потом с громким урчанием накинулась на нежданное угощение.
– Вот уж кошатница! – хохотнул Шаров.
Я не обратила внимания, наблюдая за кошкой. Нет, судя по ее волчьему аппетиту, больной она не была, если не считать лишайных пятен на боку и на голове. Поэтому, когда кошка расправилась с кормом, я достала мазь:
– Коль, подержи-ка ее.
Шаров нерешительно сделал шаг назад, не спеша выполнять мою просьбу. Понимаю, кошку в лишаях не каждый решится руками тронуть.
Но кошка, словно понимая, о чем мы говорим, вспрыгнула на верхний ящик и уселась, повернувшись тем боком, где у нее был лишай. Так без чьей-либо помощи я обработала ее мазью. Кошка сидела спокойно, не вертясь и не пытаясь удрать.
– Умница, – похвалила я ее, вытирая руки влажной салфеткой. – Редко попадаются такие толковые пациенты!
– А она, наверное, не ждала, что к ней через забор такой Айболит ходячий залезет, – прокомментировал Егор. – У тебя всегда с собой лекарства на все случаи жизни?
Кошка поднялась, потянулась, еще раз хрипло мяукнула и перескочила через забор.
– Почти, – ответила я Егору.
– Ну что, во дворе мы ничего не нашли, кроме кошки, – резюмировал Колька. – Давайте внутрь заглянем, что ли?
Теперь Ника не возражала. Она первой подошла к заколоченной двери и громко постучала:
– Эй, есть там кто?
Тишина была ответом. В самом деле, странно было бы, если бы заколоченная дверь открылась, подумала я.
– Да, не похоже, чтоб в этом доме кто-то жил, – сделал вывод Колька. – Теперь я с вами согласен, тут явно не родственнички тапки делили. Вопрос: как вообще туда люди попали?
– Может, через окно влезли? – предположил Егор и стал дергать одну за другой створки всех подряд окон.
Открыть ничего не получилось. Тогда Егор вынул из кармана какую-то заостренную штучку и взялся за крайнее от входа окно. После недолгих манипуляций что-то громко треснуло, и створка с жалобным скрипом подалась.
– Ну что, дамы и господа, милости прошу! – провозгласил он и первым полез внутрь. Колька последовал за ним. Ника повернулась ко мне:
– Лиль, может, ты нас тут подождешь? Я же вижу, что тебе не хочется туда лезть.
Конечно, мне было страшновато. Но, во-первых, с друзьями я чувствовала себя увереннее, а во-вторых – не терпелось поскорее узнать, что же здесь все-таки произошло. И, конечно же, оказать помощь, если там и правда кого-то держат взаперти.
– Еще чего! Я хочу знать, что там!
Ника вздохнула и больше ничего не сказала. Колька из окна протянул мне руку.
Мы оказались в просторном холле, помнившем лучшие времена. Стены с унылыми блеклыми панелями, на полу всякий хлам, какие-то разбитые стулья вдоль стен, дыры на месте выключателей. А на потолке черный провод от висевшей там когда-то лампочки и остатки давно сбитой, закрашенной лепнины.
– Прямо царский дворец! – хохотнул Егор, и его слова отдались гулким эхом в тишине просторного помещения.
– Тише, – попросила я. – Вдруг тут все же кто-то есть.
Все замерли и пару минут добросовестно прислушивались. Но ни один, даже самый тихий звук не нарушил гробовую тишину здания. Даже с улицы сюда ничего не долетало.
– Эй, у вас все дома? – заорал неугомонный Колька. – Ну и ладно.
Так и не получив ответа, он вынул маркер и размашисто вывел на стене: «Люди, творите добро!»