Елена Архипова – Внеплановый отпуск (страница 2)

Алексей осторожно убрал её руки со своей груди, опустил вдоль тела и разжал пальцы.

— Вик, правильно говорить “надевала”. Это азы русского языка, надо знать такие вещи, особенно с учетом того, что ты общаешься с подписчиками. И нет, Вика. Всё. Мы расстаёмся.

Виктория отшатнулась от него как от огня, и на её лице появилось выражение, которое он ещё не видел.

Ярость.

Настоящая.

Такую бы она точно не смогла сыграть, это вам не красивая поза на камеру.

Она прищурилась и зашипела змеей, глядя ему в глаза:

— Ты пожалеешь, Соболев, это я тебе обещаю. Вспомнишь меня, когда будешь в своей деревне петухов слушать и грязные овощи с грядок жрать. Чтоб тебя понос пробрал с этих деликатесов! О, ты очень пожалеешь, когда поймешь, что потерял.

Она метнулась в спальню, и через пять минут оттуда послышалось хлопанье дверей гардероба и ванной комнаты.

По звукам Алексей понял — девушка собирает вещи. Он усмехнулся и в тишину комнаты проговорил едва слышно:

— Тогда уж не “что потерял”, а “кого”. Впрочем, это уже неважно.

Спустя полчаса дамочка вышла с двумя большими чемоданами фирмы Louis Vuitton. Он помнил, что она их покупала, поехав на распродажу в Милан, и покупала потому, что в её чемодан новые вещи не влезали.

Алексей не препятствовал тогда, не препятствовал и сейчас. Просто стоял, наблюдая.

— И кстати! — Виктория остановилась у двери в гостиную, откуда мужчина так и не вышел. Швырнула ему под ноги ключи от квартиры, выплюнув оскорбление: — В постели, Соболев, ты полный ноль со знаком минус! Я постоянно с тобой притворялась!

Дверь захлопнулась с такой силой, что задрожали стёкла в окнах.

Алексей никак не отреагировал на эти слова рассерженной фурии, которая не только в русском языке была слабовата, но и в математике. Он спокойно подошел к панорамному окну и посмотрел на ночную Москву.

Миллионы огней в окнах и бесконечная река из машин. Кто-то пускал фейерверки, у кого-то из соседей играла музыка. Этот город никогда не спал.

А ему остро захотелось тишины. Настоящей, деревенской, нарушаемой только пением птиц и стрекотом сверчков.

Он достал телефон и набрал номер личной секретарши.

— Марина Степановна, добрый вечер. Извините за поздний звонок. Отмените все мои встречи на ближайшую неделю, а лучше две. Я уезжаю. В отпуск. В деревню Кольцово.

В трубке повисло ошеломленное молчание, а потом раздалось осторожное:

— Алексей Юрьевич, у вас всё хорошо? Вы в порядке?

— Более чем, — он невольно улыбнулся, услышав эти слова. — Более чем, Марина Степановна. Исполняющим мои обязанности назначаю своего зама.

Глава 2. Побег от успеха

Алексей Соболев откинулся на кожаном сиденье своего BMW и прикрыл глаза. Он остановился на заправке, залить бензин и выпить кофе.

Вчера, после разговора с Викторией и своего звонка секретарше, он принял душ и уснул сном младенца.

Это было странно и необъяснимо. Он давно уже так легко и быстро не засыпал, а вчера вот раз — и провалился в сон.

Утром проснулся сам и до будильника — впрочем, это как раз не удивило. Он привык просыпаться рано.

“С первыми петухами”, как когда-то говорила его бабушка.

Алексей побрился, закинул привычный набор в косметичку и вышел в спальню. Быстро закинул в сумку несколько комплектов сменного белья.

Нашел на кухне две пачки элитного кофе, там же нашел кофемолку, сложил всё с собой.

И тут его взгляд упал на холодильник для вина. Постоял в задумчивости несколько секунд, разглядывая собственную коллекцию, и рука сама потянулась к одной из бутылок.

Он купил это вино примерно год тому назад на какой-то из выставок, поддавшись на избитый слоган “Для особенных моментов”. Вот у него сейчас точно особенный момент. Правда, не с тем контекстом, но тем не менее.

