Елена Архипова – Мама для дочки бирюка (страница 5)

— Красивое?

— Красивое! — заверила. — Идем мыться. У меня и банька истоплена. Тебе в самый раз там тепленько будет.

— Я не хочу в баню! Там жарко! И щипать будет! — запротестовала было Танюшка.

— А я не парить тебя туда веду, а только вона грязь смыть, — заверила ба девчушку. — А будет щипать, так я тебе пофукаю.

— А кремом из красивой баночки помажешь?

— И кремом помажу! — пообещала охотно.

Ася, слушая то, как бабуля разговаривает с маленькой девочкой, начала улыбаться — когда-то и с ней ба вот точно так же говорила, отвлекая, но делая то, что необходимо. Промывала, обрабатывала, дула на ранку.

— А потом будем окрошку кушать и пироги. Ты же любишь с повидлом? — продолжала тем временем бабуля

— Люблю.

— Ну и хорошо, — согласилась Антиповна и, взяв Танюшку за ручку, направилась к двери, обращаясь к Асе: — Внуча, принеси нам в баню платьюшко, там у меня на кровати лежит. Беленькое в горошек. Ну да сама там увидишь.

— Баба Маша, а почему ты нас с Асей гор… гоме… го-ме-рич-ными назвала? — произнесла хоть и по слогам, но исковеркала Танюшка новое для себя слово.

— Ишь ты! Запомнила! — усмехнулась бабуля, а вместе с ней и Ася. — Ну пойдем, пока мою, расскажу.

Бабуля с девочкой ушли в баню, а Ася пошла в спальню бабули.

Там, на её кровати, лежало то самое платье, о котором шла речь. Ася его помнила, ей его когда-то шила ба. И самой Асе оно нравилось.

— Надо же, сохранила, — улыбнулась она тепло, разглядывая платье, разложенное на кровати. — И правда, впору будет.

Подхватив платье, пошла и она в баню, вспомнив, что так и не получилось сегодня искупаться в озере, решила:

— Ладно, придется и мне сегодня вместо озера в бане плескаться.

А спустя полчаса Танюшка с Асей сидели за столом у окна и с аппетитом уминали бабушкину еду.

— Танюш, молочка налить тебе? — задала вопрос ба и уже потянулась за яркой кружкой, как за окном по улице промчался, подняв пыль столбом, огромный джип.

— Ох ты ж батюшки! — всполошилась Антиповна и потянулась к старенькому кнопочному телефону, что лежал здесь же, на подоконнике. — Танюша, папке-то твоему мы не позвонили. Он же потерял тебя, волнуется.

— Ничего и не потерял, и не волнуется. На работе он, — надула губы девочка. — У него там Люба есть! А я всё равно скоро в школу в город уеду.

— Это кто ж тебе такое сказал? Зачем в город? У нас и своя школа есть. Новая, — озадачилась ба.

— Мне Люба сказала, что она меня в город отвезет, если я её не буду “мамой” называть. А какая она мне мама?

Ася с бабушкой переглянулись, и девушка протянула руку за телефоном:

— Ба, давай я позвоню. Как раз и скажу всё, что думаю об этом горе-папаше!

— Асенька, ты давай-ка тут вон с Танюшкой, а я уж сама Паше-то позвоню! — Антиповна подслеповато прищурилась, нажимая нужный номер, и, ворча себе под нос, вышла. Последнее, что слышала Ася, было: — Мамой, значит, да? Ну, Любка! Ну, змея подколодная!

Слыша такой бабулин настрой, успокоилась. Надо было знать её ба, сейчас мало никому не покажется! И в первую очередь этой самой Любе.

Ася еще её не видела, но женщина уже ей не нравилась. Нет. Не так! Она была очень зла на корыстную тётку. Это ж какой стервой надо быть, чтобы маленькому ребенку угрожать?

А отец что же? Совсем ничего не видит и не замечает? Или тоже хочет отправить дочь в город, чтобы не мешала им тут жить?

Ася так и не определилась со своим отношением к отцу девочки, когда в дом вернулась ба.

— Сейчас приедет! — ответила на немой вопрос внучки. Девочка, услышав слова женщины, сжалась в комочек. Антиповна подошла к столу и погладила ту по головке: — Кушай, Танюша, кушай! Не бойся ничего!

Глава 6

— Павел Петрович, ну смотри сам! — бригадир, едва увидев подъехавший джип хозяина, вышел на крыльцо недостроенного дома. — Ты понимаешь, хитросделанные какие, а? На фото нам одно показали, а прислали совсем не то!

Крупный седой мужчина тыкал пальцем в банки с маслом для дерева.

Павел хмуро посмотрел на то, куда указывал бригадир — да, заказывали они товар совсем другого класса. Это, которое хитрые бизнесмены прислали под видом их заказа, не подходило совсем. К тому же стоило оно почти в два раза дешевле. Вот уж точно “хитросделанные”!

