Елена Арифуллина – Взгляд сквозь пальцы (страница 48)
Очередная волна отхлынула от берега, и на мелкой гальке заблестело серебро. Небольшой изящный браслет – змея, кусающая собственный хвост. Рисунок чешуи скупо намечен чернью, глаза – маленькие прозрачные камешки, неожиданно ярко блеснувшие под вечерним осенним солнцем. Красивая вещь явно старой работы. Мокрый, гладкий, холодный, он пришелся на левое запястье так, словно был сделан для меня. Змея, вцепившаяся в свой хвост, олицетворение всепожирающего времени… Мое время тоже истекает. Интересно, хотела моряна меня порадовать или зло пошутила?
Никогда в жизни не было так тяжело набрать телефонный номер. Кому нужны чужие дети и чужие беды? Но отступать некуда.
– Слушаю.
– Здравствуйте, это Ольга Андреевна. Помните, вы были у меня на приеме.
– Помню.
– Вы сказали, что я могу позвонить вам, если будут проблемы.
– Да.
– Мне скоро придется уехать – далеко и надолго. Еще сама не знаю, когда вернусь. Дочери остаются совсем одни. Можете при необходимости подстраховать? Чтобы они не попали в детдом, если я вдруг не вернусь. У нас здесь никого нет. И вообще нет.
Пауза.
– Что значит «подстраховать»?
– При необходимости оформить попечительство. Старшей шестнадцатый год, после восемнадцати она сама станет опекуном сестры. У них есть на что жить. Просто нужен взрослый человек – посоветоваться в сложной ситуации. И для проформы.
Еще более длинная пауза.
– Жилье у них есть?
– Съемная квартира.
– Мне нужно подумать. Дело в том, что я сейчас тоже… в командировке. Длительной. Я перезвоню.
Он перезвонил вечером, до которого я едва дожила.
– Ольга Андреевна, я подумал и решил. Я согласен.
– Спасибо вам. – Я не смогла придумать ничего другого.
– О жилье. Моя квартира стоит пустая. Можете въезжать, ключи вам принесут на днях. Только платите за коммунальные и собирайте квитанции. Я буду приезжать раз в несколько месяцев на некоторое время. Точнее пока сказать не могу. Когда вы уезжаете?
– Примерно через неделю.
– Значит, мы не увидимся. – Он помолчал несколько секунд. – За дочерей не переживайте, все будет хорошо. Счастливо вам.
Он сбросил вызов, не дав ничего сказать в ответ, а я так и осталась сидеть с телефоном в руке, оглушенная невероятной удачей.
Ключи принес молодой человек с незапоминающейся наружностью и цепким взглядом.
– Игорь Сергеевич передал для вас ключи. Можно ваш паспорт?
Он придирчиво изучил паспорт, взглядывая то на меня, то на фотографию.
– Вот ключи. Напишите расписку.
Я поставила подпись, ее расшифровку, дату – и по многолетней привычке шлепнула снизу печать. Он едва заметно улыбнулся.
– Расписку Игорю Сергеевичу передадут. Можете въезжать. До свиданья.
Квартира оказалось огромной. Три большие комнаты, лоджия, просторная кухня. Именно таким мы с Генкой видели наше будущее жилье в том самом доме. И ни мне, ни ему, похоже, не суждено в нем жить.
В душе прочно угнездилась тупая боль, но суета переезда не давала на нее отвлекаться. Подтянутый охранник на первом этаже потребовал у меня паспорт, сверил его с какой-то бумажкой, кивнул – и больше вопросов не задавал. Когда наши вещи расползлись по местам, меня от усталости не держали ноги. Дашка повела Макса гулять и осваивать новую территорию, Катька увязалась за ними, дав честное-пречестное слово, что вернется через полчаса. А я достала из сумки кораблик без мачт, поставила его на подоконник, замаскировала занавеской и с горечью подумала, что все наше имущество – это коробки с книгами, посуда, постели и одежда. Правда, в той же сумке лежала стопка пластиковых карт на Дашкино имя и ключ от ячейки с золотом… Но что останется от этого к тому времени, когда она сама начнет зарабатывать? Нечего рассчитывать. «Делай что должно, пусть будет, что будет».
В двери зацарапался ключ, и я засыпала пельмени в кипяток.
– Мам, а тут во дворе такая рыжая такса! Зовут Рой, они с Максом уже подружились! Только он карликовый. А можно будет в наш прежний двор ходить, с Арминкой играть?
– Можно, конечно.
– А Рой – это потому, что он роет?
– Кать, таксы все роют, это же норные собаки. А Рой – просто Рой.
– А он не Рой вовсе, он Роймунд фон… фон дер… забыла, очень длинное имя какое-то. Это потому что он очень-очень породистый, Славка хвастался!
– Славка – это его хозяин?
– Да, а можно, он к нам придет?
– Не сейчас, нам надо вещи разобрать, уборку сделать. Даш, тебе с маслом или со сметаной?
– Со сметаной.
– Я завтра что-нибудь приготовлю, а пока пельмени. Максу сварила геркулес, положи ему.
– Хорошо. А где его миска?
– Ох, забыла достать. Сейчас. Садись, ешь, я сама.
Вдруг Макс залился лаем, поставив шерсть на спине. Его взгляд был прикован к углу кухни, рядом с плитой.
–
Макс тут же замолчал, протрусил к двери и улегся, положив морду на лапы. Я повернулась к девчонкам спиной и сквозь пальцы быстро взглянула в угол. Там лежало что-то мохнатое, вроде большого комка пыли. Только у этого комка были маленькие глазки, горящие красноватым огнем.
–
– Мам, а давай кота заведем? У Арминки есть и у Алика есть. Я тоже хочу!
– Ты что, Катерина. Мы еще и вещи все не разобрали. А ты подумала, как он с Максом будет уживаться?
– У Арминки и собака есть, и кот – и ничего. А кошек Макс даже во дворе не гоняет!
– Кать, давай позже поговорим. Надо подумать. А пока умываться и спать.
– Ну ла-а-а-адно…
Она пошла из кухни, держа под мышкой неизменную Анфису, и показалось, что асимметричная обезьянья морда злорадно ухмыляется. Я наполнила собачью миску овсянкой, поставила ее на пол – подальше от печки, – и Макс принялся громко лакать. Себе налила йогурта, домовому положила каши, добавила масла и воровато сунула блюдце в нижнее отделение плиты, под духовку.
– Мам, я тоже пойду спать, ладно? Посуду завтра помою.
– Хорошо, Даш, спокойной ночи.
– Спокойной ночи.