— Ладно, пусть будет, а там посмотрим, — решил, забирая и его.

И вот, спустя три часа езды по городу, он выехал на загородную трассу. И это он ещё успел проскочить до утренних пробок!

Москва, с её бесконечными встречами, контрактами на миллионы и женщинами, чьи имена он забывал уже на следующее утро, осталась позади.

В свои тридцать шесть он имел всё, о чём мечтал в двадцать: собственную строительную компанию, пентхаус в центре, счета в швейцарских банках. И абсолютную пустоту внутри.

Все эти искусственные улыбки персонала, коктейли с элитными закусками на фуршетах и такие же пустые разговоры ни о чем с такими же пресыщенными и уставшими от жизни людьми.

Нет. Хватит. Его ждет отпуск в деревне, куда он не приезжал много лет.

Он помнил старый деревянный дом с резными наличниками, пруд с лебедями, тишину, нарушаемую только пением птиц и комариным звоном.

Невольно улыбнулся, вспомнив комаров, висящих густым облаком по вечерам над головой. Настолько густым, что не спасали никакие антикомариные спреи.

Только веточка, которой надо беспрестанно размахивать, если не хочешь быть выпит этими вампирами досуха.

Глупо? Смешно? Может быть, но ему захотелось это все увидеть и пусть бы даже и почувствовать.

— Идиот! — ругнулся на себя. — Давно не чесался от комариных укусов? Тоже мне, романтику нашел.

Но по факту именно за всей этой деревенской романтикой он и направлялся сейчас, удивив не только секретаршу, но и самого себя.

Пока гнал по трассе, в голове то и дело всплывали картинки из детства, когда его на всё лето отправляли в деревню.

Он помнил и деда, тот ушел из жизни за год до того, как Алекс закончил школу. Бабушка пережила мужа всего на пять лет. Оба они ушли тихо, во сне, и, кстати, не такими уж и старыми…

Навигатор в машине показывал, что до цели Алексею оставалось проехать еще двадцать пять километров, и тут асфальт кончился, сменившись грунтовкой.

Вот просто резко раз, и всё. Был асфальт и кончился.

— Хорошо хоть знак, предупреждающий о снижении скорости, поставили! — Алексей усмехнулся, резко снижая скорость.

По факту в деревню он въехал с положенными сорок километров в час.

Деревня встретила его запахом свежескошенной травы, редкими прохожими и их удивленными взглядами вслед его машине.

Бабушкин дом стоял на отшибе, у самого пруда. Алексей проехал через всю деревню, попутно отмечая новые, вполне, кстати, дорогие дома, притормозил у своих ворот, вышел из машины и замер.

Дом бабушки выглядел точно так же, каким и был в его детских воспоминаниях — голубые резные наличники, покосившийся забор, палисадник, заросший ромашками.

— Ты смотри, Соболев вернулся! — раздался женский голос откуда-то сбоку.

Алексей обернулся и увидел пожилую женщину с вёдрами на коромысле, которая вошла в соседнюю калитку. Он не узнал её, но вежливо кивнул.

— Дом-то совсем одичал без хозяина, — проворчала. — Меня Матрёна Ивановна зовут. Неужели не узнал, Алёша?

Стоило Алексею услышать имя женщины, и он тут же её вспомнил. Правда, жила она когда-то не в соседнем доме, а на другом конце села.

А Матрёна продолжила:

— Хорошо, что Даша иногда сюда заглядывает, окна открывает, проветривает. Вчера вот как раз заходила.

— Даша? — переспросил удивленно.

— Ну Ярославцева. Красавица из наших, из местных. Она тут через дом живёт, в старой усадьбе! — женщина кивнула куда-то в сторону и замолчала, разглядывая его дорогой костюм и часы.

— Почему Даша? — удивился. — Я же ключи тётке Клавдии оставлял.

— А так померла она лет уж десять как. Я в её дом переехала, приняла, так сказать, наследство. Вот Клавдия и сказала, что да как. Даша, когда в деревню-то вернулась, сначала пожила в твоем доме, ты ж вроде сам разрешал?

— Разрешал, — не стал отрицать.