Сроки сдачи горели, оставалась только внутренняя отделка, но именно она, как известно, берет больше всего времени и сил. Так еще и поставщики подводят.

— Не кипишуй, Иваныч, сейчас решим! — заверил бригадира и потянулся за телефоном, чтобы набрать поставщика.

— Да звонил я уже им, понимаешь! Дурака включают и доказывают мне, что это мы сами такое указали в заказе! — бригадир выматерился сквозь зубы.

— А ты точно не его заказывал? — Павел уточнил чисто для себя, так как код, указанный на банке, отличался от нужного им всего на одну букву и цифру.

Так что да, могли и ошибиться, человеческий фактор нельзя было исключать.

— Да вот на! Смотри сам, у меня тут всё записано! — бригадир отщелкнул кнопку на кожаной папке, что неизменно таскал с собой, выудил из неё листок и протянул Павлу, объясняя:

— Вот, видишь, записал же и артикул правильный, и галку рядом отчекрыжил, что заказал именно это.

— Понял, Иваныч. Погодь, сейчас всё решим, — Павел нашел в телефоне контакт под именем “масло”, дождался, когда сняли трубку, и начал разговор предельно вежливо.

Бригадир усмехнулся — когда-то и он недооценил эти спокойные интонации в голосе Павла. Вот вроде и спокоен человек, но с каждым произнесенным им словом в голосе всё отчетливее слышалось еле сдерживаемое раздражение, если не сказать бешенство. И ведь всё предельно вежливо, что и не придерешься!

Иваныч не знал, с кем говорил его шеф, но был уверен, что масло им привезут правильное, причем сегодня же, ещё и извинения принесут за ошибочную доставку.

Сам он всю жизнь работает на стройках, повидал и наслушался всякого. И совершенно точно может сказать, что такого шефа, как Павел, у него не было ни разу.

Увидев Павла в первый раз, Иваныч, вот же дурак старый, решил было, что не получится у этого горожанина ничего.

Коротко, под машинку стриженый, с рыжеватой бородкой, приехал на дорогом джипе. Вот ведь вроде весь из себя и интеллигентный, на тросточку пижонскую опирается, матом не ругается, говорит негромко, но поневоле вынуждает к себе прислушиваться.

Но и это еще были не все странности — было во взгляде этого странного мужика что-то такое, что пробирало до костей. Даже его, Иваныча.

“Из бандитов, что ли?” — мелькнула первая мысль при взгляде на потенциального работодателя.

Мужчина вылез из машины, прихрамывая на левую ногу, обошел её и, вдруг открыв заднюю дверцу, забрал из машины дочку.

“Явился, понимаешь ли, на стройку с малявкой на руках. Зачем дитё-то надо было тащить с собой? Жены, что ли, нет? — недовольно фыркнул было Иваныч. Услышав слишком спокойную и мягкую манеру речи Павла, припечатал мысленно: — Не сработаемся!”

Это уже потом Иваныч понял, что Павлу Петровичу Лебедеву не было нужды орать, перемежая нормальные слова матами. Его и так все понимали с первого раза.

Умел он как-то так пригвоздить взглядом и короткими, рублеными фразами, сказанными тихим голосом, что спорить не хотелось. Совсем. Даже взрослым мужикам.

Жена Иваныча — и то каждый раз его спрашивала:

— Как ты работаешь-то с этим Бирюком? Он только глянет, а у меня уж коленки трясутся!

— Это где ж он на тебя глядел?

— Да вот хоть бы и в магазине нашем. Позавчера я за хлебом бегала, а он там с дочкой полную корзинку чего-то набирал. Я за ними стояла. А он, главное дело, на меня обернулся, увидел, что я только хлеб держу, и говорит: “Проходите вперед, а то мы долго будем!”

— Ну и чего? Прошла?

— Да куда? Он с дитём, а я-то что? Постою.

— Так чем ты недовольна-то, не пойму? Человек тебе предложил вперед пройти, ты ж сама не захотела.

— Ой, да ну тебя! Как к такому задом-то повернуться? Больно уж он на бандита похож! Зинка вон еще говорит, что это он жену-то угробил.

— Дура твоя Зинка! Сколько разов тебе говорил, чтоб ты не слушала её! Не гробил Павел Петрович свою жену! Она сама родами померла, — бросил в сердцах тогда Иваныч. — И ты чтоб не собирала больше сплетни о нем! Да всем бы нашим мужикам такими, как он, быть! Не каждая мать так о своем дите заботится, как Петрович о своей Танюшке. Тьху, дуры бабы, как есть дуры!

И вот сейчас Иваныч слушал спокойный голос шефа и понимал — всё исправят и сами привезут. Скорей бы, а то ведь сроки у них. И словно ответом на свои мысли услышал:

— Значит, жду сегодня к пяти. С вами приятно иметь дело. Да, вас тут встретят и вернут обратно все банки. Всё понимаю, человеческий фактор.